03/12:
полная хронология игры доступна для ознакомления здесь

Lag af guðum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lag af guðum » Настоящее » Are you fucking kidding me?


Are you fucking kidding me?

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Are you fucking kidding me?Женщины могут научиться всему: зарабатывать деньги, водить машину, растить детей, сажать деревья. Для этого нужно лишь одно - неудачно выйти замуж.• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

http://i100.fastpic.ru/big/2018/0121/a0/1fc8f9c1e5a9f889ae66df7c33cd10a0.gif http://i102.fastpic.ru/big/2018/0121/10/21111ed4f6bb892c25de9d7369315e10.gif

Участники эпизода: Фрейя и Гудрун;
Время и место действия: Поместье Ньерд, кабинет главы дома;
Краткое описание событий: Когда твои дети делают неправильный выбор, у тебя остается два пути: заставить их изменить решение, или позволить совершить свои собственные ошибки. Когда ты - глава дома Ньерда, оба пути одинаково паршивые и приходится выбирать меньшее зло.

+1

2

Фрейя мялась перед дверьми рабочего кабинета матери уже минут пятнадцать, не меньше. Её терзало какое-то двойственное чувство неопределённости: на одной чаше весов лежала важность мнения Гудрун не только как родителя, но и как главы ее клана, а с другой – решение, от которого она не планировала отказываться ни под каким предлогом. Колдунья намеренно не выспрашивала у Лойи подробностей о том, как он сообщил их важную новость Эльве – просто для того, чтобы не тешить себя ложными надеждами и не путаться. Мама с тёткой были совершенно разными, и от скорой на слова и действия главы Ньердов не следовало, пожалуй, ожидать недостаточно эмоциональной реакции. И пусть она совершенно не обязательно должна была быть негативной, Фрейя все равно почему-то боялась зайти внутрь. Более того, на самом деле она планировала сообщить о том, что собирается замуж, еще на тренировочном поле пару дней назад, но вооруженная боевым шестом мама как-то не располагала к откровениям. Какой момент пропал зря! А может и вовсе следовало позволить себе смалодушничать и попросить кузена сегодня пойти с ней? Хотя нет, это как-то подло, предлагать ему в очередной раз побыть мишенью для не самой обоснованной агрессии и прятаться за спиной в качестве того, кто не виноват и вообще на самом деле не причем.

Она бы, наверное, так и стояла, если бы не продефилировавший мимо нее в третий раз за 10 минут Магнус, который не преминул ехидно отметить, что он не слышал о том, что объявляли казнь, а больше ничего с таким скорбным выражением лица у дверей матери ждать определённо нельзя. Буркнув брату в ответ нечто невразумительное и сгримасничав, Фрейя была практически вынуждена наконец постучаться и зайти внутрь. Возможно, когда-нибудь она даже скажет Магнусу спасибо за его врожденное занудство, но благодарности всё же стоило отложить на будущее.

– Привет. У меня здесь бумаги по порту, их должна подписать либо ты, либо отец. Там несколько заявлений на отпуск, в том числе и моё, а ещё пара договоров, – Фрейя, почти не глядя на мать, опустила перед ней на стол папку и, слегка пораздумав, выбрала наиболее стратегически удобной позицией широкий подоконник за ее спиной. – Папа ведь вчера уехал, так?  Он говорил, что вернётся не раньше вечера послезавтра, а все это должно быть подписано сегодня. Я добивалась адекватных условий поставок лекарств в наш медицинский пункт почти месяц, нельзя дать им передумать.
Она тяжело вздыхает, вспоминая, каких нервов ей стоило вдолбить местной фармацевтической компании, какого именно сервиса она от них хочет. Несмотря на то, что как медсестра она находилась в своем законном отпуске, должность советника, с которой её пока несмотря ни на что не сняли, не предполагала отдыха и время от времени характеризовалась ненормированным рабочим днём. С другой стороны, это было интереснее, чем просто так плевать в потолок в порту, где медицинская помощь требовалась довольно редко.  Те бумаги, которые она принесла сегодня, и вовсе должны были быть готовы почти полторы недели назад – просто с ее нечаянной недо-смертью дело как-то застопорилось и нового ответственного найти забыли, что, впрочем, сейчас играло ей на руку. Во всяком случае, она смогла найти относительно благовидный предлог для того, чтобы заявиться к матери не начиная разговор с драматического "Нам надо поговорить" или "Тебе лучше присесть".

На самом деле, Фрейя за прошедшую ночь успела продумать с десяток вариантов развития событий и того, как ей лучше сформулировать новость, чтобы Гудрун восприняла ее должным образом, но ни один не казался подходящим – половина из них выглядели слишком явно слизанными с дешевых мыльных опер, остальные – с комедийных ситкомов, и переносить их в реальную жизнь казалось чем-то до боли глупым. В конце концов, она вообще слабо представляла себе, как будет объяснять, как и почему было принято такое решение – потому что то, что ей самой казалось очевидным, очень вряд ли таковым было для матери. Был, конечно, вариант притащить с собой старшую вельву в качестве последнего аргумента и моральной поддержки – бабушка бы точно не отказала ей в маленькой лжи во благо душевного спокойствия главы клана, или Натана, чтобы тот пафосно рассуждал, что все предрешено Богами, но всё это суть бессмысленное упрощение того, с чем нужно справиться самим.
Просто поговорить, и все.

– Мам, слушай, – пока голова Гудрун была занята запутанными текстами договоров, следовало пользоваться моментом. Или не следовало, но Фрейя ещё дольше сдерживаться не могла, особенно учитывая тот факт, что после того, как помимо ее лучшей подруги узнали Асгейр, Эльва и одним богам известно кто ещё, скрывать всё от матери становилось все сложнее, в том числе и морально. – Я выхожу замуж.
Фрейя на пару секунд замолчала, прислушиваясь к себе и ожидая, будет ли взрыв, а потом поспешила дополнить.
– За Лойи.

+1

3

Приехали. Приплыли. Докатились. Эти и многие другие слова из числа тех, что не были непечатной исландской бранью тотчас же пронеслись в голове Гудрун, когда она дважды убедилась, что не ослышалась, но прежде чем пойти и выдрать Лойи хребет, женщина все-таки закончила подписывать документы на каждой странице, положила листы в сканер и нажала на кнопку, ожидая, пока копия будет снята. Этого времени было вполне достаточно, чтобы добровольно подняться и бежать, куда глаза глядят, пытаясь спастись самой и спасти своего жениха, но дочь этого не сделала и, по мнению Гудрун, поступила она опрометчиво, если не глупо. Опять. Может быть, и не стоило, в таком случае, спрашивать с нее слишком многое? В конечном счете, эти двое составят прекрасную пару бодрых идиотов, которых убьют за первым же углом, когда начнется война, но в некотором смысле это было… Естественным отбором? Да, пожалуй, именно так говорил отец, когда Гудрун рыдала взахлеб над волчатами и их убитой матерью в раннем детстве. Правда, Гудрун-то как раз была вполне себе жива и после смерти Фрейи, она даже поклялась себе, что ни один из ее детей не умрет, пока ее саму не убьют, но теперь женщине и в самом деле казалось, что ее дочь окончательно и бесповоротно тронулась умом, а точнее, тронул ее ум все тот же Лойи и им не поможет даже прилюдная порка во дворе поместья.
«Да кого я пытаюсь обмануть? Даже нам с Эльвой она не помогала…»
Гудрун не вполне уверена была, что ей следует делать в этой ситуации и мыслить здраво, непредвзято и автономно от всего кошмара, что она уже успела пережить из-за выходок этих двоих, у нее не получалось. Привычно, колдунья не испытывала сложностей с ответом на большинство заявлений своих детей и язвительные комментарии у нее находились для каждого из них без исключения, но конкретно в данный момент ситуация была крайне деликатная, потому что касалась замужества Фрейи, ее счастья, а значит, очередного обещания Гудрун, которое она дала себе еще до рождения любого из своих детей: она не станет принуждать их к браку по расчету, как это сделал ее отец и они смогут выбрать себе супругов в зависимости от личных предпочтений, а не политических усмотрений клана. Короче говоря, просто сказать «нет» и отослать Фрейю играться в куклы глава дома Ньерда не то, чтобы не могла, но опасалась, что тем самым нанесет дочери непоправимую обиду, которую та не забудет ей никогда. Особенно, если до конца дней своих останется незамужней, что было уж совсем утрированно, но в целом, недалеко от правды.
Не в силах справиться с хаотичным роем своих мыслей, большинство из которых грозили плохим концом Фрейе, Лойи и всему дому Хель, Гудрун выдохнула, аккуратно положила откопированные документы в файл, а затем и темно-синюю папку, убрала ее в ящик, откинулась в кресле и философски заключила:
- Ну, пиздец, - это выражение очень четко охарактеризовывало вообще все, что привычно происходило вокруг Гудрун. Хаос, разрушения, кровь, боль, насилие, слезы, сопли, слюни и, конечно, неудачные браки детей. А в том, что этот брак будет неудачным, женщина, не то, чтобы не сомневалась, она попросту не допускала иной мысли. Не то, чтобы дочь Ньерда была в восторге от своего союза с Рагнаром, но учитывая обстоятельства, следовало признать, что Гудрун повезло и так прикрывать ей спину, как это делал ее муж, не мог бы никто. Любила ли она его? Быть может. Но это чувство между ними было даже не вторично, а многим-многим больше. Прежде всего прочего, шло умение работать в команде и ощущение того, что в своем единстве они достигли целостности. Такие отношения не выстраивались на базе сопливых романтичных мечтаний девочки-дурочки, грезящей о мальчике-супермене. А ничто иное руководить Фрейей в этой ситуации не могло. Не собиралась же она замуж за Лойи из династических или рациональных соображений? Конечно же, нет. Так чем она думала?
Гудрун неторопливо раскладывает документы на дубовом столе и думает о том, как жаль ей, что здесь и сейчас нет мужа. Он бы точно быстро разобрался с этой нелепой ситуацией, которая со стороны больше была похожа на глупую детскую выходку, коих у Лойи с Фрейей было хоть отбавляй. Но Рагнара здесь не было, а тишина сильно затягивалась. Гудрун вела себя так, будто в комнате больше никого не существовало, но, конечно, о существовании дочери, да еще и с такой новостью, забыть было сложновато. Наконец, Гудрун поднимается из своего рабочего кресла, огибает стол, наливает полный стакан чистой прохладной воды, но вместо того, чтобы выпить его, разворачивается к Фрейе и резко плещет в лицо. Стакан оказывается на своем законном месте, Гудрун ждет какое-то время, прежде чем дочь придет в себя и готова будет слушать. Женщина надеется на то, что шок заставит мыслительные процессы в голове ее младшего ребенка работать втрое быстрее, чтобы понять, что именно она собирается совершить, с какой целью и стоит ли оно того на самом деле. В современном мире всегда можно было развестись, Фрейя не собиралась выходить замуж в дом Фригг, но в ее случае, слишком реальным было попросту не дожить до развода, или остаться вдовой. Против последнего варианта Гудрун почти ничего не имела, однако, смерти племяннику, конечно же, не желала.
- Пришла в себя? – тихо интересуется женщина, присаживаясь на край своего стола и шумно выдыхая, - Или пыль, пущенная в глаза псевдо героическими поступками, которые едва не привели тебя к смерти, водой не смывается? – иронии в голосе колдуньи не слышится, потому что этот цирк даже на вялое веселье, способное разбавить тяжелые будни главы дома, не тянул.
- Надо было выдать тебя за Локиссона, пока была возможность, - Гудрун смеется, потому что это в самом деле было иронией судьбы. Не выдать дочь за одного идиота, чтобы она стала женой другого. Ну, разве Ньерд не шутил над ней свои злые шутки за недостаточную почтительность за последние пару лет? – Он, конечно, тоже не семи пядей во лбу, но с ним я бы могла быть уверенной в том, что тебе ничего не угрожает, кроме его злобного веселья над всем, что он видит перед собой, - сын Бродира был чертовым психом, но даже он точно знал, что если с головы Фрейи упадет хоть один волосок, глава дома Ньерда вкатает его в асфальт. Частями. В разных концах земли. Вместе со всем, что ему дорого. Он бы берег новоявленную жену так, что даже ядерный взрыв был бы ей не страшен. Лойи же не способен был обеспечить даже собственную безопасность, что уж говорить о чужой? О формальностях, вроде любви, взаимного уважения и нервах Фрейи, упоминать вообще не следовало. Не было в Исландии желающих посвататься к ее дочери, не знающих при этом, что сотворит Гудрун со своим зятем, если Фрейя хоть раз на него пожалуется, или, помилуйте Боги, придет в слезах. Короче говоря, в аспекте брака единственной дочери, женщина мотивировалась только одним критерием: способностью ее супруга обеспечить ей спокойную, безопасную жизнь. Вот Гудрун была способна ее обеспечить всем своим детям. Как показала практика, она способна была даже достать своих детей с того света, если понадобится. И на меньшее в отношении супруга Фрейи, женщина была не согласна. Совершенно не удивительным было то, что время от времени колдунья подумывала о том, чтобы оставить дочь в доме Ньерда навсегда, обеспечив ее жизнеспособность браком с Асгейром. Вот уж в ком точно можно было быть уверенной.
- Я задам этот вопрос только один раз, - переводя, наконец, взгляд на дочь, спокойно говорит Гудрун, хотя ситуация ее безмерно раздражает. Она не говорит, что будет, если ее не устроит ответ на этот вопрос. Это итак очевидно, - С какой целью? – женщина четко проговаривает каждое слово, впившись взглядом карих глаз в лицо дочери. Ей вообще кажется, что тут говорить не о чем. Надлежит просто сказать «нет», а дальше принимать последствия в виде истерик, непослушания и тайного брака, побега из дома и отказа от собственной дочери, а как следствие, и ее смерти. Но Гудрун клялась себе, что ее дети не будут следовать ее путем и их брак будет следствием их собственного выбора. Кто бы мог подумать, что сдерживать клятву будет так тяжело? Ньерд в самом деле должен был хохотать ныне в своих чертогах.
- Лойи Хельссон думает только о себе, все его заслуги упираются в то, что он красуется перед тобой, он не способен защитить не только тебя, но и себя самого, от него нет толку на поле боя, он безответственный выскочка и самодовольный болван, - кратко резюмирует Гудрун все, что она думает,  а затем поспешно добавляет, - Это не отменяет того факта, что он – мой племянник, я его люблю, не желаю ему ничего дурного и знаю о его положительных качествах, но сейчас мы говорим о браке и твоей безопасности, твоем благополучии и твоем будущем, в котором я точно не пылаю желанием зажигать твой погребальный костер месяца через три-четыре после вашей свадьбы, - брак самой женщины был заключен из соображений ее безопасности, ее будущего и ее стабильного правления. Рагнар подходил безупречно и он полностью оправдал возложенные на него ожидания. На Лойи нельзя возлагать никаких ожиданий вообще, потому что Гудрун заранее знала, что он их не оправдает.
- Итак?

+1

4

И где взрыв? Почему до сих пор не выбиты стёкла, телекинезом не снесены с мест все предметы, почему Гудрун даже не кричит? В самом деле, Фрейя могла ожидать всего, чего угодно, в том числе и немедленного начала Третьей Мировой, но только не гробового молчания. Мама словно выключилась, продолжая бессловесно сидеть за столом в ожидании подзарядки. Колдунью мучило желание сдвинуться со своего места и попробовать еще раз обратить на себя внимание матери, которая, судя по всему, либо не расслышала, либо не захотела расслышать её слов, но вместо этого Фрейя решила просто подождать. В конце концов, это действительно была та информация, которую Гудрун необходимо было хорошенько переварить.

А, впрочем, не она ли первая стремилась к тому, чтобы отношения между дочерью и племянником наладились и всеми возможными способами пыталась их подружить? Колдунья прекрасно помнила, какие отношения связывали, или вернее будет сказать разделяли их с Лойи вплоть до подросткового возраста. Это была почти война, в ходе которой в поле боевых действий превращалось все то, что находилось в непосредственной близости от двоих детей, и обе их семьи, с Гудрун во главе, старались найти средство их с кузеном примирить и подружить. Как бы Фрейя ни силилась, вспомнить, чем именно её так уж сильно раздражал человек, с которым она теперь хочет связать свою жизнь, она не могла, однако в том, что считала его совершенно несносным, могла быть уверена. И не убеждала ее в обратном только бабушка, которая предпочитала говорить, что когда-нибудь всё наладится как-то само собой.
Ну, что же. Все действительно наладилось, пусть и даже в большей степени, чем родители могли себе предположить. Да что там – в большей, чем они сами могли себе предположить, даже когда лет десять назад честно пытались сойтись на почве формирующихся тогда общих интересов. Как назвать то, к чему они подошли сейчас – фатум, судьба, высшее предназначение или просто любовь, – Фрейя не знала и, что самое поразительное, даже не хотела задумываться. Чтобы это ни было, её все полностью устраивало, и матери надлежало если не обрадоваться за нее, то хотя бы смириться. Да, колдунья понимала, что Гудрун, вероятнее всего, это удастся с трудом, но ведь подобная реакция имела место быть исключительно в свете событий последнего месяца. Жалкий месяц – реши вдруг они пожениться чуть раньше, и мать бы, наверное, даже обрадовалась тому, что отдаёт её не кому-то чужому, а родному племяннику, которого, как думала Фрейя, та до последнего времени точно считала наиболее любимым из всех.

Услышав, как мама коротко и крайне емко резюмировала ситуацию, девушка с трудом смогла сдержать смешок и, сложив руки под грудью, продолжила ждать более развернутой реакции. В конце концов, если всё, что собиралась сказать Гудрун, это "пиздец", то ситуация даже не грозила выйти из-под контроля. Ну, да, можно, наверное, назвать и так, особенно с позиции взволнованной родительницы, хоть Фрейя и не могла до конца понять причину ее избыточных нервов.
А потом ей в лицо выплеснули воду. Это было... довольно неожиданно. Настолько, что колдунья даже на какие-то секунды рот раскрыла от удивления. Шок, правда, быстро прошел, Фрейя стерла остатки воды с лица и глаз ладонями и, стряхивая с них капли, отстраненно заметила: "Не горячий кофе, и на том спасибо". Оставалось тихо радоваться, что у Гудрун под рукой не было бутылька серной кислоты, потому что на нервах она могла учудить вообще что угодно. Но до тех пор, пока обходилось без насилия и угроз для жизни, всю их беседу вполне можно было считать достаточно душевной.

– Я с самого начала разговора в себе, – Фрейя пожала плечами, не отводя взгляда от матери. – И на зрение не жалуюсь.
Эту песню колдунья уже слышала на совете. Что-то про героические поступки, которые, в общем-то, ни она, ни Лойи, таковыми не считали, про замутнённый разум и одним Богам известно про что ещё. Ожидаемо. Не удивительно. Но все ещё слегка обидно. А уж упоминание сына Бродира она и вовсе намеренно пропустила мимо ушей. Зачем вообще комментировать то, что не случилось и уже совершенно точно не случится? Глава клана Локи прямо и достаточно по-доброму спрашивал ее мнения по поводу брака с одним из собственных отпрысков, и отказом ему, что тоже следует учитывать, ответила даже не Фрейя, а сама Гудрун. Фрейя только обещала подумать над этим вопросом. Если бы мать действительно хотела, она бы давно могла выдать ее замуж вообще за кого угодно – хоть за вечно молчащего Бриньяра, хоть за любого колдуна из мало-мальски подходящей семьи среди консерваторов. А значит она не хотела, не собиралась, не строила никаких планов, которые могла бы сейчас своим решением колдунья разрушить и подставить не только Гудрун, но и весь клан вместе с ней. Нет. А значит она вольна была выбирать сама. Какие теперь уж могут быть претензии?

Слушая до конца весь поистине душераздирающий монолог Гудрун о том, что она думает о Лойи и о их возможной свадьбе, Фрейя даже бровью не повела. Новость сомнительная, удивляться нечему, для того, чтобы подготовиться морально время было, а все волнения следовало оставить за дверью кабинета, и, пусть девушка и думала, что сделать это у нее не выйдет, прямо сейчас она очень четко осознала, что бояться уже нечего. Потому что решение уже принято и абсолютно ничье мнение, даже матери, как самого близкого человека, она учитывать в этом смысле не намерена.
– Лойи Хелльсон – единственный человек к Исландии, за которого я на самом деле готова выйти замуж. Единственный человек, в котором я уверена больше, чем в себе самой. Единственный в моём окружении, у кого нет претензий ни к моему образу мыслей, – девушка выразительно посмотрела на мать. – Ни к моему поведению, ни к моей способности трезво рассуждать. А ещё я его люблю. Этого достаточно?
Она вопросительно приподнимает бровь, и наконец снова начинает дышать. Фрейя и не заметила, что всю свою пламенную речь она произносила на выдохе.
– Если тебе необходимо обозначить чёткую цель, то с целью быть счастливой хотя бы какое-то время и умереть в один день. Наша вельва, правда, имеет что-то против этого и, как ты помнишь, намекает, что я всё-таки отойду к Богам первой, но не берусь утверждать, что она права, – колдунья сглатывает комок в горле и продолжает. – Как ты понимаешь, я уверена, что счастливой меня может сделать только один человек. И это он.

+1


Вы здесь » Lag af guðum » Настоящее » Are you fucking kidding me?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC