03/12:
полная хронология игры доступна для ознакомления здесь

Lag af guðum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lag af guðum » Настоящее » Hide and Seek


Hide and Seek

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

HIDE AND SEEKDing Dong
I know you can hear me
Open up the door
I only want to play a little
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

http://savepic.ru/14116297.gif http://savepic.ru/14116297.gif

Участники эпизода:  Ólafur Lokisson, Freyja Njörðrsdottir, Arthur Johannson, Logi Helson, Leifur Njörðrsdottir
Время и место действия: 4 июля, Рейкьявик
Краткое описание событий: Консилиум собран, чтобы решить, страдает ли пациент деус вультом.

+2

2

Хмурый дождь, полоскавший город в течение всего дня, сменился удивительной и спокойной ясностью. Солнце на выцветшем небе, время от времени кутающееся в полупрозрачную дымку облаков, рыжее и свежее, светом заливало небольшую гостиную в доме Олавюра. Ксерокс выплюнул последнюю страницу архива, и небрежно оценив её на читабельность, Локисон убрал копию в ровную стопку, лежащую на краю стола среди буйного хаоса скомканных жёстких бумажных листов, заметок, канцелярии, улик и прочего, оставшегося после разбора и копирования архива. Убрав стопу бумаг в папку, выуженную откуда-то из недр массивного письменного стола, Локисон небрежно сбросил её в портфель, поднявшись на ноги. Измерив гостиную бодрым шагом, Олавюр подхватил облюбовавшие угол дивана шарф и пальто, кутаясь на ходу. 

В копию для Лойи Хельсона Олавюр включил всю ту информацию, которая была проверена хотя бы наполовину, чтобы не путать его своими догадками и теориями, некоторые из которых могли бы показаться доктору непонятными. Поделиться своим детищем было чем-то вроде благодарности за то, что Хельсон поведал самому Олавюру - не смотря на не самый лучший характер, Локисон умел быть благодарным, и в этом случае, ему действительно было за что. Правда, благодарность эта имела свойство заканчиваться на ступеньке "услуга за услугу".

Настроение у Локисона было приподнятым, старые добрые кураж и увлеченность, привычно заглушали любые волнения. Завязывая шнурки на коврике в коридоре, он бросил беглый взгляд на потёртый складной нож, лежащий на полке у входной двери, и, недолго поразмышляв, сунул его во внешний карман портфеля, на всякий случай.

Будучи связующим звеном между Артуром и Лойи, время и место назначал именно Локисон. Немного поразмыслив об удобстве избираемой локации, Олавюр пришёл к выводу, что лучше выбирать людное и центральное место, в котором размаха для манёвра не будет ни у одной из сторон будущей встреч. В ходе недолгих размышлений выбор пал на бар, встреча в котором на семь и полседьмого вечера была подтверждена Йохансоном и Хельсоном соответственно. Получаса разницы с возможными задержками должно было хватить на передачу архива и обсуждение тактики выявления охотников Лойи, как эксперта на этот вечер. 

Закрыв за собою входную дверь, Локисон свернул за угол дома, где стоял, прижавшись передним колесом к стене, велосипед. Олавюр этот район любил, вдоль улицы здания  располагались удалённо друг от друга, что сохраняло ощущение единения. Слева от дома расположилась залитая бетоном стоянка для катеров, блестящие бока которого чудесно наблюдались из кухонного окна.

Забавно, конечно, - живя здесь беспечно довольно продолжительное время, Локисон никогда не думал о том, что отдалённость может быть не лучшим критерием для выбора жилища, полностью рассчитывая на магию, защищающую дом, но в свете последнего разговора с Лойи защита перестала казаться Олавюру абсолютной. Тревожные мысли он предпочитал пропускать мимо и удавалось ему это довольно успешно, но сказать, что разговоры о христианской магии и возможности магии лишить не оставили своего следа, было нельзя.

Дорога до бара от дома Олавюра была ближе, чем до психиатрической клиники, в которой работал Хельсон, но шла примерно по тому же маршруту. На середине пути свернув с идущей вдоль моря дороги к центру, Локисон бодро добрался до нужного места. О минувшем дожде напоминали блестящий в солнечном свете асфальт и забирающийся за шиворот холодный ветер, пахнущий озоном и морем. Пропустив велосипедный замок через спицу переднего колеса, и защёлкнув его под рулём, Олавюр поёжился от свежести, пробирающей до самых костей.

Зайдя в помещение и стряхнув с себя прохладу поездки, Локисон оглядел бар. Несколько человек на баре, четыре столика у окна заняты. Народу немного, но это временно, чем позднее, тем больше будет подтягиваться городских жителей и туристов. Они создадут уютный шум на фоне и будут заняты сами собой, что, однако, не изменит факта их присутствия и готовности наблюдать нечто из ряда вон выходящее, в случае необходимости, разумеется. Пройдя до зоны у стены, Олавюр, сняв сумку, но оставшись в верхней одежде, устроился так, чтобы видеть вход. Небрежный взгляд на часы - до официального начала встречи осталось меньше десяти минут.

+3

3

warning

Если что не так и не то, вы кричите куда-нибудь в личку, все поправим)

Строго говоря, ситуация была странной.
То есть, не странной даже, а весьма откровенно попахивающей очередной сомнительной авантюрой, от которой просто невозможно было вот так взять и отказаться. Единственным, что слегка портило общий настрой Фрейи, на днях внимательно выслушавшей от Лойи забавную историю его знакомства с неким Олавюром Локиссоном, так это не покидающее её навязчивое ощущение, что парень просто слегка заигрался в шпионаж, и ему не так уж важно, чем всё это веселье закончится. Однако посмотреть на "ручного охотника", с которым сын Локи, по его словам, играл в импровизированные кошки-мышки, всё же хотелось. Как, впрочем, и взглянуть на обещанный отчет. Правдоподобность обещанной статистики, конечно, вызывала сомнения, но, с другой стороны, не в свою ли мать она превратится, если решит, что один довольно молодой юноша так уж ничего и не смог бы разузнать и сделать самостоятельно? Медленно трансформироваться в слегка закостеневшую вместе со своими вековыми принципами Гудрун не очень-то хотелось, поэтому затею Лойи Фрейя не только поддержала, но и дополнила. Хоть она и совершенно искренне считала, что предсказания – не самый эффективный метод борьбы с надвигающимися неприятностями, в данном случае присутствие штатной клановой вельвы казалось не лишним.

Тем более, условное важное дело могло стать неплохим толчком для того, чтобы как-то стабилизировать отношения с Эффи. Последнее, что нужно было в кланах консервативного блока – напряжение между родственниками, и если с отношениями Лойи и Гудрун Фрейя сделать ничего толком не могла, только ждать, то тут у нее были все карты на руках. Тем более, что отступать оказалось некуда – Маркус уехал на неделю куда-то к черту на рога с очередным выступлением, хоть дождаться его и противопоставить одному члену клана Локи другого было очень заманчиво, а Альда бы наверняка не оценила всей прелести затеи. Других вельв под рукой у Фрейи, как известно, не было, да и то, что кузина не особенно сопротивлялась встрече, приятно грело душу. В конце концов, заставить себя перестать придумывать детские отмазки – почти подвиг, и она с этим справилась.

Прогулка по магазинам великолепна подходила в качестве предлога для того, чтобы поболтать по душам, и колдунья своим шансом воспользовалась: наскоро прояснив ситуацию со стычкой с либералами, предсказаниями смерти всем желающим и прочими неприятными подробностями внутрисемейных отношений дома Ньерда, она поспешила развлечь Эффи беседой об охотниках и о необходимости понимать, можно ли от них ждать чего-то глобального. В принципе, именно с этой целью Фрейя и планировала притащить вельву с собой в бар – близость к источникам беспокойства может спровоцировать видения, а уж, касайся что Олавюра, что его дружка, нечто важное в будущем, Боги не преминут это продемонстрировать. Кузина поучаствовать в операции согласилась, совесть, требующая хоть как-то хотя бы разочек перестраховаться, замученно заткнулась, а до встречи оставалось не больше часа. Как раз, чтобы перекусить и доехать до места.

Машину Фрейя бросила метрах в пятистах от уже знакомого бара. Совпадение или нет, но именно здесь месяц назад был назначен общий сбор тех самых охотников, которые планировали вынуть Лойи кишки за то, что он похитил их девчонку. Поняла это дочь Ньерда только сейчас, в задумчивости остановившись перед вывеской. Эффи от нее отстала – решила зайти в палатку то ли за жвачкой, то ли за чем-то вроде того, поэтому сейчас она была предоставлена сама себе. Интересно, а это место у господ инквизиторов любимое, или в прошлый раз просто случайно подвернулось? Может, странный парень из Локи знает что-то ещё, о чем пока не говорит?
Поддаваться сомнениям было весело, но в одиночестве грозило превратиться в паранойю, поэтому, махнув кузине, Фрейя решила не создавать помех у входа и всё-таки переместиться внутрь. С Лойи они договорились встретиться уже в баре, а Олавюра она надеялась узнать если не по описанию, то хотя бы по парочке фотографий из социальных сетей. Хвала школе за то, что снимки с выпускниками всегда оставались в открытых архивах, и нужно было только знать, как правильно сформировать запрос. Впрочем, одиноких молодых людей, наблюдающих за входом, в баре так и так оказалось немного: всего один, вполне подходящий под собственную фотографию двухлетней давности. Как там говорится? Вижу цель – иду к цели?

– Здравствуй, – Олавюр, очевидно, ждал совсем не её, но в этом даже была своя прелесть. Подойдя к выбранному сыном Локи столику, колдунья максимально приветливо улыбнулась и протянула руку для рукопожатия. – Меня зовут Фрейя. Ты ведь Олавюр, так? Лойи скоро подойдет. Мы подумали, что в компании всё это будет больше походить на дружескую встречу, поэтому к вам присоединюсь я, а ещё – моя кузина. Надеюсь, твой друг не расстроится?
Уточнять, что кузина по совместительству являлась вельвой, "заряженной" на предвидение всякого рода негатива как от объекта их эксперимента, так и от самого Олавюра, Фрейя не стала. Ни к чему все эти совершенно несущественные детали.
– Неплохой выбор места. Часто здесь бываешь? – осторожно поинтересовалась она, присаживаясь за столик напротив собеседника, спиной ко входу. Следовало бы, возможно, подумать о более выгодной позиции, но мысли об этом всё только усложняли, и их было решено отодвинуть до лучших времён.
Оставалось только дождаться остальных.

+3

4

Лойи был более чем уверен, что с принадлежностью этой олавюровой пантеры к небезызвестному клубу любителей экстремальной охоты разберется быстро. Но при этом совершенно не был уверен, что делать с этим дальше. С одной стороны, руки чесались при первой же возможности прикончить его. А потом всех те, кто будет в обещанном архиве. Других сторон было намного больше. Вот например этическая: нельзя же одновременно обвинять Асгейра в неразборчивости, когда дело касается убийств, и тут же самому начинать убивать по списку. Или вот еще одна, ньютоновская, о том, что на любое действие обнаружится противодействие. Немаловажным дополнением к которой был тот факт, что далеко не все христианские ублюдки, понимая свою ублюдочность, добровольно согласятся быть убитыми, а как они могут сопротивляться, Лойи знал не понаслышке. Но просто предоставить сыну Локи радоваться попойкам с охотником, пока тот опасен для общества тоже было неправильно, очень неправильно. В общем, довольно быстро зайдя в тупик в лабиринте этих своих размышлений, Лойи решил, что для начала сделает то, для чего его, собственно, и позвали, то есть выяснит, а дальше, как обычно, будет ориентироваться по ситуации.
В паб он зашел почти сразу за Фрейей, успел увидеть в дверях ее спину, но догонять не стал, а для начала подошел к стойке и взял всем уже прибывшим и тем, кого только ждали, пива. Ну, это же вроде как не собеседование, так не кофе же пить. Водрузив все это добро на избранный Локиссоном столик, он поцеловал кузину в макушку и пожал руку Олавюру.
- Вижу, с Фрейей ты уже познакомился. А это, - он махнул рукой вельве, которая как раз вошла и могла не сразу заметить их в темном зале, - это Эффи, она моя кузина и явно пошла в хелей, хотя, кажется, не имеет к этой крови отношения.
Он постарался закончить говорить к тому моменту, как Лейф подошла. Нет, он, конечно, не злился на нее за то пророчество, но и просто выбросить его из головы тоже не мог. Не каждый день, в конце концов, тебе предсказывают скорую смерть. Без стопроцентной гарантии бларсина, и все же, все же. Бедная Эффи, так боялась новой войны... Интересно, понимает ли она, что именно в войну, пусть и немного другую, ее сейчас и втягивают.
Устроился он рядом с Фрейей, подальше от Олавюра, прекрасно помня о свойствах его магии. На всякий случай проверил тень под ногами. Та поддавалась, а значит, все остальное тоже должно работать. Оно, конечно, в Рейкьявике запрещено, о запрете этом Лойи хорошо помнил и, в целом, его одобрял, но всегда считал, что это правило лично его совершенно не касается.
- Итак, - он чувствовал, что просто обязан сказать хоть что-нибудь, раз уж выдалось время до прихода пациента, - если у кого-то есть план действий, самое время поделиться. Если же нет, то с меня еще одно пиво тому, кто первый ненавязчиво выведет разговор на Deus Vult.
И все же стоило выбирать место поближе к двери. И подальше от других посетителей. Нет, не паранойя, просто так, на всякий случай. Лойи с легкой улыбкой обвел зал взглядом и опять остановил его на Олавюре.
- Думаешь, твоя пантера придет одна? Или здесь уже собрались все ее плотоядные друзья?

+3

5

Для протокола: Эффи эта идея не нравилась с самого начала. Более того, она готова ответственно заявить, что с самого начала была решительно против этой идеи. Решительно! Какая глупость! Такая идея не могла прийти в голову ни одному нормальному человеку; особенно учитывая, что это грозит им всем огромной бедой. При любом раскладе. Что-то ведь наверняка пойдет не так! Разумеется, она еще не видела ничего, что позволило бы ей заранее сделать такие выводы, иначе, она бы сама заложила их всех Гудрун, для того, чтобы не дать случиться самому худшему, но ее инстинкты вопили о самом худшем из возможных раскладов.
И все же, она была здесь.
В своей спальне, Эффи оставила записку. Вернее, даже четыре: одну короткую, объясняющую примерный ход событий, и три прочувствованных длинных письма в конвертах, для брата и родителей. В процессе написания последних, она даже порыдать немного успела, от жалости к себе самой (но это, пожалуй, в силу излишней сентиментальности, а не настоящего ужаса). Было как-то нелепо умирать вот так вот, пока тебе еще не исполнилось и тридцати, причем самой бежать на встречу будущему, и все же…
И все же, она пришла сюда, и теперь чувствовала себя неловко и нехорошо. Она обычно проводила время в своей спальне, с книгами или даже просто в интернете (в интернете, никто не знал о том, кто она такая, и это было довольно странным), и еще ни разу не ночевала где-то в другом месте, и по барам никогда особо не ходила, но ведь все бывает в первый раз.
Встретиться с охотником. С ума сойти! Надо быть чертовым идиотом для того, чтобы пойти на подобную глупость. Он их всех убьет, как пить дать! А Эффи потом даже не сможет сказать, что она же говорила, просто потому, что она ничего не говорила. Ее слабые попытки объяснить Фрейе, что им лучше не рисковать так глупо, не возымели ни малейшего эффекта. Возможно, это было как-то связанно с тем, что Эффи так и не смогла проговорить до конца ни одного предложения.
Они притормозили метрах в пятистах от бара. Во рту у Эффи пересохло от напряжения, к тому же, она давно уже так долго не оставалась без своих амулетов, что позволяли ей оградиться от видений, но в баре пить ей не хотелось: там ей нужно было полностью сосредоточиться на грядущей задаче. Она тормозит на несколько мгновений у одного из магазинов – того, где продают сигареты и прочую мелочь. Она выпивает всю минералку залпом и выбрасывает бутылку. В бар она заходит, когда уже все там. Или не все?
-пошла в хелей, хотя, кажется, не имеет к этой крови отношения…
Заткни пасть, Локи. Заткни пасть!

Разумеется, она ничего не говорит вслух. Вернее, говорит, но совсем не то, что хочет.
-Д… д… добрый вечер. – она неловко топчется, но выбирать ей не из чего: за столиком осталось всего два места, одно между Локи и Олавюром, второе – между Олавюром и Фреей. Она выбирает именно его. И испуганно озирается по сторонам, заслышав про друзей. Вдруг это и в самом деле ловушка?
-Мы можем п… п… п… просто уйти. Это будет лучше всего.

+4

6

Когда первой к столику подошла высокая рыжеволосая девушка и представилась Фреей, протянув руку, Олавюр улыбнулся, встал, и пожал её ладонь.

Думая о том, что о присутствии группы поддержки можно и сообщить заранее. О том, что прикрываться спинами женщин на встрече с охотником — низко, о том, что приводить близких людей на встречу с охотником и, возможно, подвергать их жизнь некоему риску — глупо и безответственно. То, что его не предупредили, Локисон посчитал высшей степенью недоверия, а это означало простой факт — верить им колдун тоже не станет.

В общем, Олавюр оказался, с одной стороны, не в восторге, но никоим образом этого не продемонстрировал. С другой, все становилось ещё интереснее.

— Приятно познакомиться, Фрея. Нет, в любом случае, наша встреча «случайна», — показав кавычки пальцами в воздухе, пояснил Локисон, — поэтому какая разница, встретил я одного человека или троих? Мой друг пока вообще об этом не знает. Нет, не часто, на самом деле. Я выбрал это место больше из-за расположения. Самый центр, людно — мало места для манёвра, много глаз.

— Добрый, Лойи, Эффи, — он кивнул подошедшей девушке и пожал руку Хельсону.

Тем временем мысленно Олавюр переставлял шашки на доске, меняя свою тактику. Так много магов в одном помещении — риск, что они могут напасть на Артура вырос, если один Лойи вряд ли бы рискнул попытаться, то трое… почему бы и нет? По факту, в данных обстоятельствах, именно Локисон, ведущий Артура в лисью нору, отвечал за сохранность его жизни, а это означало, что по приходу охотника посетителей заведения придётся оставить без возможности колдовать. Все же, он звал Лойи не пытаться убить своего друга по возможности, а подтвердить подозрения относительно него. На таком близком расстоянии даже дочери наследного семейства Ньерда, которая во всех слухах, ходящих по Исландии, фигурировала рядом с Хельсоном, не удастся пробиться сквозь блок.

Хорошо, дальше — архив. Теперь он не благодарность, он — мотивация вести себя хорошо, и отдаст Локисон его только в конце вечера. Информации в нем на таких Артуров — хоть ложкой жуй (о самом Йохансоне там не было и строчки, разумеется), так что потенциально присутствующего Артура скрипя сердцем придётся оставить в покое ради других, что, зная характер охотника и то, что он, вероятно, наболтает за вечер, будет трудным решением.

— Если у кого-то есть план действий, самое время поделиться. Если же нет, то с меня еще одно пиво тому, кто первый ненавязчиво выведет разговор на Deus Vult, — услышанное заставило Олавюра ядовито усмехнуться. Локи, как же это забавно, честное слово, — Лойи просто не знает, встреча с кем его ждёт, а если бы знал — то пожалел бы свои нервы и не пошёл.

— «Моя пантера» приходит одна, когда я её зову, так скажем. Я не говорил о том, что будешь ты… вы. Легенда — я пришёл чуть раньше и случайно встретил вас, моих знакомых. Ты, Лойи, консультировал меня по… — он потянулся к портфелю и щёлкнув замками достал из него копию архива, -… научной работе в области исландского фольклора, помогал в составлении психологического портрете типичного главного героя сказки и легенды. Можешь предварительно ознакомиться с моими трудами, — положив папку на стол, небрежно бросил Локисон.

— По поводу плана действий, — он взъерошил волосы, цепким взглядом наблюдая за Лойи, контактирующим с его детищем, — заранее хочу предупредить всех присутствующих — не стоит уповать на магию. Артефакты и ваше собственное сегодня переменные союзники. Надеюсь, Лойи рассказывал о моей статичной магии. Я, к сожалению, блокирую любую магию. Особенно когда мы сидим так близко друг к другу, — он покачал головой и картинно вздохнул, — мне физически сложно удерживать блок на таком небольшом радиусе, поэтому просто будьте готовы к тому, что в один прекрасный момент раз — и магии нет, — Олавюр темнил. Радиус в таком помещении был действительно неприлично мал даже для Локисона с его привычкой удерживать расстояние вытянутой руки, но вот с контролем у него проблем не было — он вполне мог до конца вечера, хоть и без удовольствия, но просидеть прижав своё к себе. Другой вопрос, что это было некомфортно и он не хотел, да и зная, что никто не может колдовать, он чувствовал себя спокойнее, — дальше. Такие варианты как заговорить непосредственно о «Божьей воле» говорят об одном — ты недооцениваешь того, кого увидишь, Лойи. У тебя в папке людей — тьма, и о половине из них я знаю больше, чем о своём друге, потому что он достаточно умён и изворотлив, чтобы поддерживать должный уровень конфиденциальности. Он не будет тебе врать, но правда, которую он скажет, не будет удовлетворяющей. Впрочем, — Олавюр бросил небрежный взгляд на часы, — ты довольно скоро сможешь самостоятельно оценить ситуацию. Не стоит пытаться построить план, когда имеешь дело с агентом хаоса. И не стоит ожидать особых результатов, спрашивая напрямую.

Как же сложно было общаться с людьми не прибегая к колкостям и остротам. Олавюр буквально дышал через уши, пытаясь сдерживать свою рвущуюся наружу скотскую натуру.

С Артуром их сближала одна весомая вещь — они оба были кончеными ублюдками. Конечно, формально, Артур был более конченным ублюдком — он убивал колдунов, и он негласно знал, что Олавюр знает, а Олавюр негласно знал, что Артур знает, что он знает. Но конченность Локисона проявлялась в том, что до того, кого там Йохансон убивает дела ему не было.

Вообще никак.

Ни капли не интересовало.

Он считал, что его близкие в достаточной безопасности, а до чужих близких дела ему не было. Не таким он вырос — с магами другими никакого родства и единства он не ощущал. Это были просто люди, которых он не знал и до которых ему не было дела.

Что до самого себя и собственной безопасности — он придерживался простого принципа «если я не вижу, то и меня не видно». Однако, фактически, то, как Артур и Олавюр скрывали свою принадлежность к враждующим организациям больше смахивало на попытки прятать айсберг в кустах — не очень эффективно, но оба делали вид, что айсберга нет. И довольно успешно.

 — Мы можем п… п… п… просто уйти. Это будет лучше всего, — произнесла довольно тихо Эффи. Олавюр с некоторой долей снисходительного сочувствия взглянул на девушку, сидящую рядом. По ней сразу было видно, что нахождение в баре ей претило и даже пугало, что в который раз заставило Олавюра подумать о глупости и безответственности Лойи по отношению к близким людям. Особой помощи в бою, от такой робкой девушки, ждать не стоило, а это означало, что её присутствие имело какую-то иную выгоду, только какую, Олавюр пока понять не мог.

— Ты можешь уйти, когда тебе удобно, на самом деле, — сказал он обращаясь к Эффи мягко, — наша встреча как будто случайно, если что, ты всегда можешь встать и сказать «спасибо за вечер, я пойду, дела не ждут» и уйти.

Что же Эффи такое умела он пока не знал, но в некотором смысле, наверное, было лучше, чтобы она ушла и не мотала нервишки себе, да и Олавюра голову ломать не заставляла. Однако, Локисон сомневался, что более решительные родственники дадут ей уйти, если её присутствие действительно важно. Как раз можно и посмотреть, как они отреагируют.

+3

7

Фрейя долго молчала, задумчиво изучая мелкие царапины на столе и слушая вступительные речи Олавюра. Это было почти забавно: парень был настолько серьёзен в своих рассуждениях о том, насколько высоки навыки конспирации у его ручного охотника, что это больше походило на сеанс воспевания отличительных черт, чем на вводную для какого-то важного задания. В самом деле, неужели что-то заставляло его быть настолько сосредоточенным даже в баре, полным людей, что, даже будучи Локи, он резко перестал понимать шутки?

На самом деле, Фрейя слабо представляла себе, как именно следует вычислять охотников, которые упорно маскируются под обычных людей и не размахивают огромными крестами при первой же встрече, – раньше ей встречались только такие, – но она понимала, что никому и в голову не придёт спрашивать в лоб. Хотя это было бы интересным вариантом и, возможно, добавило бы ситуации ещё чуть больше иронии. «Привет, а ты случайно не из Deus Vult? А то у меня тут досье на мою подружку завалялось, и я хотела уточнить, кто именно из твоих друзей её мучил, чтобы перегрызть ему горло. О, даже номерок подскажешь? Как мило с твоей стороны!»– видимо, Олавюр недооценивал их настолько, что ему такой вариант казался возможным. Разумеется, всегда гораздо проще спросить напрямую, но это явно не их вариант. А жаль.

– Ты, главное, расслабься, – Фрейя подняла глаза на сына Локи и улыбнулась. – Если ты будешь слишком напряжён и сосредоточен, то твой друг точно что-то заподозрит. Ты ведь сам хотел, чтобы с ним пообщался кто-то ещё для того, чтобы ты мог быть точно уверен в том, кто он есть на самом деле.  Просто веди себя естественно, и всё.
Звучало, во всяком случае, вполне выполнимо, а уточнить это стоило хотя бы потому, что метафоричными определениями на манер рассуждений об агенте хаоса или одним Богам известно, о чём ещё, их новый знакомый уж слишком демонизировал того, с кем им предстояло встретиться. Охотник? Да, неприятно, но охотник, запланировавший встречу в баре, а не операцию по очищению улиц Рейкьявика от скверны. К тому же, так или иначе, он был человеком, а значит, как бы ни старался, не мог держать в голове абсолютно всё и не прокалываться совсем никогда.

Фрейя хотела, было, уточнить у Олавюра, зачем ему вообще точно знать, охотник ли его подопечный, и что он собирается делать с этой информацией, если узнает, но отвлеклась на Эффи. Час от часу не легче! Ещё полчаса назад кузина не выглядела настолько убитой и испуганной как сейчас, не говорила ни слова против и вообще, как казалось, в принципе не возражала против идеи посидеть в баре в весьма сомнительной компании. А теперь она вся трясётся, словно осиновый лист, да ещё и заикается. Колдунья глубоко вздохнула, бросила обреченный взгляд на Лойи и развернулась всем корпусом к Лейф, накрыв её ладонь своей рукой.
– Эффи, если ты чего-то боишься или не хочешь во всём этом участвовать – просто скажи. Я вызову тебе такси, и ты сможешь спокойно поехать домой, – да, Фрейе не хотелось лишаться вельвы во время этого необычного собрания, особенно с учётом того, что она искренне считала, что полностью заблокировать этот дар, в сущности, невозможно. Однако ещё меньше ей хотелось заставлять. Сама она пришла сюда по собственной воле и кузина, как ей казалось, поступала также – ей никто не приказывал, не угрожал, не тащил силком. И, пусть Фрейя в чём-то понимала, что Эффи стесняется и переживает, но времени её успокаивать и пытаться заставить хоть чуть-чуть поверить в себя просто не было. Судя по словам Локи, охотник должен был явиться с минуты на минуту, и разыгрывать трагедию из встречи, которая вообще маловероятно могла закончиться хоть чем-то определённым, было уже как-то поздновато. – Только лучше реши сейчас, и тогда не ввязывайся в это совсем. Но я правда думаю, что тебе не о чем переживать, и твоя помощь будет полезной.

Кузина могла бы сказать раньше, что ей не хочется. Тогда, когда они вдвоём сидели в машине или ходили по торговому центру – просто чтобы это не было каким-то шоу, в котором её всё должны пожалеть. Уж чего-чего, а издевательств над дочкой дяди Фрейя точно не планировала. Ни сегодня, ни когда-либо ещё, даже в глубоком детстве. Отпустив руку Эффи, колдунья быстро взяла себя в руки и постаралась стереть с лица смесь раздражения и огорчения. В конце концов, охотнику лучше встретить не компанию могильно-серьёзных личностей, а нормальных весёлых ребят. Иначе все больше напоминало бы поминки, чем дружескую пьянку.

+3

8

Утро не было бы таким сладким, если бы не упавший на лицо торт. Артур облизывает губы и только тогда понимает, от чего глаза так явно щиплет где-то уже с обратной стороны глазного яблока, и, несмотря на то, что те, кажется, уже были открыты, перед глазами тьма, боль и ягода.

     — Фу, — Артур сплевывает в сторону и поднимается на локтях, — ненавижу вишню.

     Просто стереть остатки бисквита, шоколада и густого неприятного на вкус крема руками не получается, и тогда приходится вставать на ощупь, пытаясь вспомнить, где в доме находится ванная и существует ли возможность добраться до нее вслепую. Спящий до этого момента в чистом и теплом углу пес невольно стал наблюдателем, как его хозяин беспомощно валится с дивана, мажет деревянный пол куском торта, громко и ясно матерится, встает, чуть не задевая стол рукой, и рычит при взгляде на дверной проем в коридор. Рычит просто потому, что глаза начинает жечь заново, но идет Артур уже более ровно и даже уверенно, воспевая собственную мать за то, что родила его колдуном, который без глаз может определить, что «нет, в сантиметре от меня косяк, идем направо».

     — Что за праздник, Рождество, а может быть день рождение Иисуса? Или это одно и то же? – Артур выходит после душа в прежнюю гостиную и злобно смотрит на распластавшийся по подушке торт, — В общем-то, будь сегодня даже Торраблоут и я выбран для жертвоприношения, откуда на моем столе вишневый торт?

     Если бы торт мог, то обязательно посмотрел бы на Артура максимально скептически и ответил бы что-то вроде «я, между прочим, пострадал больше, и создан для того, чтобы меня ели, а не кидали на чье-то пропитое лицо», но Артур шлепает тряпкой по полу и ногой принимается протирать сладкие ошметки, попутно решая, в какую из химчисток потащит грязное постельное белье.

     — В этом доме нужна женщина, — над артуровой головой что-то нервно машет крыльями и после коротко воет, опускаясь на ближайшую перекладину возле мусорного ведра. – Мне нужна женщина с губами, а не с клювом, Лилит, — Артур тянется за ведром и не сводит взгляда с молодой птицы, которая показушно дергает крыльями, — но теперь-то я знаю, благодаря кому я целовался утром с заварным кремом. Олаф, хоть ты скажи скажи что-нибудь этой истеричке!

     Артур оборачивается к уставшему от утреннего птичьего залета по хате спаниэлю и смотрит так вызывающе, будто Олаф и правда умеет разговаривать. В голову приходит мысль, что другому Олавюру он обещал сегодня встретиться в каком-то там баре и стоит поднапрячь голову, чтобы вспомнить, в каком именно, да и во сколько, если Артур не хочет опоздать и пропустить веселую попойку.

     — Купить или испечь это ты все равно бы не смогла, и, по всему видимому, можно открывать дом с приведениями, или, хотя бы, перестать напиваться одному, и пойти сегодня к моему знакомому студенту, – Артур расплывается в первой за сегодня улыбке и складывает белье в пакет, — никак не могу отделаться от мысли, что я порчу ребенка. Восемь лет, восемь лет, Карл! Хотя, о чем я — этот шкет даже моего старика перепьет.

     Проходит около полутора часа до того момента, как Артур накормил весь свой домашний зоопарк, позалипал в телефон на диване, принял попытку причесаться и с невозмутимым лицом сложил в мешок все испачканное постельное белье, выходя на улицу. Прямо за дверью его поджидало удивительно ясное солнце, и решив, что сегодня его глазам и так достаточно досталось, перед уходом он нацепляет на себя свои солнечные очки в круглой оправе. По поведению ветра и облаков, день обещает быть хорошим даже несмотря на то, что яркую и теплую погоду Артур с трудом воспринимает. Вспомнив наименование обязанного бара, Артур без колебаний выбирает химчистку напротив, забрасывает на байк мешок с бельем и направляется туда, куда ему необходимо.   

     Йохансон читал какую-то незамысловатую брошюру со смиренными правилами идеальной стирки и рекламой непоколебимого отбеливателя «айс окси мэджик», когда периферийным зрением заметил чьи-то рыжие волосы. В здании химчистки стояли панорамные окна во всю высоту этажа, через которые мирно ждущий своей очереди Артур видел чуть ли не половину улицы, и более, чем хорошо — вход в бар через узкую дорогу. Рыжие косы принадлежали отнюдь не загадочной незнакомке, а Фрейе Ньердсдоттир собственной персоной, кто мы мог подумать — именно так среагировал Артур, отлично наслышанный о молодой колдунье.
     Слухи среди охотников расходятся в разы быстрее, чем среди колдунов, ведь, еще бы, с таким различием в количестве и преследуемых целях было бы удивительно, не знай Артур о том, кто она такая. Залезть в пчелиный улий и пытаться стащить оттуда мед было бы для Йохансона более, чем абсурдным решением, на которое он сам ни за что в жизни бы не согласился. Но принцесса ньердов и ее фрайерок Лойи то ли бесстрашные воители, о ли полные идиоты, которым до поры до времени везет — Артур еще не понял, но, честно сказать, и не особо хочет. Не в его интересах наживать врагов из приближенных к власти колдовских семей, покуда жить хочется.

     Конечно же, он предполагает, почему молодые исландские волшебники так и норовят использовать все возможные способы в войне с охотниками, но трепетно ждет, когда разборки начнут переходить на более высокий уровень, чем «я выстрелю тебе в живот прямо в кафе» и «я найду вашу базу по отражению креста в окне госпиталя».

     Фрейя заходит в тот самый бар, в котором через пару минут должен оказаться и сам Артур, что приводит его к чувству неопределенного интереса: у нее с Лойи свидание и на более интимное место денег на хватило, или же у ньердовских ведьм новая локация для девичника? На деле все могло быть гораздо проще, и молодая колдунья пошла пропивать свой вечер как все современные молодые люди, но очередь мучительно долго продвигается, барабаны монотонно крутят внутри черно-белую одежду, и ничего, кроме как мучиться в, возможно, бессмысленных догадках не остается. Однако ведьминский кавалер не заставляет себя долго ждать и заходит в бар почти сразу за Фрейей.

     «Что ж, это точно не девичник», — заключает Артур и, многозначительно вздохнув, радуется наконец подоспевшей очереди к оплате, — «сомнительное свидание или неофициальный колдовской совет?». Йохансон снова оборачивается в сторону бара, пытаясь разглядеть сквозь окна, куда намереваются сесть местные Сид и Нэнси, но видит лишь запуганную молодую девушку. — «А это конопатое очарование что забыло в дверях алкогольного царства? Может быть, я что-то не соображаю в современной молодежи, но выпивать залпом бутылку минералки перед тем, как наяривать стопки маргариты, достаточно необычно».

     Спустя минуту после того, как Артур забрасывает свое злосчастное белье в стиральную машину, он заходит в бар и почти у порога встречается с парой своих давних знакомых. Он пожимает руку одному и другому, торжественно их приветствует и заводит короткую беседу о прожитых днях, попутно бегая глазами в поисках Олавюра. «У меня в глазах калейдоскоп, или за столом не только Локиссон?» — замечая весь звездный коллапс в виде Фрейи, Лойи и незнакомой конопатой девочки за столом его приятеля, он благодарит себя за то, что не снимал с лица солнечные очки, и те скрывали его неподдельное детское удивление, — «это нездоровая студенческая шутка, или вся эта массонская ложа пришла по мою душу — одно из двух, и не иначе».

     По пути до стола Артур умудряется поздороваться еще с несколькими людьми, включая барменшу, заказать на «вон тот веселый столик» как можно больше закусок в силу своего голода и дать оплеуху какому-то молодому парнишке через один стол. Йохансон думает, что одна маленькая черноволосая девушка с веснушками в одно мгновение потеряет сознание, если заметит на артуровском ремне под черной курткой намек на наличие револьвера. Вторая половина стола, помимо привыкшего к такому постоянству Локиссона, как минимум, не одобрит, но делать уже нечего — хотели мирной атмосферы, надо было предупреждать, что на встречу с ним соберется целая толпа колдунов-экстремистов, и тогда Артур может быть бы даже побрился и оделся несколько проще.

     — Неожиданная вечеринка, и это в честь меня? — Артур подходит к столу и не видит иного выбора, кроме как сесть между Олавюром и Лойи.

     Подобное место для Артура — это как сидеть между стоматологом и мамой. Олавюру бы вряд ли понравилось подобное сравнение, но если какие-нибудь колдуны попытаются выдрать артуровские зубы, то с одной стороны у него хотя бы есть человек, который не даст пронырливой магии до его голливудской улыбки дотянуться.

     — Меня зовут Артур, приятно познакомиться, — первым, кому Йохансон норовит пожать руку, оказывается его сосед по столу Лойи, а потом и девушки, которым тот просто приветственно кивает. — Слушай, — он оборачивается к своему знакомому студенту, — тебе стоило сообщить, что здесь будут дамы. Быть может, я привел бы себя хоть в минимальный порядок.

     Несмотря на тонкие намеки, за которыми скрывалось «ты хуль не предупредил, ты бро или не бро?», в общем-то, ничего напрягающего в данной ситуации, Артур еще пока не нашел, а, следовательно, вел себя привычно открыто и просто, не особо пытаясь уследить за собственной речью или интонацией. Взглянув на Олавюра еще раз, Артур прочувствовал в его глазах еле заметную напряженность и чуть не перенял ее сам, но почти сразу отвлекся на другую интересную вещь. Он непринужденно выхватывает из чужих рук папку и свободным жестом раскрывает, бегая зрачками по фотографиям и подписям с личной информацией на каждого.

     — О, — Артур улыбается тщательно подобранной информации на каждого четвертого его коллегу по цеху и, не торопясь, листает папку дальше, — погибшие средиземноморские пираты, с которыми ты еще не успел установить связь в лесу, да, шкет?

     Артур смеется себе под нос, не представляя, в какую, возможно, панику, сейчас погружается кто-то за этим столом, и внезапно тычет пальцем в одну из фотографий, на которой запечатлен невнятный мужик среднего роста и славным досье типичного моряка.

     — Так вот по какому адресу этот урод проживает! — Артур достает телефон и в действительности переписывает чужой адрес, после чего без особого интереса пролистывает папку, заодно восклицая, что «этот кретин мою белку спер» и «а эта скотина мне в школе колеса на мопеде спустила», отдавая документ обратно Локиссону и откидываясь на спинке стула. — Че, как жизнь? По какому поводу вообще собрались? У кого-то свадьба?

Отредактировано Arthur Johannson (2018-02-18 13:46:35)

+4

9

Сначала его огорошили продуманной джеймсбондовщиной, потом заполировали утверждением, что продумывать ничего не надо, ибо бесполезно. Ах да, и на магию не полагаться - и вот это была уже откровенная угроза: может, и правда Локисону было тяжело сдерживать свои таланты, но это не было невозможным, и Длйи сам минуту назад убедился в этом. Закралось нехорошее подозрение, что Олавюр играет не совсем на их стороне, и он нахмурился и задумчиво закусил губу, но быстро взял себя в руки, вернул на лицо спокойную улыбку и взял папку. Папка была приятно увесистой. Внутри - имена, фотографии, биографии, чуть ли не характеристики с места работы. Забавно все это. Вот Сигурд, отец Вигдис, заметная фигура. Ее брат - знакомое лицо. Заныла переломанная и залеченная рука, напоминая об интересном знакомстве. А вот самой ее в папке нет. Неужели обучение в Ватикане и в самом деле пошло на пользу и сделало ее осторожнее остальных? Или просто на глаза попасться не успела? Тот урод, нож которого оставил шрамы на ладони Фрейи, здесь тоже присутствовал, скалился с одного из снимков. Лойи тронул руку кузины, привлекая внимание. Нет, определенно архив был полезен и весьма интересен. И уже собирался было перекочевать в рюкзак, когда Олавюр недвусмысленно дал понять, что папку принес исключительно посмотреть. Вот уж что удивляло. Он ведь отлично помнил, что речь шла о копировании. Может, не успел просто, вот и притащил оригинал?
- Он ведь у тебя не только в таком виде, да? - с папкой расставаться не хотелось, но все равно передал ее законному хозяину. - Может, просто вышлешь мне на почту?
И вот тут Эффи вдруг дала понять, что не зря ее пригласили. Нехорошее предчувствие, очевидно, переполнило наконец неглубокую чашу терпения ньордской вельвы, и она попросилась домой. Лойи посмотрел на нее почти с восхищением: надо же, так верно придерживаться избранного стиля и предвидеть исключительно всяческие неприятности! Он хотел уже отвлечься на минуту от повода, ради которого все и собрались, и спросить, ну так просто интереса ради, бывали ли у нее видения о том, что все будет хорошо, хотя бы и совсем недолго, но Лейф выглядела до того несчастной, что он только вздохнул и мысленно махнул на это дело рукой. Пожалуй, ей и в самом деле лучше домой, хотя веселье ведь еще даже не началось. И он, вслед за остальными, собирался озвучить это, но не успел, потому что на сцене появился главный герой драмы.
Появился весьма бодро, чем честно заслужил одобрение, потому как сидящий как на иголках Олавюр и всхлипывающая Лейф создавали странную атмосферу. Врать о том, для чего собрались, Лойи предоставил как раз последнему в твердой уверенности, что каждый должен заниматься в жизни тем, что у него хорошо получается, а сам пожал руку потенциальному христианскому ублюдку.
- Лойи, - и, решив, что вполне сойдет здесь за старшего, остальных тоже представил, - Фрейя и Эффи. Взять еще пива?
Как ведут себя люди, которые проводят в баре профессиональные консультации, он не знал, так что решил, как верно заметила Фрейя, расслабиться и вести себя естественно. А что может быть естественнее пива с агентом хаоса?
Который, все так же расслабленно и естественно, решил перезнакомиться сразу со всем Деус вультом. Ну а что два раза бегать, верно?
Представление получилось аматорское, но зато с душой. Смотрел внимательно, почти не скрывая улыбку, потягивая пиво и прислушиваясь к кольцу, которое лениво намекало, что про белку - это уже перебор, и Лойи с ним, в общем, соглашался. У всех свои странности, кому, как не ему, было знать об этом. Были любители порыться в чужих документах, были те, кто готов был рассказывать про все свои обиды, начиная со школы, были и те, кто, за неимением, эти обиды сочинял на ходу. Но не было ни одного, кто, увидев столько обидчиков в одном архиве, не поинтересовался бы, какого черта происходит, и что это за занимательная папочка. То ли психиатрической практики недоставало, то ли пантера в своем желании вести себя как человек была как никогда близка к провалу.
- Зачем же свадьба? День рождения у Дяди Сэма, - он кивнул на Локиссона, которому бы стоило покрепче держать при себе важные бумаги. - Олавюр советуется по поводу списка гостей. Знаешь за ними какие-нибудь асоциальные привычки, кроме как красть чужих белок?

+2

10

Иногда она с братом ходила в кино — изредка, он очень не любил отрываться от тренировок и заданий, считая «человеческие» развлечения сущей глупостью. Иногда фильмы были про колдунов и волшебников (и никогда — про современные колдовские кланы, никто не был готов рисковать жизнью и здоровьем), и тогда Асгейр возмущенно вопил и громко комментировал происходящее, то веселя, то раздражая зал. Даже непонятно, что выводило его из себя сильнее, но Лейф специально выбирала именно такое кино. Мелодрамы вводили Эффи в ступор, слишком в них все было условно и непонятно, ужастики пугали (и иногда это было не менее приятно, чем разозленный Асгейр), боевики казались скучными. Иногда она ездила по магазинам, с матерью в основном, или даже одна, и время от времени в Рейкъявик, что каждый раз пугало и требовало от нее определенных усилий. Но в целом, мир за пределом особняка Ньердов был ей практически не знаком; она не общалась с ровесниками, не посещая школу, не проводила время на дополнительных занятиях, не ходила на тайные, полузапретные вылазки, что так строго говоря, сегодняшний поход был для нее едва ли не первым подобным опытом. То, что другие колдуны переживали в лет тринадцать, считая, что именно они могут изменить и спасти этот мир, она узнавала только сейчас.
Но это никак не оправдывало ее безмозглых кузенов. Она-то ладно, прежде никуда не лезла (и не лезла бы никуда и впредь, будь на то ее воля), с нее многого не спросить, а эти куда лезут? Идиоты! И-ди-о-ты. И главный идиот, конечно, Лойи. Это все он придумал. Эффи, быть может, и не показывает, но помнит она все, видит Ньерд. В том числе и интонацию, с которой с ней кто-то говорит. И насмешки. Быть может, она не обладает даром, позволившим бы ей показать, кто и чего на самом деле стоит. Но — она и не забывает. И если только ей подвернется такая возможность....
Вы ведь и без меня знаете, что все это – лишь пустые мысли и клятвы? У нее духу не хватит, причинить кому-то вред преднамеренно, как бы сильно иногда этого не хотелось бы. Эффи напряжена, подобно струне, такое ощущение, будто бы даже кожа болит из-за попытки чувствовать все и сразу, но вокруг гомон, и так много людей, что видения, кажется, решили обойти ее стороной.
Они могли хоть легенду продумать раньше. – лишь один молчаливый кивок в приветствие Локисону. Он думал своей головой, когда решил ввязаться в эту глупость? Ладно Лойи и Фрея, от них не стоит ждать благоразумия, но этот-то куда? С каждой минутой, Эффи чувствовала все меньше симпатий к молодому поколению колдунов. У Гудрун, по крайней мере, есть зачатки благоразумия.
-Спасибо за очевидное. – в голосе звенит раздражение. Они считают ее за трусиху, но ведь она единственная, кто здесь пытается думать своей головой, а не верит слепо Хельсону. – Только вот, когда вы все погибните, Гудрун спросит с меня, почему я не сделала то, что должна, и не позвонила ей, чтобы предупредить об этой затее. – чтобы она нахер сама вас всех прибила, проще выйдет, чем связываться со святошами. Разумеется, Эффи не думает уйти.
Она не поднимает взгляд на Артура, когда тот приближается, напрягается вся, подобно струне, сжимает руки под столом, вгоняя ногти в кожу до боли. Что за чушь они все несут? Почему не происходит ничего важного?

+4

11

— Не волнуйся за меня, — он легко улыбается Фрейе, прищурившись до хитрых гусиных лапок в уголках глаз, — я очень быстро переключаюсь с серьёзных настроений, прямо… — он щёлкает пальцами, — моментом. Но не пренебрегай сказанным мною, лучше быть готовым к неожиданностям, чем не быть.

Олавюр переключается с Фрейи, на Лойи, внимательно изучающего каждую страницу тяжёлой папки в своих руках. Видимо, он находит для себя много интересной информации — привлекает внимание рыжей кузины, указывает на чьё-то фото, затем продолжает скользить цепким взглядом по ровным рукописным аккуратным строкам. Когда он заканчивает, Олавюр протягивает руку. Без особого желания Хельсон возвращает папку Локисону. Задача заинтересовать — выполнена.

— Нет, он только в таком виде, но это откопированная версия, и она твоя. Я отдам, в конце вечера, мне спокойнее сидится, пока она у меня. Но я обещал, и это — твоё. Можешь, к слову, рассчитывать на апгрейд — к тому моменту, как ты закончишь с теми, кто есть здесь, я уже найду новых и смогу передать тебе и их дела тоже. — Олавюр держит папку в руке, и расстёгивает тяжёлые замки на кожаном портфеле, чтобы убрать откопированный архив в один из отсеков, но отвлекается на Эффи и замирает. Папка остаётся на столе.

Он слышит в голосе Фрейи заботу, но видит её непонимание и досаду, замечает, как спокойное, будто водная гладь, лицо Лойи трогает волнение. Странные они, привели сюда девочку — зачем? Что в ней такого важного? Олавюр склоняет голову, молча слушает трещащий по швам невесть от чего, — раздражения или страха, голос и то, о чём он говорит, вникает в смысл слов, а затем переводит на Хельсона красноречивый взгляд, который сам за себя говорит — «мужик, зачем ты это сюда привёл?».

— Кто-то собирается погибать сегодня? — с непониманием интересуется Олавюр, смотря по очереди на каждого из присутствующих, а затем снова на кузину Фрейи, — мне кажется, Эффи, ты преувеличиваешь — от вечера в баре никто не убирает. В случае чего — нас больше, вокруг много людей. Из-за такой мелочи вмешивать сюда главу клана… думаешь, она прислушается к тебе? Никто не верит в охотников, Эффи. А уж тем более, когда их вина не доказана. Допустим, ты позвонишь Гудрун, она придёт сюда, и увидит классический вечер самой обычной молодёжи. Что тогда будут стоить твои слова в следующий раз? Не превращай происходящее в притчу о мальчике и волках.

Он не давит, говорит спокойно и конструктивно, но привычными для себя словами. Ему не нравится шоу, в которое превращается, по сути дела, авантюра по шкале от единицы до десятки находящаяся где-то на пятёрке. Он был уверен, что Фрейя и Лойи бывали в более опасных передрягах, если судить о том, что Хельсон рассказал ему во время прошлой встречи, да и он сам попадал в ситуации интереснее, нежели эта.

Вот только пока Олавюр переваривает своё негодование и пытается отвести Эффи от возникшей у неё глупой стукаческой мыслишки, Артур успевает войти в заведение, пройти через весь зал и материализоваться рядом с ним.

Колдун отвлекается на охотника, встречая его кивком и привычной усмешкой на лице.

— Ты бы ещё дольше шёл. Уже совсем песок сыпется? Не переживай, молодящихся стариков никто не любит, — отпускает колкость за колкостью Олавюр, совсем позабыв о папке, которую успевший представиться Артур выдёргивает у него из-под ладони в доли секунды.

Сердце сбивается с ритма, Локисон бросает быстрый и растерянный, почти несчастный взгляд на Лойи, который быстро трансформируется в «я же говорил вам блять, я же говорил, тут нельзя загадывать!».

За тридцать секунд Олавюр быстро перебирает в голове всевозможные варианты от того, чтобы перебросить стрелки на Лойи, отчего отказывается после секундного взгляда на Эффи, которая может запаниковать и набрать номер Гудрун, которая посворачивает им с Артуром шеи, как цыплятам, без всякой магии в случае необходимости. Конечно, на её месте на глупый звонок какой-то девчонки Олавюр не полетел бы стремглав, но ситуацию можно подать по разному, и уж тем более, когда вопрос касается детей...

Затем меняет тактику - внимательно наблюдает за Артуром холодным нечитаемым взглядом. Тот как обычно насмешлив, но личные дела читает сосредоточенно, не упуская ни строчки. Порой смеётся, бросает комментарии относительно охотников, выписывает их личные адреса, но, что к чему и чьё это понимает. Олавюр старается увидеть на его лице выражение узнавания, и, как следствие, волнение. Ведь и Артуру есть, кого терять, а колдун готов к торгам, в случае необходимости. Тут мысль обрывает - не по дружески, получается, и удивляется сам себе - охотник перед ним личные дела своих коллег читает, о какой дружбе речь?

А вот после как-то резко для самого себя, Олавюр успокаивается, прикладывается спиной к стене, сложив руки на груди и усмехается на Артурово «этот кретин спёр мою белку». Навеянные Уруборосом на безымянном пальце левой руки мысли лениво текут в голове, будто малиновый сироп:

«Ну и что он тебе сделает? Думаешь, он очень удивлён сейчас, читая эту папку? Думает „Черт меня подери, какая неожиданность! Этот непримечательный парень на самом деле колдун и лезет в противостояние охотником и магов, вау, я в замешательстве“. Вся твоя конспирация пошла прахом после того, как прозвучала фамилия „Локисон“ во время первой встречи, если ты не признаёшь, это не значит, что он не в курсе. Не удивлюсь, если с твоей рассеянностью он уже видел что-то из архива. Да у тебя тумбочка даже на ключ не закрывается, а сколько раз он оставался у тебя дома? Этот фрагмент публичности мало изменит, если его правильно замять, а вот подтвердить свои подозрения ты всё ёщё можешь».

— Вообще-то, это те пираты, с которыми мне довелось установить тантрическую связь и которые довольно много о себе рассказали. Прекращай с таким ехидным лицом пялиться в текст, который не можешь прочитать, чувак, это не помогает тебе скрыть того, что ты даже не закончил начальной школы, — Олавюр поводит бровями и усмехается, экстремально быстро допивая пиво. В такой ситуации Локисон чувствует физическую необходимость надраться как можно скорее.

Вакцины, лишение магии, Лойи и его группа поддержки, спаленная папка с трудами долгих месяцев жизни, Артур, охотники — из простой головоломки всё это грозило превратиться в головную боль.

Как всё было просто, когда он работал один, люди — колдуны или смертные, это не совсем важно, — всегда всё усложняют. Вот теперь Хельсон решил прикрыться его Днём Рождения, который, прости Локи, был в прошлом месяце.

«О, Локи, помоги мне», — Олавюр закатил глаза, незаметно скривив Лойи гримасу, — «зачем врать тебе, если здесь сижу я? И я же говорил, говорил про прямые вопросы».

Он едва не воет от досады и сдерживает себя, чтобы не начать биться головой об пол на виду у всего бара. Вместо этого заказывает у проходящей мимо официантки скотч со льдом. Тут нужно что-то покрепче пива.

Дёрнув за края завесы, он заметил, что за то короткое время, что пытался бороться с подступающим стрессом, статическая магия вышла из-под контроля, и теперь бесформенное поле удерживало в своих пределах Артура, сидящего по левую руку, и Эффи, находящуюся напротив. Пожав плечами, Локисон решил ничего с этим не делать, однако, догадываясь, что и без того находящаяся на взводе колдунья явно испытывает далеко не восторг от блокирующего воздействия Олавюровой магии. Чем ближе к магии своим естеством колдун, находящийся в пределах воздействия Локисона, тем больший дискомфорт вызывает это воздействие. Но в сложившейся ситуации ещё и параллельно удерживать в узде статическую магию он не мог — итак нервы пытались сыграть в ящик.

На прямой вопрос Хельсона к Артуру Локисон молчит, предоставляя тому продолжать начатое самому и готовясь подхватить в случае необходимости, потому что, что же сказать доктору в помощь сейчас, Олавюр не знает. Завеса статической магии непрочно зависла в нескольких метрах от оставшихся вне её пределов колдунов.

Отредактировано Ólafur Lokisson (2018-03-02 08:20:32)

+4

12

В предложенной Олавюром папке оказалось немалое число знакомых: здесь были и люди из береговой охраны, работавшие под началом отца, и парочка рыбаков, нет-нет, да забредавших к ней в медпункт. Складывалось такое впечатление, что у сына Локи есть какая-то навязчивая идея, связанная с тем, чтобы заниматься слежкой за людьми и попытками вывести их на чистую воду. Интересно, а что ему сделали охотники, что он в них не только уверовал, но и задумался о том, чтобы начать копать подо всю организацию, в свои-то двадцать? Фрейя про себя отметила, что надо будет как-нибудь попозже попытаться спросить у него об этом важном моменте его биографии, чтобы в ответ он, естественно, соврал что-нибудь крайне убедительное. Потомки главного трикстера Асгарда вообще отличались скрытностью, как неудивительно – во всяком случае, Фрейе попадались именно такие Локи, имеющие привычку отшучиваться от любых серьёзных вопросов. Долго, впрочем, задумываться о чужой мотивации не пришлось – ей довольно скоро напомнили о её собственной. Колдунья краем глаза следила за тем, как Лойи пролистывает папку, а в один прекрасный момент он и сам остановился, чтобы показать ей на довольное лицо недавнего знакомого. С этим парнем точно надо будет поболтать по душам, главное, только, на эту душевную встречу не забыть захватить с собой антимагические колодки, потому как всплывающая в памяти ловушка явно не была достижением науки и техники смертных. Фрейя, может быть, даже предложила бы Олавюру пометить этот интересный факт в своём чудо-досье, если бы тот внезапно не намекнул на то, что папке пора бы оказаться в руках у законного владельца. Ну, нет так нет, имя того несчастного она уже все равно запомнила.

Тем более, что архив Олавюр пообещал отдать, а вокруг были дела слегка поважнее, чем размышлять о том, намерен он их сегодня обвести вокруг пальца или просто поддаётся паранойе – тем более, что в виду его поведения, такой вариант казался более чем реальным.
– Я не волнуюсь, просто не перебарщивай, – Фрейя подмигнула Локи и снова обратила свой взор на Эффи. Та отчего-то злилась и несла какую-то чушь о том, что сейчас позвонит Гудрун. Ну, позвонит она, что произойдёт дальше? Появление мамы в баре Фрейю пугало, когда ей было лет семнадцать, но точно не сейчас. Либералов в зоне видимости не наблюдалось, идиотов с татуировкой "Я охотник и хочу вырезать всех ведьм Исландии" – тоже, а рассказать кузина, похоже, сможет только, что все умрут, а это уже старая песня, которую глава дома слышала не раз и не два.
Впрочем, говорить Фрейя ничего не стала. Совершив над собой усилие, она только вздохнула, убрала руку с ладони Эффи и поджала губы. Вместо неё успокаивающую речь решился толкнуть Олавюр и она, в каком-то смысле, была ему благодарна – ей самой комедия уже начинала казаться слишком уж наигранной. Даже для вельвы, напрямую соединенной с высшими сферами, такое поведение было перебором. Ньерд бы однозначно не одобрил. Правда, посиделки с пивом и охотниками Владыка бы тоже, скорее всего не оценил, но на этом проще всего было просто не заострять внимание.

Тем более, что спустя полминуты, на сцене появился главный герой вечера – ручной охотник, пантера или, как мужчина сам представился – просто Артур. И у него, ожидаемо, татуировки с надписью "Deus Vult во веки веков" тоже не было, как, впрочем, и вообще чего-либо, выдающего в нём при первом приближении ужасного инквизитора. Лицо, разве что, у него было какое-то знакомое – почти как у половины не слишком густонаселённой Исландии.
— Взаимно, – Фрейя просканировала взглядом вновь прибывшего, но так и не нашла, к чему бы придраться, кроме трёхдневной щетины и не самого ухоженного вида. В порядке вещей для обычного парня, если вспомнить презумпцию невиновности и пока его ни в чем лишнем не обвинять. Значит, пока ничего не мешает продолжать улыбаться и даже шутить. – Не ругайся на Олли, мы встретили его случайно, и он не смог нам отказать и не присоединиться. Надеюсь, мы не нарушили ваши планы побыть вдвоем?

На то, как Артур выхватил из рук у Локи папку и начал её листать, Фрейя смотрела со смесью удивления и восторга. Это же надо, так душевно и невозмутимо нести бред. Любопытно, спросит хоть, что это такое, или нет? Не спросил. Ну, можно считать это первым поводом поразмышлять над тем, впервые ли он видит этих людей, да и, в принципе, саму папку. Хотя, судя по тому, как внезапно разнервничался Олавюр, он свои исследовательские изыскания приятелю ещё не показывал, и на том спасибо.

Пока охотник внимательно изучал страницы с досье, колдунья задумчиво смотрела на свои руки. Её ли это проблемы вообще? Какая-то папка, несчастный мальчик из Локи, у которого за полминуты на лице сменилось десяток выражений от ужаса до напускной безмятежности, его друг, увлечённо вещающий, кто и в каком возрасте его смертельно обидел. Фрейя соединила большой палец правой руки с указательным, концентрируя энергию и убеждаясь в том, что магия все ещё при ней. Еще три движения – поочередно коснуться большим среднего, безымянного и мизинца – и Артур забудет о папке, о том, что видел там уродов, кретинов и одним Богам известно кого ещё. Когда Лойи задаёт вопрос, она успевает досчитать только до двух, размыкает пальцы и заклинание забвения не заканчивает. В самом деле, куда торопиться? Она всегда успеет сделать это позже, тем более, возможно, к концу вечера она захочет стереть ему куда больше воспоминаний.

– Я боюсь даже представить ситуацию, в которой тот придурок мог украсть у тебя белку. Расскажешь? – Фрейя рассмеялась. Может, не зря стращал их Олавюр, и у этого парня просто по жизни что-то не в порядке, независимо от того, охотник он или нет? Во всяком случае, пока впечатления от его действий весьма неоднозначные. То ли он действительно такой непосредственный, то ли пытается казаться максимально незаинтересованным в лишних деталях.

+3

13

Как и младенцев, пытающихся казаться взрослыми, пацан, — Артур смеется в который раз, когда Олавюр представляет его стариком. Честно признаться, ему это даже нравится: сам Артур ведет себя как трудный невоспитанный ребенок, и каждый раз слово «старик» в его сторону заставляет его хоть на мгновение вспомнить, что ему, вообще-то, уже давно не восемнадцать. — Прошу прощения, но очередь в прачечной длиннее официального названия столицы Таиланда, и пока я ее простоял, успел посчитать, сколько раз женщина передо мной закатила глаза — она сделала это двадцать два раза, — он вздыхает и повторно удивляется тому, что вообще пережил утомительные... десять минут?

      Пожав Лойи руку, Артур коротко оглядывает всех присутствующих еще раз, слушая имена, из которых незнакомо ему в самом-то деле лишь одно. Он думает, что как-то глупо было идти в бар на голодный желудок, а потом принимать жалкие попытки его наполнить. Хотя он, в принципе, не умный, и этим себя оправдывает.

      — О пиве я уже позаботился, когда заказывал сухари, колбаски и луковые кольца, — Йохансон отвечает соседу по столу, и на автомате смотрит в сторону барной стойки, — с всеобщего позволения, я постараюсь наесться этим маленьким разнообразием непитьевого меню. — Артур отсмеивается на вопрос Фрейи и качает головой, — лично мои планы нисколько не пострадали, а вот малолетнего Натана Хейла можно спросить. Олавюр! — Перед тем, как заметить папку, про которую «удачно» забыл самый младший за столом, Артур решает тому немножко пожаловаться (друзьям, с которыми собирался встретиться в баре, ведь можно жаловаться?), — меня утром разбудил неприятный сюрприз в виде вишневого торта, упавшего мне на лицо из-за Лилит. Я вот надеюсь, что не ты решил так злостно надо мной посмеяться и принести сие чудо в мой дом, потому что, если моя память меня не подводит, я вообще вчера выходил из дома, максимум, до ларька за поворотом, и как этот гребанный торт оказался в моем доме — понятия не имею. Давай ты активируешь свой навык Джеймса Бонда и поможешь Даше-путешественнице найти именинника, который решил отпраздновать свой юбилей в моем доме без моего же ведома.

      Чувство юмора Артура, будучи еще в школе для таких же чувств юмора, было среди одноклассников изгоем. Его совершенно никто не мог понять, его оставляли без внимания и не видели за шутками той действительности, которое оно хотело передать — вот такая вот грустная история. Олавюровское чувство юмора, по мнению Артура, в свое время потерпело похожую историю и единственное могло среди людей за этим столиком артуровские слова сортировать. Чувства юмора Фрейи и Лойи, по всему видимому, были отличниками и разбирали только высшие сорта шуток, а чувство юмора Лейф вообще не посещало школу — иначе объяснить столь напряженного состояния девушки Йохансон не мог. «Как жаль, что минералка тебе не помогла», — Артур поджимает губы, обреченно вздыхает и думает, что никогда не сможет иметь своих детей: если его так остерегаются молодые девушки, то маленькие дети и вовсе спутают с монстром из-под кровати и полезут обратно в утробу матери. У милой конопатой ведьмы (если по его душу собрались три явных колдуна, то очевидно, что четвертая из них — тоже не младшая смертная сестричка), которая боится на него даже взглянуть, на лице написано яркое «как-же-все-это-заебало-еб-твою-мать», и Артур как-то даже не пытается отвязаться от мысли, что виной ее волнения служит, если не сам он, то какой-либо связанный с ним фактор. Можно предположить, что в свет этого узкого круга вышел какой-то его очередной грешок, но, ебаный конь, он же еще даже ничего не сделал, за что его так остерегаться?

      Ну ладно, после того, как Артур пролистал папку с информацией на всех его потенциальных коллег, небольшое волнение имело право на свое существование. Йохансону от слова «совсем» не было разницы до каждого человека в этом документе, но другие ребята знать об этом, конечно же, не могли. Как и то, что Артур с полным удовольствием сжег бы почти каждого своего фанатичного коллегу собственными усилиями, потому что такой плотности нездоровых людей на один квадратный метр, как на своей работе, Артур не видел еще нигде. Себя полным идиотом он не считал, как минимум, потому, что не преследует цели истребления колдовского гена в принципе. И вообще он не занимается охотой на ведьм, он — серийный убийца, а это, в его понимании, разные вещи. И, несмотря на то, что его закадровое психопатство также не в порядке вещей, он хотя бы не идиот. Да и многим ли он отличается от некоторых колдунов в составе совета — тоже интересный вопрос.

      За несколько месяцев общения Йохансон легко пришел к выводу, какой способностью владеет Олавюр: сам Артур в его присутствии совершенно не может использовать свою магию, а, значит, никто другой тоже — потому и Локиссона внутри сегодняшней колдовской палаты он держит при себе. Рядом с охотником, которого всегда считал простым смертным, сдерживать свой блок сын Локи никогда не старался, а потому влияние этого блока и собственные ощущения под ним Артур знал просто отлично. И прямо сейчас ему начинает казаться, что через состояние статической магии друга он чувствует его же нестабильность. Конечно же, это все могло быть заблуждением, но то, что друг не в своей тарелке — в этом Йохансон уверен абсолютно, и хотел бы сказать «расслабься, чувак, проблемы тут могут быть только у меня», но при всем желании не может. Он смотрит на младшего максимально привычно и спокойно, спрашивает про содержимое папки и совершенно не удивляется тому, что только Олавюр его понял. Он давит довольную улыбку и смеется опять, даже не сомневавшись, что друг ответит привычным между ними бредом.

      — Не опускай важность уличного воспитания, студент. Может быть в школе тебя и научили читать, но вот дядя Степа с колоколами на груди из соседнего вагона сможет растолковать за ваши с ним родные языки за один вечер, — Артур жмурит глаза и улыбается шире. Никаких дядей Степ на своем веку Артур не встречал, но и Локиссон, насколько первому известно, со средиземноморскими пиратами тоже никогда связи не настраивал.

      Этих двоих подобное общение всегда устраивало, и вряд ли что-то собирается меняться, однако они за столом здесь не одни. Артуру кажется, что даже если остальных все эти перебросы нелепыми фразами не напрягают, то и не расслабляют тоже, и, более того, не дают уловить сути разговора. Становиться серьезным Артур очень даже не любил — кому это надо, видеть его таким? Конопатая девочка и так уже царапает свои ладошки коготочками, и напряженный латентный охотник напротив веселья не прибавит так точно.

      Артур, к тому же, не мог точно утверждать, почему все здесь собрались. Локиссон не имел привычки заводить множество друзей, да еще таких, что вся чародейская и охотничья свита о них ежедневно вспоминает. Также Локиссон не имел привычки не предупреждать о количестве гостей, с которыми он приглашает Артура познакомиться. Локиссон даже не имел привычки бухать с такой скоростью и желанием абстрагироваться, что Артуру скоро, кажется, опять придется заказывать пиво. И в заключение: Олавюр не станет нервничать в присутствии своих друзей, к коим он привыкает годами. Йохансон совершенно уверен в том, что будь его друг знаком с Фрейей и Лойи уже давно, то его лицо стало бы известным среди сотрудников «Деус Вульт» не только своими приколами со шпионажем, и потому в спонтанности сей сложившейся ситуации с милой беседой четырех колдунов и одного немного непростого колдуна просто уверен. Даже несмотря на то, что Фрейя выдала все за внезапную встречу, Артур спрашивает, по какому поводу все здесь собрались, и получает несовпадающий ответ от Лойи, который вполне себе сойдет за юмор и не так важен. Но вот вопрос про его знакомых с работы, почти ничем не прикрытый, заставляет Артура чересчур довольно ухмыльнуться.

      — Я же сказал. — Артур не любит ходить вокруг да около, если знает, что кто-то пришел побеседовать с ним не с целью морального расслабления. Он любит, чтобы его спрашивали о том, что их интересует, а не маскировали разговоры за любезностью. Конечно, когда вы охотник и колдун, прямо спрашивать нельзя просто из целей безопасности, но Лойи все же это делает, и Йохансон крайне доволен (ну почти прямо. однако все все равно все поняли). — Разве спускать колеса и пиздить белок — не есть асоциальные привычки?

      «Что же, всем присутствующим очень повезло, что на долбаебов с собственной работы мне плевать и только, — Артур смотрел Лойи прямо в глаза. Тот, будучи психологом, вероятно различал в артуровых глазах азарт и интерес к происходящему, но даже такой взгляд никаких оснований на обвинение не подавал. — Пойти вершить правосудие надо мной после этого вечера они не смогли бы никак, а вот я обозлиться на Олавюра за выдачу досье моих коллег бравым борцам за свободу ведьм — вполне. Но Олавюр такой чудесный парнишка, с какого черта мне его трогать? Да и будь я мракобесом с желанием испепелить всех колдунов кроме себя, трогать Локиссона после знакомства с этой папкой — прямое доказательство своей принадлежности к инквизиции. И если я умный человек, то трогать никого после этой встречи, по крайней мере в ближайшее время, не стал бы. Во время вечера — ну тем более, это какие атрофированные клетки головного мозга надо иметь, чтобы нападать на людей в общественном месте? — Артур отпивает пиво и ведет взглядом по ободку кружки, — Следовательно, почти при любом исходе этого разговора мы благоразумно разойдемся по домам, и максимум, что получат Фрейя и Лойи — уверенность в моей принадлежности к охотникам без действующих доказательств, а я — если принимать к факту то, что мне до лампочки на состояние «Божьей Воли», то ничего, кроме забавной беседы с выпившим психологом и его подружки».

      — О, — Артур как-то в мгновение веселеет, когда слышит вопрос Фрейи, и оборачивается к ней, — честно признаюсь, это была не белка, а норка, просто мой генератор тупых шуток не подозревал, что ты уточнишь, и выбрал для ситуации более несуразное животное. Я, в общем-то, зарабатываю себе на жизнь охотой, в основном, на птиц и зайцев, потому что к лисицам и прочим хищным животным отношусь с теплотой. Для моего отца охота — хобби, и как то раз он взял с собой своего приятеля, который из под носа увел у меня норку. Если быть точным, его собака, но тут уже не суть важно.

      Артур возвращается к мыслям по поводу «списка гостей» и решает уточнить у Лойи по поводу именинника. Может быть, дяди Сэма и вовсе не существует, но грех не посмотреть, как ложь или абсурдная правда друг с другом будут сочетаться.

      — А кто такой этот дядя Сэм? Оставлять главным за список гостей такого парня, как Олавюр, необычное решение, — Артур усмехается и снова отпивает пиво. — А по поводу аморальных привычек. Про вот этого моряка, чьим адресом я поинтересовался, я много чего могу рассказать, если вам интересно. Он тот еще ублюдок и только мне дорогу не единожды переходил. Только зачем узнавать будущих гостей дня рождения с плохой стороны — разве так не теряется весь смысл спонтанности и интриги?

      Артур надеется, что так будет продолжаться и дальше: неглубоко спрятанные навязчивые вопросы, на которые все вокруг спокойно ответят и пойдут по домам. Но только если с Йохансоном так прокатит, то с Лойи — не обязательно.

+2

14

Лойи усмехнулся и отсалютовал новому знакомому пивом в знак того, что более чем полностью признает преступность белкозахватческих намерений, а уж действий - и подавно, заодно отмечая, что слово "кроме" Артур решил не заметить. Ничего особенного, конечно, глупо было бы строить на такой мелочи обвинения, а ведь, с другой стороны, они не в суде, верно? И доказательств никто не требует. Просто случайные встречи и случайные беседы - совсем не редкость для Исландии, где люди всегда предпочитали держаться вместе и знать друг друга получше. На континенте этого никогда не могли понять, считали местной странностью, но здесь люди были вполне уверены, что никакая это не странность, а норма жизни. Да и как, если не вместе, держаться, чтобы тебя не сдуло ветром или не смыло морем с этого клочка суши?
Этот человек знал каждого второго из досье, собранного Локиссоном, но даже не это было по-настоящему  удивительно, а то, что Лойи и сам до сих пор не был с ним знаком.
- Охотишься в Рейкьявике? - спросил даже не из подозрения, из любопытства, потому что всегда считал, что зайцы, как и те, кто убивает их в промышленных масштабах, предпочитают более удаленные от цивилизации места. - Или не сезон?
И вроде бы все было в порядке, все пили и несли какую-то чушь, в общем, как всегда и происходит, когда нкзнакомые люди случайно встречаются в пабе через какого-то общего друга, и все же обстановка чуть ли не звенела от какой-то нездорового и безрадостного напряжения. Натянутая струна, которая лопнет вот сейчас, или нет, еще через секунду. На такой не то что музыку не сыграть, прикоснешься - порежешься. Лейф упрямо сжимала телефон и возмущенно сопела, Фрейя крутила в руках забвение - хорошая штука, но стоит ли? - Олавюр сначала уставился на свою пантеру, изображая покерфейс, но потом его, вроде, немного попустило, и он даже заулыбался, правда, тоже слегка нервно, не иначе как придумал, что соврать. Зачем врать, Лойи, правда, не совсем понимал. Ему лично казалось, что наблюдать за реакцией на признание в том, что эта папка - не более и не менее, чем подборка долбанутых религиозных фанатиков, возомнивших себя местным аналогом ку-клукс-клана, было бы показательнее и, что важнее, забавнее. Но это была не его игра, а сын Локи, очевидно, думал по-другому и, стоило хоть на шаг приблизиться к делу, бросал такие взгляды, что волей-неволей задумаешься о том, каких гениев теряет Национальный театр. А смертный... Смертный вроде держался еще неплохо, но уточнил про пришедшегося просто к слову дядю сэма с такой серьезной рожей, что сложно было удержаться.
- Ну, его все знают, это же главный жрец Владычицы Хельхейма, который пожирает на завтрак христианских младенцев, оставляя богине только ногти для Нагльфара.
Аппетит у него хороший, так что гостей нужно много.

Волны неодобрения, исходящие от вельвы, ощущались едва ли не на физическом уровне, а Олавюр закатил глаза, хотя ну а чего такого-то? Разае от хелей ждут не вечных шуток про могилы и жертвоприношения? А Лойи, в общем-то, нравилось оправдывать ожидания. Видимо не в этот раз. Он вздохнул и пообещал себе, что с этих пор всегда будет заранее узнавать, где и когда собирается ассоциация анонимных зануд, чтобы случайно не попасть на сессию.
- Дядя Сэм - основной переносчик мира в страны, где недостаток демократии компенсируется избытком нефти, а сегодня - четвертое июля, чем не повод выпить? Дней через десять соберемся спеть Марсельезу и поприветствовать Революцию. Кстати, Эффи, если уж все равно собралась звонить, набери лучше Асгейра, устроим традиционные фейерверки.
На всякий случай, он все же продолжал следить за ней, а то ведь с нее станется набрать и позвать. Не хватало еще и здесь лекций об ответственности и - что там еще было-то? Ну вот со спонтанностью и интригой, пожалуй, уже лучше пошло. Или пантера была не безнадежна, или пиво добавило Лойи снисходительности и любви к ближнему.
- А потому что приглашать людей без аморальных привычек - только алкоголь зря переводить. Или вот торты, к примеру. Вишневые. Уверен, Олавюр такой ошибки бы не допустил.

+3


Вы здесь » Lag af guðum » Настоящее » Hide and Seek


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC