03/12:
полная хронология игры доступна для ознакомления здесь

Lag af guðum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lag af guðum » Прошлое » давай по пиву


давай по пиву

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

ДАВАЙ ПО ПИВУна каждого ублюдка свой малолетний пиздабол• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

http://funkyimg.com/i/2BQuF.png

Участники эпизода: Олавюр Локиссон и Артур Йоханссон
Время и место действия: апрель, округ Рейкьявика
Краткое описание событий: честный и преданный Олаф обнаружил в лесу одинокого и не очень честного Олавюра, или как найти себе друга из деус вульта

+2

2

Олаф плетется впереди хозяина, оставляя за собой неглубокие следы, которые Артур с каким-то странным удовольствием рассматривает. В голове пусто — вроде бы и скучать времени нет (бедный пес тащит утку в зубах уже пятую минуту просто потому, что Артур слишком много думает), но подобное «состояние не состояния» не дает покоя, прокручивая одни и те же вопросы, на которые верного ответа попросту не находится. Вероятно, что Артур бы так и не забрал добычу из пасти своей собаки, если бы спаниэль сам не выплюнул ее, с громким лаем срываясь куда-то в глубину леса. Охотник в спешке поднимает утку и быстрым шагом идет за Олафом, чей хвост уже скрылся за первой елью.

     Из собственной головы Йоханссон вылезает лишь частично, все еще взвешивая на воображаемых весах стороны предполагаемых «добра» и «зла». Когда в жизни нравственного урода вроде Артура появляется действительно важный ему человек по обратную сторону преследуемой им морали, то разгорается Противоречие — нерушимые и плотно осевшие где-то в голове мысли, основанные на понимании скорых возможных перемен. И если одна артуровская сторона ждет этих перемен всем своим сердцем, то другая хватает первую за воротник и тянет выше, перекрывая доступ к кислороду, ибо «ты сошел с ума, хочешь лишиться всего, что у тебя есть?». Иногда кажется, что рискнуть — заманчивая затея в стиле весельчака Артура, а иногда, что умереть на самом легком и глупом задании за всю его жизнь — совсем не позорно и совершенно не страшно в сравнении с тем, чем может обернуться для него отречение от отцовских идеалов.

     Йохан с самой молодости был весьма жестоким человеком, коим его сделала армия. Для людей, погружающихся в его прошлое, следовало бы убрать от экрана беременных женщин и детей, потому что, как минимум, это потерял артуровский отчим. Но сын Йохана стал «злодеем» не потому, что в его жизни существует череда тяжелых событий, каждое из которых побуждает его на поиски расплаты в причинении боли другим. Артур не становился «злодеем» после того, как жизнь поимела его во всех красноречивых позах с особой жестокостью, и тело требует ответить тем же самым. Артур Йоханссон «злодей» лишь потому, что ему нравится быть плохим парнем, и причин быть добрым, когда выгоды от этого куда меньше, у него нет.

     И если бы какой-то (сумасшедший, не иначе) человек сказал «жизнь доводит каждого, и тебя довела», то Артур непременно плюнул бы тому в рожу и посоветовал пожалеть хотя бы себя, если нытье про несправедливость служит оправданием для кого попало. Матушка-судьба та еще сука, которая завяжет ажурный бантик на шее любого даже с бόльшим удовольствием, чем сам Артур плетет косички из волос мертвых ведьм, однако следы от перетянутой ленты не дарят право оставлять подобные на других. Артур как-то неестественно смеется, когда осознает это полным своим нутром, но все равно идет на следующее задание, ловит приколы от вида крови, скалит зубы на коллег и выбирает, кого убить следующим — колдунью или все-таки смертного. Где мотивы, причины и когда будут наконец последствия? На самом деле, самому Артуру тоже интересно.

     Чертов «homo insapiens».

     Это как знать, что ударит током, но все равно лезть пальцами в розетку. Или ожидать, что за проникновение тебе выпишут штраф, но ты все равно в силу необъяснимой генетической связи с ослами взламываешь этот замок и лезешь, куда не просили. Азарт, любопытство или желание скорее сдохнуть — Артур еще не решил, но точно понял, что оправданий себе не ищет. «Я моральный имбецил — и хуй с ним, зато весело». Он никогда не хотел, чтобы его жалели или любили по особенному — пускай ненавидят и называют козлом, ведь все равно жалеть не за что. Это было решением самого Артура — испоганить себе жизнь, и если ему когда-нибудь станет от этого больно, то никого обвинять, кроме себя самого, не придется.

     Артур все еще вспоминает первую ночь с Астрид с улыбкой — как та жалась к краю кровати в смущении, как смеялась от влажных поцелуев за ухом, как плевала на то, что он по возможности лишит жизни кого-нибудь из ее родственников, и все равно спала спокойным сном, пока тварь вроде Йоханссона обнимала ее со спины. Здесь Артур, признаться, теряется — что из себя представляет сама Астрид, если готова простить серийного убийцу, дело которого распространяется не только на колдовской, но и на человеческий род. Артур не стал бы останавливать ее, если бы та одумалась и рассказала о нем своему дому. Он, наоборот, иногда подталкивает ее на такой поступок, чтобы всякие мысли о том, что в один момент Артур может отречься от отца, ушли прочь, потому что среди колдунов его подавно не примут.

     С каких пор Артур вообще стал погружаться в подобные размышления, он не помнит, но ни разу еще не радовался тому, что Финн внутри него толкает на все эти Противоречия.
     «Хочу домой», — хнычет Финн.
     «Твой дом в охотничьем логове, кретин», — рычит в ответ Артур.

     Олаф сегодня слишком устал от хозяина, потому что тот медленный как раненная черепаха, все еще бредет сквозь листву к своему псу, который уже успел устроиться у ног какого-то незнакомца возрастом не старше студента. Первое впечатление от Артура было, по всей видимости, не ахти: внезапный небритый мужик в грязном бежевом пальто выходит из-за высоких кустов, волоча за собой окровавленный мешок с какой-то дичью. Ружье в испачканных руках и агрессивный сапсан на плече не делают артуровский образ дружелюбнее, особенно когда тот складывает одну руку на бедре, не специально смахивая с него часть одежды, все это время скрывавшей наличие еще и револьвера. Если продолжать исследовать экипировку охотника дальше, то вдобавок можно обнаружить пару ножей и другие прелести вроде пуль и пороха, но вряд ли незнакомцу это будет интересно, и Артур только вопросительно вскидывает бровь при виде не менее неожиданного парня посреди вечернего леса.

     — Не потерялся ли ты, пацан? Школа в той стороне, — Артур кивает в сторону Рейкьявика и временно вешает на Олафа клеймо дезертира, пока тот не решается вернуться к ногам хозяина.

+1

3

ólafur arnalds /// i could have stopped it

Как минимум раз в неделю Олавюр собирал рюкзак, клал в него моток всех имеющихся в артефактов — свои, и те, что получал от Улфа для подзарядки, если тот не мог составить Локисону компанию, термос с кофе, коробку с едой, гримуар, пачку сигарет, садился на велосипед и ехал в лес, где мог проводить целый день, а иногда и больше, если позволяло время.

Там Олавюр отдавал дань Локи, а затем спускал с поводка свою статичную магию. Она вырывалась на свободу, словно волна из мешка — с ревом разрывала на части границы узкого пространства измеряемого, от плеча Олавюра до кончиков пальцев его вытянутой руки, бурля, затапливала лес, затекая меж корней деревьев, в мышиные норы, птичьи гнёзда, завесой замирала над кронами деревьев, образуя безмагическую зону, в которой колдовать мог только сам Олавюр. Мысленно он мог ощутить края этой завесы, бесплотные и эфемерные, коснуться рукой, пустив рябь по невидимой и неощутимой субстанции.

И это было его любимое время — когда застаивающаяся, вязкая, как слюна, его личная магия могла обновиться. Когда можно было разжать заклинившие тиски вокруг себя, вздохнуть свободно, напитаться перед новой неделей силой, освежающей и опьяняющей, почти хтонической в этой цитадели природы, почувствовать тонкую нить связи с Богом, которому Локисон принадлежал, а затем вернуться обратно бодрым и повеселевшим. Еженедельная точка отсчета.

Обычно он гулял по лесу, слушал музыку, наблюдал за жизнью вокруг себя, читал, практиковался в заклинаниях требующих больших энергетических затрат, иногда мог даже уснуть, но это уже происходило в определенной точке леса — там, где довольно давно он вместе с Ульфрангом установил защитный круг ещё в прошлом году, доработанный так, что о возможных опасностях в его пределах можно было не задумываться — любой, кто вступил бы в круг с недобрым замыслом, за границу оного уже не вышел, предоставив колдуну удовольствие наблюдать за эпилептическими конвульсиями выброшенной на берег рыбы. Зрелище не из приятных, но, к счастью, потенциальных смертников в лесу Локисон ещё не встречал.

Из глубины на небольшую полянку, засыпанную листвой, собака выбежала как раз тогда, когда Олавюр разматывал спутанный клубок артефактов — кольца, медальоны, браслеты, узлы, верёвки, ножи — раскладывая их вокруг или надевая на себя. Он замер с нанизанными на все пальцы левой руки кольцами и сигаретой в правой, с удивлением оглядывая собаку (ростом около сорока сантиметров, с длинными, пушистыми ушами и вьющейся шерстью — кокер-спаниель?), которая, преодолев условное кольцо круга, помеченное воткнутой в землю палкой, просеменила к нему по шуршащей листве и легла рядом. Так, будто они сто лет знакомы, и вообще, это его собака, Олавюр просто не знал.

Вздёрнув бровь, он погладил собаку по голове тяжелой, в кольцах, левой рукой. Спаниель взглянул на него умными, круглыми глазами, почти по человечьи.

— Итак, вы тут, сир, — он поднял глаза и осмотрелся кругом, — а где же ваш хозяин?

Зажав сигарету в зубах и поморщившись от щиплющего глаза табачного дыма, Локисон заправил за ворот тёплого чёрного свитера связку медальонов и собрал обратно в рюкзак разложенные на листве артефакты. Такая добрая собака не могла быть заплутавшей потеряшкой, и хозяин её не заставил себя долго ждать.

При виде вышедшего из-за высоких кустов грязного вооруженного мужика в бежевом пальто, с хищной птицей на плече и окровавленными руками Олавюр медленно достал из кармана телефон — бронированное чудовище, не тонущее, не горящее, не бьющееся, чтобы проверить сеть — на всякий случай. В круге ему ничего не грозит, но строчнуть другу смс-ку «готовься опознавать мой хладный труп» было святым. Но связи не было.

— Тюрьма, дом престарелых и психиатрическая лечебница тоже не в лесу базируются, — даже не подумав, ответил шпилькой на шпильку Локисон. Странный мужик выглядел так, будто участвовал в съемках хоррор-слэшера, а Олавюр в своём твидовом пальто-кромби коричнево-зеленоватого цвета, вельветовых чёрных брюках и свитере с горлом выглядел скорее как случайно забредшая жертва. Которая, всё же, успеет сплести режущее заклятие быстрее, чем незнакомец — взяться за оружие и спустить курок.

Затушив окурок об подошву затасканных армейских ботинок на шнуровке и выбросив его в консервную банку, служащую пепельницей, Локисон, прищурившись, внимательно оглядел с ног до головы неожиданно появившегося незнакомца. Выглядел тот помято и устало, с потерянным выражением лица, и Олавюр в другой ситуации решил бы даже, что маньяк из слэшера на самом деле колдун, попавший под воздействие его силы, но ничего в нем не выдавало мага, даже визуально. Смертный, вероятно, на охоте, и самое большое, что он может сделать, это попытаться его, Локисона, застрелить, что было маловероятно — не все, кто охотятся на животных, пытаются избавиться от первого попавшегося путника, однако, никогда нельзя знать наверняка, что в голове у против тебя стоящего.

Пёс, при виде хозяина, оживился, но остался на месте. Сбросив с колен рюкзак, Локисон улыбнувшись, дружелюбно похлопал по коленям, приглашая пса на руки. Собак он любил, но заводить себе не рисковал — уйдя в изучение откопанного где-нибудь гримуара он мог не есть днями, засыпая там, где сидит, просыпаясь и продолжая изучение. Жил он таким образом пока изучит весь материал, либо пока на порог не явиться Улф с пакетами еды и целебными пиздюлями, за шкирку оттаскивающий его от излишне увлекательного занятия. Ни одному животному, кроме сома Теодора II (можно предположить, что случилось с первым), живущего в аквариуме на столе, в таких условиях не выжить.

Однако, любви к собакам это не уменьшало. Вот сидит пёс рядом с ним, и не знает, что перед ним колдун из клана Локи — бога-трикстера, дети которого не вызывали доверия даже у самих себя, что уж говорить о детях других богов. А вот псу до этого дела не было. Олавюр с улыбкой потрепал дружелюбного по кудрявой голове.

Отредактировано Ólafur Lokisson (2018-02-02 09:44:54)

+1

4

Если бы Олаф не служил с честью и доблестью своему хозяину около пяти лет, то Артур обязательно бы сейчас обиделся. Или бы нарочито насупился, пытаясь заставить золотистого спаниэльского друга отвлечься от незнакомца и обратить на своего хозяина внимание. До прежней минуты преданный пес (который до сих пор оставался безгранично преданным, просто Артур в силу настроения слишком много драматизирует) минуту назад покинул его личное пространство, которое они вроде бы разделяли на двоих с самого утра, и продолжал получать ласку от какого-то школьника. В действительности парень скорее напоминал студента, сбежавшего от кульминации экзамена прямиком в лес, чтобы не догнали и не нашли, и тогда на маленькую долю секунды Артур почувствовал себя охотником, по всему видимому, в кубе. Тащить в свою лачугу кого-то крупнее зайца Йохансону не хотелось, а парень нисколько не напоминал даже крупного лисеныша. Знай Артур незнакомца немного поближе, то поспешил бы с этим поспорить: рыжевато-русые волосы и осторожность в прищуренных глазах вкупе с острым характером — чем тебе не лисица? Но стоило бы остановиться в сравнении человека с повседневной добычей, ведь так и жажде человеческой смерти появиться не долго, а в планы охотника на сегодня его специфические хобби не входили.

      Заплутавший, по мнению Артура, студент и нашедший его охотник смотрели друг на друга недолго, пока между ними не произошел очаровательный приветственный диалог:

      — Не потерялся ли ты, пацан? Школа в той стороне.

      — Тюрьма, дом престарелых и психиатрическая лечебница тоже не в лесу базируются.

      — Могу проводить до последней, если хочешь.

      Лучших слов для знакомства найти было нельзя — думает Артур и многозначительно вздыхает, закидывая ружье на плечо. Не было смысла брать столько оружия в утренний обход, который планировал закончится еще к обеду, если бы кое-кто не игнорировал всю дичь вокруг. Хватило бы и одного МЦ-19 для того, чтобы вернуться домой с парой-тройкой уток, но держать при себе револьвер было обязанностью, клятвой, данной еще в пятнадцать лет. Отсутствие оружия в обойме для Артура означает дискомфорт, неудобство и постоянное разочарование, когда рука невольно ложится на ту самую рукоятку. Форжас Таурус для него как пятая конечность, то, что спасает всегда, если не спасает глупая болтовня и простая человеческая хитрость. Он иногда не понимает, почему не учится магии, ведь у него есть для этого все шансы и даже защитное слово от епископа Микаэля: «это не колдовство, это — христианская магия!». Смешно до боли под ребрами, но оставаться в живых в самом сердце пчелиного улья позволяет — и большое на этом спасибо. Магия остается для Артура нереально интересной, но действительно недоступной роскошью, может быть, от лени, а может быть, от неспособности. Стоило бы во всем этом разобраться и подойти к вопросу серьезно, да вот преподавателей-колдунов пока еще в контактах не приходилось.

      Йохансону кажется, что он или единственный колдун, который не колдует, или стреляю-почти-как-дэдшот и есть его статическая магия. То же самое, что иметь рыбий хвост, но все равно ползать по земле.

      Артур смотрит по сторонам и оглядывает очерченный деревьями пустырь, почти посередине которого его охотничий пес вьется у ног незнакомца. По мнению самого охотника, вечер не есть самое благоприятное время для лесных прогулок, и, чтобы мог забыть в подобном месте странный парнишка, остается для Артура загадкой. Бессмысленно гуляющих по лесу людей Артур, признаться, не встречал уже давно, и иногда начинало казаться, будто лес становится его личной средой обитания. Однако же такой пустырь говорил за себя, что прекрасно подготовлен для того или иного времяпровождения, которым вряд ли окажется пикник наедине с самим собой, но вполне может оказаться... обряд? Ну, если подумать, сектантов в лесу Артуру встречать тоже не приходилось, а вот колдунов по всей Исландии было хоть лопатой отгребай, чем сын Йохана и занимался разочек в неделю. Внезапный парень в пальто не напоминал человека, который собирался через пару минут развести костер и крутить вокруг него хоровод, но наличие колец на всех пальцах левой руки говорили охотнику о том, что перед ним или любитель оригинальной бижутерии, или молодой (а может и не очень) колдун. Как и все люди, в первую очередь Артур мыслил стереотипным видением любого обряда, но головой понимал, что сесть и помолчать в компании каких-нибудь свиточков и брошек тоже с одной стороны обряд, но зачем этим заниматься в лесу, далекому от всех прелестей магии Артуру не знать.

      — Допустим, я и сам хожу по лесу в поисках нирваны, делая небольшие паузы на полянках, дабы оторвать себе кусочек природной энергии, но только не говори мне, что ты пришел сюда за тем же самым.

      Свой еженедельный шанс на охоту Артур уже потратил и убивать никого даже не думал, но поговорить и узнать, что все-таки здесь понадобилось ублажителю его питомца, очень даже хотелось. В рюкзаке наверняка было спрятано что-нибудь интересное, или, возможно, завернутые в крафтовую бумагу сэндвичи с ветчиной, и студент в действительности отправился на пикник для изгоев, пока Артур тут стоит и на полном серьезе размышляет о том, что появление в лесу человека это грандиозная неожиданность. Артур не знает, на кого он больше похож: на человека, который только что выбрался из Арбайтсдорфа, или на Кожаное лицо, который потерял по дороге маску, но вспомнив о том, что при первом взгляде на него незнакомец поспешил заглянуть в телефон, Артур решил, что в любом случае вызывает осторожность. «И правильно», — думает Йохансон, расслабляясь в лице.

      — Ты не переживай, я дядя добрый, и пес у меня вон какой классный — таких кокеров у плохих парней не бывает, — где-то здесь за артуровской спиной из кустов должен вылезти бурый обдолбанный медведь и выкрикнуть внятное «пиздабол!», но медведь не появился, и Артур наивно надеется, что ему поверят.

      Он переступает с ноги на ногу и после мягкого хруста смотрит под ноги, где в кучку собрались желтые, зеленые, желто-зеленые, зелено-желтые, желтовато-зеленоватые и, очень неожиданно, цвета хаки листья. Артур бы искренне удивился, узнав, что всем перечисленным цветам полагаются собственные оригинальные названия, и даже хаки имеет множество различных оттенков от болотного до шалфея, но ему, в принципе, все равно, и он решает, что эта куча просто создана для того, чтобы на нее положили мешок. Не долго думая, Артур кладет на них свой окровавленный ранец с утиными тушами и садится рядом почти в позу лотоса. Этот день все стремительнее приближался к сумеркам, и всякий лесной стафф вроде разброшенных повсюду листьев, веток и шишек уже качественно сливался с землей, но Артур надеялся, что не напорется на что-нибудь острое, когда стал разыскивать самый крупный лист, дабы протереть им руки.

      — Меня зовут Артур Йохансон, на моем плече сидит Адам, в мешке лежат Хельга и Арнольд, в твоих ногах шатается Олаф, и я просто не могу не спросить имя человека, на которого мой пес променял мое внимание.

      Артур как отражение фатального противоречия может менять свое настроение каждые полторы минуты. Он или совершенно не ревнив, или ревнует так, что скорой приходится лететь по срочному вызову из какой-нибудь Фоссвогур, и прямо сейчас его пес сидит у чужих ног, а Артур смотрит на него также удрученно, как Олаф нес утку несколькими минутами ранее.

+1

5

Пёс запрыгнул к Олавюру на колени, принюхиваясь к содержимому забитого едой рюкзака.

Первое впечатление от неожиданной встречи с вышедшим из лесу мужиком и его ручным зверинцем развеялось, и Олавюр, сбросив с плеч лёгкий парализующий испуг, расслабился, бесстрастно оценивая незнакомца.

Старше лет на десять, выше, сильнее, со странным для простого смертного хищным взглядом тёмно-синих, в тусклом вечернем освещении, глаз. Сквозь поры, тёмные пятна блестящих зрачков, интонации этого человека просачивалось что-то тёмное и жуткое из невидимого, глубинного нутра. Что-то с ним было не то, с этим человеком. Будь Олавюр сам простым смертным, или хотя бы обладай исправно срабатывающим инстинктом самосохранения, то, безусловно, был бы напуган до чёртиков энергетикой этого случайно набредшего на его след в вечернем лесу незнакомца. Смертным Локисон не был, а производителю своего механизма самосохранения мог поставить максимум троечку из жалости, а потому особого страха и не испытывал — он в защитном круге, во всех богами забытых уголках этого леса — его собственная магия, обволакивающая невидимой пеленой каждое дерево, лист, зверушку и непосредственно стоящего напротив Олавюра человека, артефактов на нём больше, чем кирпичей в Китайской стене. Да и вообще, здесь он гораздо сильнее, чем в Рейкьявике. И кого ему бояться — смертного? Смешно. Магия может забить под кожу кое-что занимательнее свинца.

Стягивая с пальцев кольца и скидывая их обратно в рюкзак, он улыбнулся ответу охотника на свою остроту.

— Дедуль, мне в дурку рано, я пока по лесу не шатаюсь с окровавленными руками и хищной птицей, а вот тебе на старческую сумеречную спутанность провериться не помешает, — отвечает Олавюр из своего безопасного защитного круга. Незнакомец от границы, помеченной веткой, находится в паре шагов, и Локисон то и дело с детским нетерпением поглядывает тому под ноги — перешагнёт или нет? В случае, если странного смертного тут скрутит, Олавюр сможет даже забрать себе собаку, — слушай, а собакену можно курицу? Я тут с собой принёс.

Открытую поляну освещает лишь тусклый, лиловый вечерний свет. Олавюр чиркает кремниевым кольцом бензиновой зажигалки, прикуривая, и пламя причудливо скользит по его лицу беспокойным рыжим. День стремится к своему завершению, а это означает, что скоро станет холодно, и через полчаса уже можно будет развести костёр и даже пожарить что-нибудь из того, что Локисон взял с собой с утра. Только из круга, для поиска хвороста, рядом с этим мужиком Олавюр выходить не собирался — инстинкт самосохранения, конечно, сбоит, но он же не совсем не работает. Да и с псом так хорошо сидится, что никуда не хочется. Вероятно, если бы не пёс, атмосфера на поляне была бы куда-более напряжённой. Смертный осматривается, наверное, с удивлением примечая для себя идеальный круг перелесья — довольно редкое, явление, конечно, но разве охотник, выглядящий в лесу, как дома, не бывал на этом месте раньше?

«Встретил колдуна на кулиге», — усмехнулся Локисон, зажав сигарету в углу рта и сощурившись от дыма. Однако, встреча эта, хоть и не вписывающаяся в планы Олавюа, всё же, не претила, а казалась чем-то интригующим. Не каждый же день с потенциальным маньяком ведёшь светскую беседу в вечернем лесу, верно?

— Вывел вас Локи на мою голову, да? — пробормотал он под нос, улыбнувшись и потрепав собаку за мягкие курчавые уши, а затем поднял голову, отвечая охотнику, — я тут почти каждые выходные. Дышу воздухом, отдыхаю от суеты, устанавливаю тантрическую связь с душами погибших в Средиземноморье пиратов, для обмена интернациональным опытом. В общем, ничего необычного, как и у всех, знаете, обычных современных студентов, — он пожал плечами, по привычке сгородив какую-то ерунду. Одним из плюсов дара Локи было то, что за своей речью можно было не следить в принципе — в первые пятнадцать минут тебя верят все, в любую чушь, без исключений. Потом, конечно, начинают что-то анализировать и сознавать, но свидетелем этого процесса Олавюр ещё не становился.

— Ты не переживай, я дядя добрый, и пёс у меня вон какой классный — таких кокеров у плохих парней не бывает, — усаживаясь напротив и скинув мешок в кучу листвы, заявляет охотник, и Олавюр чуть не давится дымом от удивления и абсурдности сказанного, удерживаясь от высказывания «я, конечно, Локисон, но впервые в жизни такую хрень слышу». Мужик садится ровно на невидимой линии, поравнявшись с веткой.

— На кого, на кого, а вот на доброго дядю ты при всём желании не тянешь. Вообще никак. Можешь не пытаться. Даже дети не поверят. Скорее, как антагонист из «Поворота в никуда» выглядишь, только без грима. А кокер у тебя действительно хороший, тут поспорить сложно. Противоположности притягиваются, видимо? — вздёрнув брови, интересуется Локисон, но забрасывает рюкзак на плечо, берёт в руки свою банку-пепельницу из-под консервированных ананасов и подсаживается ближе к смертному. Настороженно так, с недоверчивым выражением лица, как зверушка. Пёс догоняет Олавюра и усаживается около ноги.

— Мы с Олафом почти тёзки, — кивает он псу, а затем подаёт Артуру руку, — я Олавюр Локисон, это мой рюкзак, моя банка, там — мой велосипед, но у них нет имён.

«А у тебя нет мозгов», — констатирует внутренний голос с интонациями Улфа, — «ты, может, теперь каждому встречному будешь называть свою фамилию? Может ты ещё охотникам будешь свою фамилию называть, а, дебил? Я в шоке, блять. Может, ещё пару фокусов ему покажешь, в довесок? Ничему жизнь не учит, ничему».

— У меня была очень оригинальная бабка,  — щелчком отправляя окурок в банку, добавляет Олавюр, — отцу очень повезло с именем. Я, к слову, нигде не мог тебя раньше видеть? — вглядываясь в лицо Артура вблизи, интересуется колдун. Смертный, действительно, выглядит знакомо. Вот только где он мог его видеть, Локисон не имеет ни малейшего понятия. Людей он не запоминал от слова совсем, тем более, смертных. Вряд ли Йохансон мог быть одним из клиентов, например. Любителем винила, CD или плёночных кассет он не выглядел. Решив, что если это их не последняя встреча, что было очень маловероятно, он обязательно восстановит этот пробел в памяти, Олавюр достаёт из рюкзака термос и интересуется у Артура, — кофейку?

Отредактировано Ólafur Lokisson (2018-02-19 15:11:06)

0

6

Хищная птица и окровавленные руки выдают то, что я на охоте, а вот одинокий мальчик посередине пустыря, готовый вот-вот подарить лесу свою душу — что-то более интересное, — Артур поджимает губы и хлопает по карманам своего пальто. Парень неслабо раздразнил его сигаретой, да и взгляд на тлеющий под красным огоньком табак невольно заставил вспомнить о том, что вообще-то пачка еще не докурена и ждет, наконец, своей расплаты. Артур недовольно смотрит куда-то в небо, пока ищет необходимое, а после обращает внимание на своего кудрявого друга.

       — Можно. Если у тебя еще найдутся малосольные огурцы, то он ими закусит и полезет в твой рюкзак за продолжением праздничного банкета, — Артур улыбается своей собаке, которая при упоминании огурцов радостно затеребила хвостом, — его пасть бесконечна как вселенная, и при особом голоде он выедает все мои запасы зелени и фруктов. Один раз я вернулся домой слишком поздно, и обнаружил, что половины ящика помидор просто нет, правда откачивал от овощного шока я его потом дольше, чем отсутствовал.

       Артур находит бело-красную пачку в заднем кармане брюк прямо перед тем, как сесть на землю, и радуется, что не сделал этого раньше. Сокол на артуровском плече подлетает, и охотник подкуривает сигарету, покуда обе его руки свободны. «Как бы сказал мой отец: ты зачем до человека доебался, одинокий пастух?», — про себя же думает Йохансон и наблюдает за тем, как студент прячет последние признаки страсти к ювелирным изделиям в свой рюкзак.

       — В общем, ищешь подключения к вай-фаю Черной Жемчужины. Как прознаешь пароль, сообщи, а то в лесу мой «эл тэ е» устраивает себе внеплановые выходные, — на странные и непонятные своему уму ответы Артур обычно отвечает тем же: первой пришедшей в голову чушью. Лично ему такой словесный салат помогает расслабиться и не пытаться вести себя на свои двадцать восемь, чего делать он категорически не любит — ему бы посоревноваться за худшее первое впечатление, а не умника из себя строить. — Я видел много странных студентов типа тех, что в день города тащили куклу-вуду с человеческий рост мимо полицейских, а когда синие воротнички спросили, что находится в черном пакете, студенты ответили, что Игорь не понимает шуток, — выдыхает с дымом Йохансон, вспоминая свои собственные студенческие годы, — но чтобы средиземноморских пиратов разыскивать — такими специфическими занятиями даже марокканские туристы не занимаются.

       Артур вдруг думает, что подарить незнакомцу утку, при условии, что он ее сейчас пожарит, будет весьма необычно, но, в принципе неплохо, однако сходится на том, что молодой Колумб вряд ли захочет проводить свой вечер в компании загадочного лесника. Наверное, купи Йохансон себе соответственную маску, и можно идти проходить кастинг на Ганнибала Лектора для ремейка «Молчания ягнят», но неизученная родственная связь с главным антагонистом первосортного фильма ужасов не позволяет просто вот так взять и оставить ребенка в покое.

       — Приятно познакомиться, Олавюр Локиссон, — конечно, ну конечно же Артур обращает внимание на фамилию нового знакомого, думая о том, что вариант с любителем дешевой бижутерии отпадает. Однако не гарантирует правды тоже, да и парень спешит оправдаться отсутствием воображения своей бабули, и Артур делает вид, что ему абсолютно все равно. Хотя, от части, так оно и есть. — Вообще, я бы по пиву, но давай, ебашь кофе, буду почтенно благодарен, — охотник улыбается и почти смеется про себя с комичности всего происходящего.

       Ни с того, ни с сего Олаф затихает; он усмиряет свой довольно виляющий из стороны в сторону хвост и кладет голову на бедро Олавюра, вглядываясь в кусты. Артур для себя решает, что ему чертовски повезло со своей статичной способностью: замечать объекты еще до того, как они появляются в зоне видимости, это конечно прикольно, но иногда возникает вопрос в необходимости сапсана, собаки и даже некоторых товарищей по работе, которые предпочитают валять дурака на заданиях, и вовсе не тем образом, коим это делает сам Артур. Нет, конечно, пес необходим (кто же еще будет таскать уток и сталкивать по утрам с кровати, когда будильники уже ни в чем не помогают?), ведь биолокация — не нюх, и до момента встречи с ожидаемым объектом Артур в глубокой душе не чает, что за сюрприз его вообще может ожидать. Тот максимум, на который он будет способен — это примерно оценить размер и скорость приближения объекта, или провернуть его любимую фишку с пулями, когда все функции своего недалекого головного мозга он заставляет соображать, в какую сторону необходимо увернуться. Но в том, что приближающуюся к нему норку он сможет заметить прежде, чем увидит ее перед своими глазами, он был уверен совершенно точно, а вот его биолокация, по всему видимому, не очень.

       Поэтому, когда эта самая американская норка вдруг выныривает из кустов и замирает на высокой древесной коряге в метре с половиной от Артура, то на полянке повисает гробовая тишина. Судя по выражению лица норки, она совершенно не ожидала встретить на своем пути целый отряд самоубийц в виде двух людей, собаки и охотничьей птицы, но в мгновенный бег пуститься не могла просто по соображениям безопасности. Адам перелез на руку Артуру еще около двух минут назад и был очень занят очищением собственных перьев, а Олаф, будучи в охоте заядлым старожилом, без команды хозяина не то, чтобы прыжка на добычу не делает, так вообще в присутствии лесных животных с места не сдвигается. Спаниэль, приученный к точному пониманию разницы между «охотой» и «паузой», знает, что единственным, кто возможно захочет накинуться на потерянное животное в данную минуту, является сокол, и украдкой следит за действиями птицы.

       Артур совершенно не знает, какие уже диагнозы от Альцгеймера до энцефалита успел приписать ему Олавюр, но продолжает напряженно и в то же время удивленно, пялиться на испуганное животное. По взгляду на охотника вряд ли скажешь, что для него наличие норки в лесу — это приятный подарок, но и такого изумления, по сути своей, красивый бархатный зверек вызывать не должен. Артур смотрит на Локиссона, на норку, снова на Локиссона, а после и на свою собаку все с тем же неподдельным удивлением. «Допустим, — Артур слегка дергается на месте и возвращается в свое привычное состояние среднестатического идиота, — я просто отвлекся и не заметил, у меня же такое бывает, когда я пьян. Главное, что сейчас я трезв, но».

       Норка думает, что бог преподнес ей второй шанс, и почти задним ходом аккуратно покидает пустырь, уже думая, как станет рассказывать соседям по норе о том, что чуть не стала очередной человеческой шубой. Олаф расслабляется, а совершенно все пропустивший Адам заканчивает умываться и начинает проявлять любопытность к артуровской ладони, в которой, к его сожалению, мяса не оказывается, но охотник думает исправить ситуацию и лезет в кожаный карман на ремне за кусочком сырой крольчатины.

       — Если подумать, не удивительно, что я раньше тебя не встречал, потому что обычно я работаю рядом со своим домом, а этот лес растягивается по северной зоне Рейкьявика. — Неожиданно для самого себя, охотник говорит что-то весьма нормальное, но надолго это не затягивается. — Внешность обманчива, шкет! Я могу оказаться тем самым стариком, который кормит голубей в парке напротив твоего дома, и может быть поэтому тебе кажется, что мы раньше встречались?

+1

7

— Пиздец, — цокает языком Олавюр, сложив руки на груди, — уже нельзя спокойно человеку отдохнуть в лесу, как обязательно доебутся.

Локисон выкапывает носком ботинка из-под кучи листьев один из кучи кирпичей, которыми обычно ограждал костёр, параллельно разбирая рюкзак, небрежно раскладывая вокруг контейнеры и пакеты. Пёс с интересом разнюхивает разложенный перед ним ужин с запасом — собираясь, колдун обычно предусматривал, что может задержаться на природе дольше положенного. Этот раз, видимо, был не из тех, потому что сдержаться перед обаянием Олафа и не угостить того львиной долей имеющегося было выше его сил.

— Бедняга, — сочувственно откликнулся Локисон, из рюкзака, — если бы меня бросили без еды, то я бы тоже мог съесть ящик помидоров. Какой-то ты нерадивый хозяин. А бесконечность — не предел, как говориться, у меня тут с собой почти холодильник. И, — гляди, — даже помидоры, но их, я думаю, пёселю предлагать не стоит. Он, кстати, со всеми случайно встреченными в лесу незнакомцами так дружелюбен?

Краем глаза Олавюр безмятежно наблюдает за мужчиной, спокойно курящим напротив. «Интересно, а сидеть на линии — это тоже самое, что преступать её, или это так не работает?», — задумчиво пялясь на носки чужих ботинок, тянет мысленно Локисон. Биться в припадке незнакомец ещё не начал, а это означает, что либо злых намерений он не имел, либо что сидящие на краешке круга люди не умирают.

— У меня тут даже связь не ловит, а вот делиться с тобой паролем — сеть нагружать, мне самому не хватает, знаешь ли, — отрезает Олавюр, с довольным видом делясь с не менее довольным Олафом курицей из по варварски разорванного зубами вакуумного пакета. На истории про Игоря он смеётся, а потом вставляет не совсем обдуманный комментарий, — никогда не понимал людей, практикующих мусор вроде Вуду, это же пришл..., — он прерывается на слове, но через секунду продолжает, как ни в чём не бывало, — банальная вещь, о ней все знают, можно же и поинтереснее что-нибудь накопать. Как я, например. Кто бы ещё додумался о том, чтобы устанавливать тантрическую связь с пиратами, а? То-то же. Кстати! Может быть, они подарят мне келпи на бар-мицву?

Когда Артур повторяет его фамилию, Локисон чуть не корчится, будто от зубной боли. Нет, ну надо же было мозгу из миллиона липовых фамилий, которыми он обычно представляется, выцепить именно настоящую.

— Да я тоже, на самом деле, но одинокая пьянка в лесу — прямой путь к алкоголизму, а мне больше импонирует извилистый, — он улыбается, наливая в кружку-крышку кофе и протягивая её Йохансону,— она горячая, —предупреждает из-за полупрозрачного облака пара, поднимающегося из открытого термоса, а затем встаёт с земли, потягиваясь. Холодало заметно, даже в тёплом пальто становилось зябко, а для костра требовались кирпичи, которые следовало собрать — в пределах круга, конечно же. Пёс бродит рядом с ним, с любопытством наблюдая за тем, как колдун с невозмутимым видком копается в прошлогодней листве, выуживая из неё карминовые, почерневшие от сажи обломки. Они частенько собирались здесь втроём, и кирпичи уже видали виды. Некоторые из них даже фигурировали в драках между Улфом и его вспыльчивой сестрицей.

Вернувшись к своему месту напротив охотника, Локисон ногой расчищает землю от листвы, ощущая под ногой бугристую линию первого внутреннего круга, выложенную камнями в углублении. Поверх неё он раскладывает в круг кирпичи, а потом выжидающе смотрит на Артура. Из круга он выходить так и не собирался, потому что, конечно, всё это хоть и странно, но вполне мирно, но кто знает, что произойдёт в следующую минуту? В независимости от чего либо, встретить её Олавюр собирался там, где безопасно.

— Мои религиозные убеждения запрещают мне собирать хворост. Только взял в руки хворостину — и, пиши, пропала тусовка с пиратами, — пожав плечами, заявляет он, с наигранно-печальным выражением лица, — придётся тебе, как допьёшь кофе.

Установившаяся тишина Локисону непонятна. Он с непониманием вертит головой, пока не догадывается проследить за взглядом Артура. Тот с очень удивлённым выражением лица играл в гляделки с замерзшей на коряге норкой. Олавюр, на самом деле, никогда не задумывался о популяции норок в Исландии, но всегда считал, что эти животные, в каком-то плане, не редкость, тем более, для охотника, чтобы так удивлённо за ней наблюдать. Удивлённый взгляд перекочёвывает на лицо Олавюра, затем снова на норку. Локисон ехидно вздёргивает бровь.

— Я не понимаю, это команда? Мне на неё броситься? Почему мне, тут что, помимо меня некому больше? — он бросает красноречивый взгляд на Адама, — Или ты подозреваешь, что мой тантрический призыв работает на норках, а не на пиратах?

Норка убегает и странная тишина рассеивается. Олавюр ещё раз с непониманием оглядывается по сторонам, картинно пожимает плечами и достаёт из поистине бездонного рюкзака вторую кружку, чтобы налить кофе себе.

— Да нет, — он отмахивается от слов Артура, — я тебя не в лесу видел, такой встречи я бы не забыл. И не на пляжах. В общем, не на природе, это точно. В Рейкьявике или Рейкьяне..., — он осекается на названии родного города, — скорее всего, в Рейкьявике. Много людей, внимание рассеивается, вот я и не помню. И где ты живёшь, Томас Хьюитт? У нас не так много мест для охоты, как мне кажется, — он отпивает кофе, положив правую руку на бок лежащего рядом пса, — это был бы очень хороший вариант, дедуль, но около моего дома только стройка, да стоянка старых катеров. Не думаю, что ты живёшь в старом катере — там негде охотиться. Подрабатываешь на стройке, по выходным?

0


Вы здесь » Lag af guðum » Прошлое » давай по пиву


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC