03/12:
полная хронология игры доступна для ознакомления здесь

Lag af guðum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lag af guðum » Настоящее » Carpe diem


Carpe diem

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

CARPE DIEM

Так устроен мир, что нет для него конца. Говори со мной легко, не скрывай лица, будь свободен, как птица, но клетки не отрицай, верь кольцу, но помни надпись внутри кольца. Говори о тех, кто держит, о ком болит, говори о том, что глубже могильных плит, у'же самого тесного часа, черней земли, говори о любви - мы истлеем, она взлетит.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

Участники эпизода: Лойи и Фрейя
Время и место действия: 21 июня 2017, Мидсаммер.
Краткое описание событий: Один из праздников колеса года – прекрасный повод ещё на одну ночь забыть о том, что мир вокруг сходит с ума и заняться чем-то более приятным. Например, чуть раньше срока реализовать планы по расширению культурных горизонтов Фрейи. Если не сейчас, то когда?

http://funkyimg.com/i/2Agtj.gif

0

2

Все более или менее просто. Надо понять, что ситуация совершенно вышла из-под контроля, что она больше не в твоих руках, что ты не за рулем а, в лучшем случае, где-то на пассажирском сидении, а в худшем - в вагоне метро в час пик, когда не видишь вокруг ничего, кроме лиц таких же как ты отупевших от беспомощности людей. Не можешь ничего сделать - не делай. Расслабься и постарайся получать удовольствие, а если нет, просто расслабься. Впрочем, Лойи имел весьма теоретическое представление об этом общественном транспорте: в Исландии его построить так и не удосужились. Что касается всего остального мира - он все еще оставался ничуть не ближе и не доступнее Марса. Потому что слишком рано для отпуска, а больше, чем краткий отпуск получить все равно не выйдет.
И все же, когда он наконец нашел в себе силы признать очевидное, одной проблемой стало меньше. Еще вчера либералы, ублюдки и клановая война занимали голову Лойи чуть более, чем полностью. Сегодня он проснулся с ясным осознанием того, что теперь это не его забота. Он ведь не глава клана, не жрец, в конце концов, тогда почему его лично должны волновать отступники, оскорбляющие богов? Тем более, оскорбляющие людей, пусть даже эти люди - дорогая тетя Гудрун. Всеотец говорил что-то про защиту истинной веры, это он помнил, но разве истинной вере мешают чьи-то идиотские слова? Разве для истинной веры это угроза? Еще оставался вопрос с непонятной экспериментальной заразой, использовать которую в качестве оружия, решил отец. Развеять по гуляющему в голове ветру еще и эту проблему оказалось немного сложнее: здесь уже не только вера, но и просто знания, оставшиеся от курса эпидемиологии, пройденного в самом начале обучения, били тревогу. Так что пришлось импровизировать: убедить себя, что отец и Альда, которые этот курс тоже слушали в свое время, в итоге решат ограничиться старой доброй магией проклятий вместо того, чтобы играть с огнем. И в который раз напомнить себе о том, что единственное, что сейчас может сделать он сам - это удобно расположиться в кресле, устроить на коленях большое ведро попкорна и ждать сеанса.
Метафорически, разумеется, потому что провести праздник даже в самом удобном кресле было бы преступлением. Почти таким же тяжким, как провести его в толпе других празднующих. Тем более, что его там ждали. Лойи не пошел в святилище в часы, отведенные на торжественное мероприятие. Не хотел сегодня смотреть на кровь. Не хотел чувствовать рядом даже самое дружественное плечо. Не хотел слышать освященные веками и набившие оскомину формулы, которые будут произносить жрецы. Не хотел вплетать свой голос в общую молитву. Владычица Нильфхейма ревнива и обидчива, но сегодня - Лойи знал - она поймет и простит. Что касалось людей, их мнение не слишком волновало его, особенно сейчас. Кроме одного, особенного.
Фрейе он написал ближе к вечеру. Честно говоря, понятия не имел, собирается ли она отметить середину лета как следует, или вчерашнее сборище и ей испортило аппетит на праздники. Да и не слишком задумывался об этом. Просто знал, что хочет провести эти часы рядом с ней, и знал, как он должен это сделать. И надо было бы усомниться, но не получалось, так что он просто лаконично пообещал, что на этот раз не будет ни иноверцев любого толка, ни разговоров о политике, и предложил встретиться через несколько часов. Ему нужно было еще немного времени на подготовку.
В назначенное время остановив машину в назначенном же месте, Лойи понял, что со стороны, должно быть выглядит довольно глупо. Даже не потому, что завалил весь салон цветами - однозначно мертвые, они в последний раз отдавали этому миру свой аромат - так что стекла пришлось опустить, чтобы ненароком не задохнуться. Скорее потому, что с самого начала этой встречи нервничал, как школьник на первом свидании. Впрочем, у него не было возможности как следует поволноваться на предыдущих, отвлекали то удары по ребрам, то огонь, который очистил душу так, что мутноватая до того ненависть сияла теперь как новенькая монетка - а теперь был вполне законный повод наверстать упущенное.
- На всякий случай, - поспешил заверить Лойи сразу, как Фрейя вышла ему навстречу, - не буду обещать, что тебе понравится, чтобы не испугать заранее.
Он взял ее ладони в свои и прикоснулся к ним губами. Выглядело, наверно, совсем не по-братски, но пусть. Пусть смотрят, пусть докладывают Гудрун, если хотят, пусть обсуждают, пока не надоест. Делать тайну из этих отношений было бы не просто глупо, а еще и оскорбительно. На одной из рук кузины оставался отчетливый шрам, с которым не смогли справится ни жрецы, ни целители. Лойи провел по нему пальцами и нахмурился, но быстро отбросил лишние для этого дня мысли, и улыбнулся ей опять.
- День сегодня особый, - как чертовски сложно не сбиваться на такие вот банальности, когда надо сказать много, намного больше, чем помещается не только в словах, но и вообще в голове, - так что я подумал, это отличный повод не ждать, а познакомить тебя с хм... Матерью. И сообщить ей о нашем решении.
Где-то на этом месте он вспомнил, что Эльву, как и Оддгейра, в известность поставить не успел. "Не успел" это, правда, было довольно условным, но желания поговорить по душам с родителями почему-то до сих пор не было. Впрочем, разве не важнее получить сейчас совсем другое благословение?
- Если ты еще не передумала, конечно.

+1

3

День не задался с самого начала. Ночь после совета Фрейя провела дома у лучшей подруги в Хабнарфьордюре, и если бы не праздник, то она бы погостила у Петрины и её родителей подольше: атмосфера там сейчас куда больше напоминала семейную, чем в поместье Ньердов, и это действовало в некотором смысле успокаивающе. Во всяком случае, в их доме то и дело не вспоминали про войну, про то, кто в ней виноват, и вообще не обвиняли Фрейю ни в чем, несмотря на то, что всю историю знали с самого начала. В этом смысле Фрейя подруге даже где-то завидовала: ее семья не была обременена властью, а значит все их личные воззрения зависели не от того как положено, а от того, как они считают нужным. Похвастаться этим относительно своих родителей и братьев колдунья не могла. И именно с этим было связано испорченное на сегодня настроение.

Стоило ей приехать домой, стоило только переступить порог, как все, казалось, началось заново. И ладно родители – и отец и мать в это утро были заняты своими делами, но её тут же поймал Магнус. Брат был человеком, с которым невозможно спорить, только слушать и медленно умирать от общего уровня занудства, звучащего в его голосе. Он не обижал, не оскорблял, даже жизни, в сущности, не учил, просто кошмарно раздражал разговорами в пользу бедных. Фрейя была уверена, что он, конечно, призывал к миру в семье не только её, но и мать, и всех остальных домочадцев, но не понимала, почему он считает, что от неё здесь что-то зависит. Гудрун, по её мнению, очень внятно дала понять, что в вопросах межклановых отношений скользко и без сопливых, а устраивать истерик колдунья и не собиралась. А потом на почву, хорошенько подготовленную Магнусом, ступил Асгейр, и это была его большая ошибка. У Фрейи и так со вчерашнего вечера было к брату, который начал вести себя как-то совершенно нетипично, ведясь на однозначное мнение матери, много вопросов, а тут он и вовсе пристал с нравоучениями, не дав ей даже как следует собраться для поездки в храм. Их беседа продолжалась почти полчаса, и велась на настолько повышенных тонах, что обслуживающий персонал не просто в это время предпочитал обходить этаж с покоями наследников стороной, но и вовсе не стремился подниматься наверх из рабочих помещений. Финальной точкой стало то, что доведенный до ручки Асгейр начал обещать сестре, что обеспечит её безопасность даже против её воли и что выдаст её замуж и закроет дома у супруга с тем, чтобы она вела себя нормально, а не вляпывалась в сомнительные истории. Надо ли говорить, что Фрейя, заявив, что со своим замужеством уже справилась сама, тут же вылетела из комнаты, а после и из дома в общем, чтобы, пусть раньше времени, но отправиться в Святилище, лишь бы больше не слушать этого бреда.

Весь остальной день она провела вдвоем с Гуннаром. По-хорошему, ей следовало бы в праздник посетить хотя бы несколько храмов, благодаря Богов за своё воскрешение, но желания куда-то ехать уже не было, поэтому она решила, что вполне хватит Фригг, в Святилище которой она заглянула рано утром, и Владыки. В конце концов, представители Высших Сил вряд ли сильно огорчаться, если она навестит их в другой раз, когда будет молиться хотя бы искренне. Впрочем, разговоры со старым жрецом всё-таки помогали: он мыслил другими категориями, далекими от того, чтобы обвинять кого-то в необдуманности шагов, и, хоть и был довольно странным, но умел в какой-то своей манере поддержать и направить. Именно поэтому к тому часу, когда ей написал Лойи, она уже достаточно пришла в себя, чтобы не срываться на непричастных людей, и легко согласилась. Это, пожалуй, было лучшее продолжение не самого приятного дня, к тому же, она была слишком рада, что, даже выслушав столько неприятных вещей от Гудрун и Асгейра, её он все равно хотел видеть. А мог бы уже сто раз передумать иметь вообще какие-либо отношения с этой семьей. Вполне возможно, это всё были пустые и притянутые за уши переживания, но они Фрейю беспокоили, и бороться с собой она не могла.

Всё-таки, когда в анамнезе не было планов по разорению логова охотников или недавнего воскрешения, ожидание встречи проходило иначе. Не то, чтобы она сильно волновалась, но последний час не могла усидеть на месте от слова совсем. К тому же, до недавнего времени, она и вовсе не могла с полной уверенностью говорить о том, в каких они с Лойи отношениях, а теперь всё резко, может даже слишком, прояснилось и лишило её одного повода переживать, обеспечив множество других, но куда более приятных. К тому моменту, как машина кузена, наконец подъехала на место, улицы почти опустели – сегодняшний вечер должен быть ознаменован кострами и шумными гулянками, поэтому люди предпочитали кучковаться где-то подальше от города, где уже совсем скоро начнётся самое интересное. Но Фрейя подозревала, что у них другие планы. И оказалась права.

– Хочешь испугать уже после того, как понравится? Если меня сегодня никто не будет пытаться убить, то уже не страшно, – рассмеялась Фрейя, подходя поближе и с интересом рассматривая заваленный цветами салон.
Убедившись в том, что особенные чувства она не придумала себе сама, Фрейя перестала думать о каком-то стеснении. В конце концов, ей было все равно, кто и что может подумать, да и в любом случае рано или поздно узнают все. Скорее рано, потому что Асгейр, наверное, уже мог доложить всё матери, раз уж в последнее время он стал таким послушным сыном. Однако разговаривать с Гудрун пока не хотелось (а если честно – не хотелось совсем, потому что подходящего момента для такой новости она придумать пока не могла), и Фрейя планировала избежать этого хотя бы в ближайшие дни. А если уж узнает сама – то пусть. Она не оправдывалась за стычку с Гулльвейгами, а уж в этом случае и вовсе не собиралась выслушивать никакие обвинения и ничего объяснять. Перехватив ладони Лойи и спрятав от его взгляда шрам на ладони, который теперь останется вечным напоминанием о христианской магии, она коротко поцеловала его в уголок губ и кивнула.

– Мы поедем в Святилище? – вопрос, наверное, не требовал ответа, но сначала Фрейя вообще на секунду не поняла, зачем знакомить её с тётей, если они уже знакомы почти двадцать шесть лет, и только спустя пару секунд до нее дошло, с какой именно Матерью Лойи решил её познакомить. По коже прошёлся холодок. – Прекрасно, Мидсаммер – отличный повод поблагодарить и её за то, что я вообще жива после того яда. А что я должна буду делать? И как это вообще... происходит?
В голове крутился миллион вопросов, и почти все из них казались какими-то детскими, но что поделать? Ритуалы и порядки дома Хель были для Фрейи тёмным лесом, в которой она никогда не совалась и не хотела соваться, а теперь ей предстояло не только просто посетить храм вместе с Лойи, но и со временем стать частью традиций их клана, а значит пора было начинать разбираться в этом вопросе. Хотя у неё ведь всегда будет Эльва, которая как никто другой сможет подсказать... Да, определённо, ей нужно было поговорить с тетей, пока ещё один повод для волнений не занял ее голову целиком.

– Передумала? – Фрейя вопросительно поднимает брови и у нее на секундочку перехватывает дыхание. Да, думала она, конечно, много, вот только варианта "отказаться" в её размышлениях не было. Петрина, правда, смеялась, что она сбежит перед самой церемонией от страха, но до этого было ещё далеко, да и там её уже будет кому успокоить.
– Даже не думай об этом, – хмурится она, подходя к машине и приоткрывая дверцу, а после, на секунду задумавшись, улыбаясь оборачивается. – И не надейся.

Запах свежих цветов чувствуется уже в нескольких метрах от салона, а когда Фрейя подходит поближе её и вовсе буквально сносит ароматом. – Такое чувство, что ты решил собрать урожай с оранжереи Эльвы. Неужели Хель, как обычная девушка, любит цветы? Теперь я волнуюсь, что в ней столько человеческого, что не ровен час она заревнует и не захочет тебя отпускать жениться.

+1

4

Не пришлось объяснять, с кем и куда они едут знакомиться, не пришлось объяснять, зачем. Наверно, в любой другой ситуации Лойи уже начал бы тихо паниковать и пытаться просчитать возможность создания артефакта или применения другой магии с целью скопировать способности Натана, ньордского жреца. Сейчас такое понимание казалось не более, чем еще одной гранью правильного выбора. Хотя выбора ли? Он ведь и не думал выбирать ту, которую назовет своей женой: возвращение Фрейи в его жизнь стало снегом на голову, невероятным совпадением, безумным инсайтом. Кто-то, наверно, сказал бы, что судьбой, но нет, иначе Альде бы обязательно сообщили свыше, а она сама вряд ли стала бы скрывать от брата.
Он кивнул на вопрос, ответ на который кузина и сама уже знала, а вот с остальными выходило сложнее.
- Не бояться Ее, - было первым, что он выпалил. И тут же понял, что слишком уж упрощает. Для него самого в этом действительно не было ничего слишком сложного. Немного противоречиво, но когда с детства воспитываешься в этом духе, такое кажется вполне естественным, и не вызывает неразрешимых вопросов. Но стоит облечь в слова, для того, чтобы объяснить кому-то, вся эта философия грозит рухнуть, как карточный дом. Именно потому, что есть вещи, которые и не должны быть озвучены, только поняты. - Знаешь, я постараюсь объяснить, но не уверен, что получится понятно.
Было бы значительно проще, если бы существовал четкий и ясный свод правил. Приходи в святилище в строго определенное время и соблюдай дресс-код. Приноси в дар то и это. Обращайся к Богине такими словами. Кажется, нечто подобное сделали со своей верой христиане, а может быть, их бог и в самом деле помешан на правилах и педантичен, как эпилептик. Зато всегда знаешь, как ему угодить. Нет, здесь такого не будет, никаких предписаний, а вместе с этим и никакой уверенности, если только она не рождена в самых недрах души. Лойи завел машину и вырулил на трассу, все еще думая, как бы объяснить так, чтобы все не стало еще менее понятно. И как раз тогда Фрейя сама подбросила ему подсказку.
- Не цветы, - он покачал головой с улыбкой, - думаю, ей скорее нравится смотреть за тем, как они умирают на алтаре. Звучит, конечно, жутковато, но ведь это естественный ход вещей. Альда всегда говорила,
что Ей нужно нести высушенные розы, но мне кажется, это не так. Просто люди боятся смотреть Ей в глаза, поэтому прикрывают смерть хотя бы таким напоминанием о жизни.

О том, что жизнь без смерти перестает быть жизнью, рассказывать обычно бесполезно. Покивают, конечно, кто-то восхитится глубиной мысли, кто-то припомнит законы диалектики, но дальше согласия или спора разговор не зайдет, и едва ли когда-нибудь придет к пониманию. Для понимания нужно что-то большее, чем умные формулировки. В конце концов, большинство предпочитают синицу в руках, и единственное, что у них по-настоящему есть - это их жизнь. Кто же будет рад, что рано или поздно это у них неизбежно отберут?
- Люди боятся смерти, и это тоже нормально и естественно. Страх смерти не обидит Владычицу. Только ее отрицание, попытки убежать и найти убежище даже от мыслей о ней, как ребенок, который уверен, что хорошо спрятался, когда закрыл глаза: я тебя не вижу - значит ты не видишь меня. Тот, кто так поступает, не просто заблуждается, он лжет, пусть даже пока что только себе самому. А ложь, - и все-таки причудливо тасуется колода: дочь Локи была полной противоположностью своего отца, - вот ее Хель по-настоящему ненавидит.
А вот выводы, к которым пришла кузина, опираясь на все те же цветы, заставили Лойи от души рассмеяться. Может, кое-кто и считал себя невестами богов, но для Владычицы ее клан был ее детьми, и вряд ли в этом у нее могли быть конкуренты. 
- Все-таки боишься. Ну признайся, хоть немного, правда же?
Здоровая реакция нормального человека, которого пытаются приобщить к пониманию смерти. Лойи еще по школьным, кажется, годам помнил готов, которые вместо того, чтобы держаться от смерти на почтительном расстоянии, едва ли не признавались ей в любви - вот те и в самом деле пугали. Они, правда, мало что понимали в том, о чем кричали на каждом углу. Уж точно намного меньше Фрейи. Только кто-то очень проницательный вместо жестокости и равнодушия может обвинить смерть в том, что она ревнива. Можно смеяться - а вот поспорить сложно.
Впрочем, отпускать Она и в самом деле не любила, именно как любящая мать. Это был непростой момент, щепетильный даже. Сейчас Фрейя была пятой в очереди наследования, а он - четвертым, и привести молодую жену в свой дом вполне соответствовало бы не только логике, но и традиции. Но стоило вспомнить, что Свейн пока что остается на счету лишь по какой-то нелепой трусости, которая в свое время помешала вовремя привести в исполнение приговор, и все становилось уже отнюдь не столь однозначным. Интерес Лойи к этой очереди стремился к нулю, но даже больше, чем возможность превратиться когда-нибудь в главу клана, его пугала даже призрачная необходимость присягнуть Гудрун или Асгейру. Так что, пожалуй, стоило бы обсудить этот вопрос, но пока что он лишь осторожно заметил.
- Владычица всех принимает под свою опеку. С особой радостью - тех, кто приходит к ней добровольно, -  как говаривал Тейнгиль, разница лишь в том, окажется ли приходящий к Ней у алтаря или на алтаре. Те, кто упрекают медиков в цинизме и слишком черном юморе, просто никогда не имели дело с профессиональными жрецами. - Она будет тебе рада. Они ведь сами хотели этого, они все, - он неопределенно махнул головой куда-то в сторону Асгарда: не было необходимости объяснять очевидное. - Иначе слишком много совпадений для простого совпадения.

+1

5

Каждый клан руководствовался некоторой идеологией, порою предполагающей принципы малопонятные другим домам, и здесь важно отметить, что не всегда официальная политика клана действительно была продиктована тем или иным Божеством, а не интересами людей, стоящих у власти. Именно поэтому довольно часто существовало ощутимое расхождение между тем, как стороннему колдуну представляется правильный церемониал обращения к чужому Богу, и тем, как он должен, в сущности, выглядеть на самом деле. Взять даже клан Ньерда: прославленный сквозь века как весьма воинственный дом, сокрушающий своих врагов, он находился под покровительством доброго Морского Владыки. И ни его владения в чертогах Асгарда, ни легенды о нём повествующие – ничто не предполагало даже принесения массовых кровавых жертв. Тем не менее, среди менее посвященных представителей колдовского сообщества издавна были распространены истории, повествующие о частых жестоких расправах по славу Ньерда, поддерживаемые леденящими кровь историями о масштабных ритуалах дома, несмотря на то, что на самом деле подобные проводились крайне редко.

В понимании Фрейи, абсолютно все обряды дома Хель должны были быть завязаны на разного рода классической некротике и крови и сопровождаться определённым флером страха и таинственности. Чего она ожидала от Святилища? Где-то на уровне подсознания, скорее всего, алтаря, с которого уже не смыть въевшиеся кровавые отпечатки, костей по углам, паутины или ещё чего-нибудь в духе привычного антуража фильмов ужасов. Энергетика смерти была для нее чужеродной, и это вызывало вполне обоснованные опасения и даже страх, отделаться от которого не выходило, даже слушая обстоятельные ответы Лойи.
– Насколько это возможно – не бояться Её саму? – Фрейя на какое-то время погрузилась в себя, пытаясь найти где-то в глубине ответ на этот вопрос. – Я пока не понимаю одного. Значит ли всё, о чем ты говоришь, что надо жить ожиданием смерти? Я довольно неплохо осознала, что смерть в некотором смысле есть начало нового, но... надо же с достоинством закончить старый круг? Не может быть такого, чтобы Хель одобряла стремление к смерти, тогда в вашем клане было бы слишком много самоубийц, а я такого не припомню.
Пожалуй, это был один из основных вопросов, навязчиво крутящихся в голове колдуньи – она, в силу обстоятельств, уже приняла неизбежность смерти, но жизнь только ради неё Фрейе казалась непонятной и почти бессмысленной. Впрочем, существовала же среди многих колдунов тенденция стать воинами только для того, чтоб после смерти соединиться со Всеотцом в Асгарде, так что допускала она что угодно.

– Боюсь, и не немного, – виновато улыбается она, пожимая плечами в ответ на смех кузена. – Я знаю, что такое быть непрошенной гостьей в царстве Хель, и это меня пугает. Это напоминает галлюцинацию, но во время ритуала воскрешения, пока все читали какие-то свои молитвы, я видела в том числе и ворота в Хельхейм, и кровавого Гарма. Я даже не знаю, какими словами можно передать тот ужас и тот могильный холод, пробирающий до костей, которые я там испытала. А ведь с Владычицей мне встретиться даже не довелось.
Из всего её короткого путешествия между мирами преддверие царства мёртвых и впрямь казалось Фрейе самым пугающим из того, что она когда-либо видела. Пугающем не на физическом уровне, а на совершенно другом, нематериальном и почти необъяснимом. Впрочем, раз уж Хель так не любит ложь – пусть слушает, как есть на самом деле. Признавать свои страхи Фрейя умела, а это, на её взгляд, было первым шагом к тому, чтобы с ними как-то совладать.

Вообще, если по ней было не слишком заметно, что она напрягается, когда разговор касается ритуалов Хель и всего, что с ней связано – уже это можно назвать почти подвигом. Фрейя и предположить не могла, что когда-нибудь соберётся замуж именно за представителя этого клана, даже прокручивая в голове все возможные варианты – и вот как складывается судьба. Она не просто собирается связать себя браком, но хочет и готова это сделать, несмотря на то, что для полного понимания их принципов ей понадобится отнюдь не пара месяцев.
– Принимает и больше уже не отпускает, – кивает Фрейя, вспоминая легенду о Бальдре. Пути назад из Хель всё-таки нет. Есть только возможность до Нифльхеля так и не добраться. – Жрецы всегда говорят, что браки – это договоры между Богами. Знать бы только, о чем они там договариваются. Или уже договорились.

Будет ли ей рада Хель? Нормально ли вообще хотеть, чтобы тебя гостеприимно приняла сама Смерть? Фрейе начинает казаться, что даже сегодняшняя их экскурсия в храм не обойдется без чего-то необычного, если уж даже разговоры на пороге начинают напоминать какую-то проверку на вшивость.
Впрочем, если это необходимо и если она ещё прошла недостаточно, то отступать уже поздно. С лёгкой ноткой обиды колдунья думает о том, что, если уж не вельвы, которым она сама запретила раньше времени рассказывать ей о грядущем, то уж Владыка мог бы намекнуть, что её ждёт не только война за истинную веру. Но куда там Высшим Сферам до мелких переживаний их детей.

– А ты когда-нибудь сам Её видел? – они уже съехали с трассы, значит Святилище совсем близко, и беспокойство начинает накрывать Фрейю уже ощутимее. Она не боялась встреч с Богами, во всяком случае с теми, с которыми ей довелось видеться, но Хель – это совершенно другое, не ласковые Фрейр и Ньерд. Тем более, что она, кажется, всё ещё нарушает главное правило – не бояться Владычицы, а во что это может в итоге вылиться – неизвестно.

+1

6

- Это возможно. Наверно, возможно.
Сложно было сказать с уверенностью. Конечно, он надеялся, что когда долгожданная встреча, наконец, состоится, не отведет глаза от любимого полумертвого облика богини, не начнет заикаться или наоборот нести чушь, как это получалось само собой, когда он нервничал. Дальше надежды дело не шло, так что беспокойство сестры он неплохо понимал. А еще можно было успокоить себя мыслями о том, что Хель милосердна и сострадает. Если только заставить себя забыть, что боги понимают милосердие и сострадание совсем не так, как люди.
Как-то не так он объяснял, наверно. Во всяком случае, те выводы, которые сделала сейчас Фрейя, чуть не заставили Лойи въехать прямо в кювет, зачем-то вывернув руль от неожиданности.
- Жить ожиданием? Ну уж нет, оставим это христианам, - которые и в самом деле умудрились превратить всю жизнь в одну только подготовку к смерти и тому, что ждет за пределом. Разве не абсурд? - Слушай, нет ведь никакого смысла в том, чтобы жить ради смерти. Это же то же самое что, ну... уикэнд ради понедельника. Он все равно наступит, но разве это повод потратить выходные на подготовку к еще одной рабочей неделе? Помнить о смерти и смириться с ней - значит жить на полных парусах, а не бояться каждого своего шага, просто потому что можешь оступиться.
Свет кажется ярче, когда рядом лежит тень. Жизнь приобретает смысл, когда не забываешь, что она далеко не бесконечна, и слишком многое надо успеть здесь, до того, как окажешься там. Думал ли он когда-то о том, чтобы достойно что-то там закончить? Нет, вряд ли. Так же как и о том, чтобы умереть красиво или просто как положено. Рано или поздно любое кино закончится, и чем интереснее, тем оно заканчивается быстрее. Но ведь это не повод толпиться у выхода, начиная с середины сеанса. Так же как и засиживаться после финальных титров. Все должно идти своим чередом. И все должно случаться вовремя.
- Может быть, потому что ты не должна была оказаться там. Владычица знает, когда пришло время, она зовет, и тогда тебе нечего бояться, но до этого люди должны оставаться в Митгарде, а не бродить в Ее владениях. Даже жрецам и вельвам такое не дается легко, - невозможно сказать наверняка, как с Фрейей случилось именно то, что случилось. Чем больше Лойи думал об этом, тем меньше он понимал. Надо было бы спросить у кого-то поумнее, но до тех пор оставалось только догадываться, и любовь Владычицы к правильному запланированному порядку вещей была, пожалуй, единственным правдоподобным объяснением. - Может быть, поэтому ты и смогла вернуться.
Где-то здесь начиналась дорога, известная немногим. Машина уверенно свернула с трассы, и теперь на тихий ход можно было не рассчитывать. А казалось бы, магия способна справиться и ухабами на этом пути. Или это какая-то, понятная только местным жрецам аллегория жизненных препятствий по дороге к всеобщей обители? Надо уточнить у Тейнгиля, а пока что вести аккуратнее, чтобы не заглохнуть на полдороге к последнему приюту, а то красивая метафора будет безнадежно испорчена.
- Может, поэтому и с поля боя она так спокойно отпускает многих в Вальгаллу. Поэтому не одобряет тех, кто бежит к ней, как только сталкивается с какой-то трудностью в жизни, не дожидаясь, когда Она сама протянет руку. Искать в смерти спасение или ответ на все вопросы так же нелепо, как прятаться от Ее зова.
О самоубийцах Лойи много мог рассказать. Вопрос, правда, был скользким, хотя бы потому что суицидальное поведение было не только его академическим интересом, но и практической точкой приложения усилий. Хель никогда не была однозначной дамой с простым характером. Конечно, не любила беспардонного нарушения естественного порядка вещей, но и когда те, кто уже должен был прибыть, медлят, не любила тоже. Невидимая, едва ощутимая на интуитивном уровне грань: не пытаться забрать, но и не навязывать лишнее.
- Договоры... Звучит так, как будто боги только и думают, как бы выгоднее продать кого-то из своих детей. Что если все проще, и они просто рады за нас? Мы ведь не предаем их, верно? Навсегда остаемся их детьми.
А может быть, они не продавали, а покупали. Чего стоила жизнь Фрейи ее матери, об этом уже наслышана вся Исландия. Но кто знает, не внес ли свою долю еще и ее Отец. Об этом Лойи говорить не хотел: звучало не слишком красиво. Да и какая теперь разница, если все наконец встало на свои места?
Святилище теперь было совсем близко, а все эти разговоры сестру отчего-то ничуть не успокаивали. С одной стороны - чего же ты хотел? - это было вполне объяснимо, в конце концов, Хель - это не Фригг, чтобы стремиться в Ее объятия, с другой - запугивать кузину было интересно лет до десяти, теперь же он хотел добиться немного другого эффекта. И при этом - не лгать. Нетривиальная задача, что и говорить, особенно если считать, что и сам он толковал клановую философию в весьма своеобразной манере, так что едва ли его суждения о ней могли быть эталонными.
Как будто ответом на эти его мысли прозвучал новый вопрос. Лойи внимательно посмотрел на сестру: знала что ли больную мозоль? Нет, не похоже, что старалась специально. И все же. Он отрицательно покачал головой.
- Иногда я просто знаю, что должен делать. Разве это может быть чем-то, кроме Ее руки? Она любит меня.
В этих рассуждениях, пожалуй, был какой-то изъян, но увы, эта уверенность была едва ли не единственным его щитом, единственным ответом на то, почему богиня ни разу за всю его жизнь не являлась к нему по-настоящему. Чтобы объяснить, наградить или наоборот наказать. Чтобы испытать хотя бы. Не показалась, не заговорила, не прикоснулась к плечу своими холодными мертвыми пальцами. Лойи был готов ко всему, но ничего не было. Только вера в то, что его слышат. Только чувство того, что он не один. Бесценное чувство.
Он остановил машину: оставалось немного пройти вперед, туда, где был скрыт от смертных и почти незаметен любому другому взгляду вход в пещеру. Там обсидиановые своды поглощают свет, а пропитанный магией пол - звуки шагов, там из ращелин, которые уходят, быть может, к корням Игдрассиля, струится холодный, как дыхание Нильфхейма, воздух. Там сложно избавиться от мысли, что каждый живет и умирает в одиночестве, просто случайно пересекая свои пути с такими же одиночками. Сложно - но отчего бы не попробовать? Лойи провел ладонями по струящимся на плечи сестры золотым волосам, взял ее за руку так, что их пальцы переплелись.
- Я буду рядом, Фрейя. Что бы там ни было, я все время буду рядом. Идем?

Отредактировано Logi Helson (2017-12-17 21:57:11)

+1

7

Раз её глупые вопросы уже практически доводили Лойи до того, чтобы попытаться угробить их обоих, резко потеряв управление, то оставалось только догадываться, каких нервов ему будет стоить семейная жизнь. Если они до неё доживут, конечно же. Фрейя заметно стушевалась и, схватившись за ручку над дверью машины, посильнее вжалась в спинку кресла.
– Христианам, как известно, это не слишком мешает, – шрам на ладони на её высказывание не преминул отозваться неприятным уколом несильной, но обидной боли. Она чувствовала себя почти Гарри Поттером, которому нельзя просто так называть имя главного антигероя, или чем-то вроде того, несмотря на то, что, по всей вероятности, ей стоило просто последовать совету Хьердис и не забывать обрабатывать место ожога специальной мазью. – Так значит, вся суть идеологии клана Хель заключается в том, чтобы жить так, будто каждый следующий день – последний? Или я снова не права?

На всякий случай, Фрейя приготовилась зажмуриваться – вдруг её реплика снова заставит кузена забыть про дорогу. Однако, машина продолжила двигаться в привычном направлении, поэтому, чуть погодя, колдунья попыталась объяснить, почему всё ещё пытает Лойи на предмет непреложных истин его родного клана.
– Мне правда важно понять. Иначе как-то это неуважительно, что ли – соваться к Владычице, так и разобравшись толком... Проникнуться этим духом я, наверное, никогда не смогу, – она подняла глаза на кузена и, задумавшись, добавила. – Или смогу, но совсем не сразу. Но начать нужно прямо сейчас.
Она не врала, но, пожалуй, немного всё-таки лукавила. Ей было страшно, пожалуй, не столько не понять саму Хель и то, в каком виде Богиня сама бы представляла свои принципы, а то, как их видит общество. Фрейя прекрасно знала, что количество, без преувеличения, многовековых традиций, в клане её избранника буквально зашкаливает, не в пример не то, что либеральным домам, но и весьма консервативным. А ещё она не раз слышала, что нарушение этих самых традиций непременно вызывает совершенно особое неодобрение внутри клана. Даже если дело не шло о серьёзных проступках – а уж о них и говорить было ни к чему. Хватало одного воспоминания об Анике, чтобы понять, насколько серьёзно все относятся к выполнению своих обязательств. Возможно, гораздо лучше её бы познакомил с подобными правилами любой из жрецов, но куда как спокойнее было обращаться к тому, кому точно доверяешь.

– А может, все просто сильно просили меня вернуть, – Фрейя, наконец, улыбнулась. Дело определённо шло на лад, и немалую роль в этом играло то, что Лойи изо всех сил старался не делать страшные глаза и не показывать всем своим видом нечто вроде "Ну как ты можешь не понимать?". – Но ты прав, Владыка тоже сказал, что просто не пришло время. И, если честно, я не хотела бы знать, когда оно придёт. А между мирами пускай путешествуют жрецы. Ну, и вельвы, наверное. Хотя я не слышала, чтобы они так уж часто наведывались в объятья своих покровителей.
Если честно, то не слышала вовсе, хотя и догадывалась, что идею эту Лойи взял не из воздуха, а значит практиковала трансы именно Альда. Пожалуй, это не входило в её должностные обязанности, но кузина всегда была немного оторванной от срединного мира, поэтому всё было вполне закономерным.

Рассуждения Лойи о том, что Владычица Нифльхеля строго следит за положенным порядком вещей, вызывали улыбку. Сказывалось волнение, которое сознание пыталось отогнать любыми способами. Например, подкидывая ей нелепые образы самой Хель, наряженной в строгую бухгалтершу вроде той, которая вела дела в порту, которая занудно следит по огромной книге за тем, чтобы все прибывающие в царство мёртвых шли в порядке строгой очередности и друг за другом. И не дайте асы кому-нибудь сунуться к ней пораньше. Философский момент был, разумеется, безнадежно испорчен, но это, очевидно, к лучшему: ещё немного, и она бы точно сошла с ума от ничем не обоснованного волнения, а теперь всё почти хорошо. Почти.

– Не продать. Скорее удачно пристроить, отдать в аренду. Это может звучать глупо, но иначе тогда зачем жрецы в обрядах каждый раз убеждают Богов, что никто не стремится окончательно отобрать у них их детей? Хотя в нашем случае это вряд ли будет актуально. Сдается мне, там справились и без жрецов.
Это почти забавно: оправдывать, в сущности, собственный выбор, решениями Высших Сфер. А с другой стороны, почему нет? Фрейя смотрела на Лойи и не могла понять одного. Они знакомы с раннего детства, и какими бы ни были их отношения в разные периоды, они уже были семьей. Так почему же она все равно так волнуется? Объяснение находилось всего одно, но и оно звучало настолько глупо, что и говорить не стоило: она просто боялась, что в какой-то момент все происходящее вдруг сломается, возвращая их на прежние места и раздавая прежние роль. Однажды ведь такое уже было – хватило одной, пусть и запоминающейся, неудачи, чтобы общение практически сошло на нет. Умная женщина, пожалуй, себе позволить такие рассуждения не могла, ибо слишком много в них было недостатков, а вот влюбленная – вполне. И вторая, как известно, первой быть на время перестает.

За своим внутренним диалогом Фрейя не заметила не только ухабы на дороге, которые в другой ситуации имели шанс стать красивой метафорой, но и то, как они успели почти добраться до места. Колдунья кивнула в ответ на объяснения Лойи и задумчиво прикусила губу. Вела ли её чья-то невидимая рука? Если только эта рука была способна также на профилактические подзатыльники и на несмешные шутки. Лойи, пожалуй, удача, а значит и Боги, любили больше, но это, вопреки всем ожиданиям, не вызывало ничего, даже очень отдалённо похожего на зависть. В логике кузена была своя прелесть: может, и вправду так? Боги являются лишь тем, кто плохо понимает их намёки и с трудом слышит наставления?
А может, ему просто вовсе не нужна чужая рука, ведь он все прекрасно понимает и сам.

Поблизости от Святилища даже воздух казался разреженным, как в горах. Эльфам бы здесь не понравилось: эфемерные существа и без того тяготились всем, что было пропитано чужеродной для них энергетикой смерти, а поблизости от таких мест их встретить и вовсе было невозможно. У сокрытого народа не существовало даже самого понятия смерти, ведь они жили вечно и случаи окончательных развоплощений были настолько редки, что их едва три наберется несколько сотен за последнюю тысячу лет. Фрейе, впрочем, тоже дышалось слегка тяжеловато, но её грудную клетку плотным кольцом перехватывало не отчуждение, а волнение. Колдунья встряхнула головой, отгоняя лишние мысли.
В конце концов, это всего лишь храм, а сегодня всего лишь очередной праздник. И, если уж даже преданного ей Лойи Владычица до сих пор не удостоила своим личным вниманием, то придумывать себе какие-то страшилки – это полный бред. С этими мыслями Фрейя выбралась из машины и встала напротив кузена.

– Всегда? Обещаешь? – в конце концов, Мидсаммер – время давать обещания, не так ли? Колдунья постаралась улыбнуться и, крепко сжав ладонь Лойи, смело зашагала вперед. Настолько смело, насколько могла, учитывая, что направлять ее приходилось все же брату. Стоило им зайти внутрь, всё также держась за руки, как Фрейю обдало потоком холодного воздуха.
– Надо было взять с собой куртку, да?
Она с интересом оглядывалась по сторонам. Сердце даже не колотилось так уж бешено: в конце концов самым страшным, что она на самом деле может здесь встретить, должен был оказаться строгий Торстейн, ведь так? Правда, жреца видно не было, как, впрочем, и его коллег. Ситуация почти на грани чуда – на её памяти гостей в таких местах обычно чувствовали и встречали сразу же. Фрейя бросила вопросительный взгляд на Лойи и, зачем-то перейдя на полушепот, уточнила.

– А где все? Мы не отвлечем жрецов от какого-нибудь сверхважного ритуала? – испортить отношения с верными слугами Хель прямо сейчас хотелось меньше всего, а, если судить по Натану и Гуннару, жрецы будут крайне недовольны теми, кто решит помешать им в самый ответственный момент. Нат так и вовсе бы наверняка убил. Взглядом, как минимум. – Или здесь бывает такое, что все отправляются по своим делам?

Стены пещеры хотелось потрогать, и удержаться колдунья не могла. По сводам стелился еще заметный ветер, а сами они были такими холодными, как если бы Фрейя и Лойи сейчас и вправду находились в Хельхейме, а не в нескольких километрах от Аульфтанеса. Шаги были не слышны, зато каждый вздох и каждое слово отдавались эхом, отправляясь гулять по коридорам пещеры. Из небольших расщелин в потолке при входе тоненькими струйками пробивался солнечный свет, причудливо играя с рельефом стен и пола. – Тут и вправду так красиво, как ты говорил. И совсем не так страшно, как думала я. Прости, я, наверное, нафантазировала себе черти что.

+1

8

- Или так, как будто ты бессмертна. А впрочем, разве это не то же самое?
Опять сказал вслух то, о чем, пожалуй, и думать бы не стоило. Нет, богиня не оскорбится, поймет, но люди не всегда бывают столь же понимающими и, главное, стремящимися понять. Людям нравится искать в словах подвох и, главное, нравится находить, не важно, подразумевался ли он на самом деле.
Фрейя тоже могла бы. Подловить на слове, например, или усомниться в том, что жрецы одобрили бы сказанное - и совершенно справедливо, надо сказать, усомниться. Но она вместо этого внимательно слушала - а что может больше, чем внимательный слушатель, поощрить рассказчика, которому не так уж часто в последнее время позволяют во всей полноте изложить собственные взгляды, не назвав при этом малолетним идиотом?
- Если нужно свести всю суть идеологии клана к одному тезису, то этот вполне подойдет. Как, наверно, подошло бы и утверждение, что каждый твой шаг имеет свои последствия, за которые ты должен нести ответственность или что-то в этом роде, - Лойи только плечами пожал: стоит ли упоминать, какой вариант клановой философии был ближе лично ему? Для ответственности и респектабельности у отца была старшая дочь и средний сын. А слишком много ответственности и респектабельности тоже плохо, так ведь и свихнуться можно. - Идеология - сложная штука, как повернешь, так и выйдет. Поэтому она так удобна, и именно поэтому совершенно бесполезна.
Впрочем, Фрейя тоже вряд ли пополнит ряды той части семьи, которой отец мог бы гордиться, скорее, составит конкуренцию самому Лойи или Оутсу, например. Или нет, зачем конкуренция там, где намного лучше сработает слаженная команда? В общем, как бы там ни было, едва ли он мог бы помочь девушке проникнуться тем пафосом, которым блистал глава клана и лучшие из его детей: ходить только в черном, делать мрачную мину даже при самых обычных повседневных разговорах и культивировать заваренную на смерти философию. Нет, в самом деле, было бы трагедией взять Фрейю с ее искренним стремлением вписаться в коллектив и превратить ее в очередного типичного представителя хелей. В конце концов, за все двадцать семь с половиной лет у Лойи ни разу не возникло желания сделать предложение кому-нибудь из них, несомненно одобряемых Владычицей и с молоком матери впитавших ту самую идеологию. Боги, да он сам ведь свято верил в то, что ему удасться отложить вопрос собственной женитьбы лет еще хотя бы на двадцать, а может и дольше, до тех пор, когда уже Альде понадобятся новые дипломатические союзы, которые так удобно бывает скреплять браком. Нет, не удалось, и не просто не удалось, а так, что теперь уже и мысли не приходит о том, что хорошее дело браком не назовут. То есть, наверно так оно и есть, но то в этом случае. У всех остальных - только не у них.
- Раз хочешь понять - поймешь. Как-нибудь по-своему, наверно, мы всё видим по-своему, но может быть именно в этом смысл. Боги, очевидно, любят прекрасное разнообразие.
Потому что если бы не любили, почему либералы до сих пор встречаются в природе, верно?
А стремление понять и принять традиции Ее детей Владычице непременно понравится, даже если и будет поначалу безуспешным. Лойи сам едва ли мог объяснить, почему был так в этом уверен, но и мысли не допускал о том, что ошибается. Нет-нет, он точно знал богиню намного лучше, чем многие другие, был ближе к ней, пусть даже не имел ни врожденной метки, ни возможности увидеться с Ней и вернуться потом в Митгард. Едва ли он когда-нибудь признался бы себе, что зависть или, может, ревность грызет его из-за такой несправедливости, и все же совсем выбросить ее из головы никогда не получалось, и стоило только Фрейе вспомнить о том, что без присутствия жрецов брак едва ли можно считать действительным, а договор между богами состоявшимся, скептически хмыкнул.
- Может быть, чтобы все вокруг решили, что без их посредничества ну никак не обойтись. Или потому что сотни их предшественников делали так же. Если бы я был жрецом, сказал бы тебе наверняка, - не сказал бы, потому что как все жрецы пытался бы нагнать вокруг себя побольше таинственности. - А хотя если бы я им был, то у тебя совсем не было бы повода задавать все эти вопросы.
Фрейя переспросила. Не так, как будто не верила, а так, как будто хотела услышать еще раз. Мелькнула мысль дать еще одну клятву, чтобы подтвердить серьезность собственных намерений - мелькнула и исчезла. Клятвы, даже те, которые на крови, давно перестали быть чем-то необычным, превратились в обыденный ритуал - пусть даже важный и значимый. Сейчас рядом с ней обыденность была последним, о чем Лойи хотел думать. Да и разве слова, подкрепленные кровью хуже тех, которые скрепляются напрямую где-то там? А сейчас, может, и в словах необходимости не было, достаточно было взгляда, а может даже самого воздуха, напитанного тем ответом, который она хотела услышать, но он все равно повторил, и готов был повторять до тех пор, пока ей не надоест слушать.
- Всегда. Обещаю.
Святилище встретило полумраком и чистым холодным дыханием подземелья. Не то, чтобы здесь было по-настоящему холодно, но совсем не то же самое, что на теплом летнем солнце. Фрейя, конечно, тоже отметила и даже поежилась, а исполненное практичности замечание про куртку так забавно контрастировало с недавним желанием проникнуться мистическим пафосом клана, что Лойи не сдержал улыбку.
- Зато теперь ты можешь смело утверждать, что дрожишь исключительно от холода.
Он и сам невольно заговорил тише. Не из страха или опасения, что кто-то услышит - но такие места, как это вызывали невольное уважение, наверно, у наибольших скептиков этого мира, а Лойи едва ли можно было отнести к таким. Где жрецы, кто же мог знать? Они никогда не считали нужным с распростертыми объятиями встречать посетителей у входа в святилище: может быть, не хотели навязывать свое общество, когда люди приходили сюда за обществом Хель, или поступали так в подражание другому переходу, который однажды ожидает каждого, или, у них просто были дела поважнее. Лойи пожал плечами.
- Пещеры большие. Если честно, едва ли кто-нибудь точно знает, насколько большие. Здесь редко кого-то встречаешь, хотя знаешь, что рано или поздно приходят сюда все, - он оторвался от затягивающей взгляд черноты стен и теперь опять смотрел на девушку, не уверенный, что она поймет его слова. - Отличное свойство, когда хочешь оказаться подальше от людей, и в то же время не хочешь оставаться в одиночестве.
Возможно, так работала магия этого места. Может быть, объяснение было намного проще: созданная природой и расширенная за столетия людьми система подземных залов и переходов была слишком обширной и путанной, так что можно было гулять по ней часами и не нарушить ничье уединение.
Не выпуская из правой руки руку Фрейи, а левой прижимая к себе огромную охапку умирающих цветов, он уверенно прошел мимо туннеля, ведущего в главный церемониальный зал. Именно там сегодня проходили все торжества, посвященные дню, когда год начнет неумолимо двигаться к долгой ночи, празднику, на который, наверно, собрался весь клан, кроме младшего сына его главы. Именно там, наверно, сейчас должен был остаться кто-нибудь из служителей, кто приводил в порядок зал после жертвенной церемонии. Именно там им двоим делать было совершенно нечего. Всего пара десятков шагов - и свод пещеры стал ниже, коридор уже, да и камень под ногами как будто не был теперь отполирован тысячами ног. Идти приходилось осторожнее, потому что и свет, который, казалось, не имел никакого определенного источника, стал неверным и неровным. Еще через несколько шагов Лойи остановился перед четырьмя такими же узкими ходами, почти одинаковыми на вид, но ведущими в разных направлениях.
Он не мог припомнить, когда пришел сюда в первый раз и зачем, но с тех пор проходил по этому лабиринту десятки, если не сотни, раз. Проходил, придя в святилище, проходил в собственной памяти, если не мог быть здесь, проходил, ни разу не сократив этот путь через тень, и пожалуй, это был единственный из пройденных путей, который мог бы похвастаться тем же. Он знал дорогу к сердцу лабиринта, но не спешил ступать на нее. В конце концов, у каждого свой путь к Владычице, и сегодня не он должен был делать первый шаг. Он посмотрел на сестру, легко улыбнулся и чуть крепче сжал ее ладонь.
- Дорогу сегодня выбирать тебе.

+1

9

В чём-то Лойи определённо был прав. Любая идеология, будь она клановой, или, допустим, религиозной, в сущности создавалась с учётом возможности трактовать её разными способами в зависимости от того, который был бы наиболее удобен в данном конкретном случае. Согласиться с её абсолютной бесполезностью Фрейя, впрочем, не могла: всё-таки определённая часть принципов любой идеологии оставляла на человеке, пусть и против его желания, свой довольно заметный отпечаток. Таким образом, даже с учетом того, что кузен не был самым типичным представителем собственного клана, как, что характерно, и она своего – определить их принадлежность можно было бы, наверное, если не с первой попытки, то со второй уж точно, во всяком случае, если поговорить хотя бы какое-то время. Проверить свои размышления колдунья, конечно же, не могла, однако была в них вполне уверена, хоть спорить с кузеном и не стала. Он ведь не навязывал ей свое мнение, а просто отвечал на вопросы, которые многие другие давно бы посчитали излишне глупыми и неуместными.
– Лучше не будем про ответственность. За последнюю неделю я слышала это слово столько раз, что мне кажется, что ещё немного – и оно начнёт вызывать рвотный рефлекс, – колдунья поморщилась, тщетно пытаясь избавиться от голоса Гудрун, с выражением на разные лады повторяющим это самое злополучное определение. – И страшно подумать, сколько ещё раз услышу в свете, ну, последних событий.

Оперировать понятиями "свадьба", "жених", "брак" или чем-то вроде того Фрейе пока было немного неудобно. Не то, чтобы происходящее казалось каким-то нереальным, скорее наоборот – даже слишком естественным и логичным, однако привыкнуть к новому статусу оказалось не так-то просто, а уж представить себя страшным словом жена и того сложнее. Раньше все разговоры о замужестве не заходили дальше теоретической возможности и, надо сказать, колдунья была почти уверена, что, уж если Асгейр и Свейн в свои годы не могли похвастаться высокой степенью семейственности, то и ей это всё в ближайшие годы точно не грозит. Удивительным исключением среди детей Рагнара и Гудрун был Магнус, и, честно говоря, Фрейя даже не знала, почему мама внезапно задумалась о том, что должна его срочно женить, но опыт показывал, что вероятность удачного брака в раннем возрасте в современном мире близится к нулю. Вот такая статистика.
Но ведь и из нее были исключения? Взять хотя бы родителей. Тем более, вопреки всем традициям, решение о свадьбе они с Лойи приняли сами, а это должно было что-то да значить.

Кузен, похоже, к жрецам относился примерно с той же долей здорового скепсиса, с какой она сама относилась к вельвам, во всяком случае, каждый раз, когда она вспоминала об их необходимости, он реагировал весьма точными замечаниями.
– А может потому, что многим действительно нужна помощь для того, чтобы Боги их услышали. Гуннар постоянно шутит, что о существовании некоторых личностей в Асгарде, к счастью, даже не подозревают, – у старшего жреца вообще была масса шуток-самосмеек, хороший юмор в которых видел только он сам. – Или не шутит.  Если бы ты был жрецом, это была бы огромнейшая потеря для скучной Исландии. У тебя было бы слишком много ответственности, не было бы времени искать приключения, а ещё, наверное, не было бы... меня.
На самом деле Фрейя очень уважала жрецов. Просто времена, когда она сама позволяла себе мысли о том, что быть ставленником одного из Божеств в Мидгарде – это очень здорово, остались где-то в её десятилетнем возрасте. Потом пришло осознание того, что, как бы ни был клан и Бог к своим жрецам расположен, это не избавляло их от массы неприятных неудобств. Взять хотя бы мигрени Натана или невозможность Раннвейг в полной мере быть с тем, с кем она хотела бы. И таких примеров множество. Наверняка даже у Торстейна с Гуннаром где-то под километровым слоем кланового пафоса хранилось что-то такое, сугубо личное и больное. Жрецы платили за благословение дороже. Фрейя бы столько платить не хотела, ей и так хватало сполна.

А потом все её философские размышления окончательно разбились об одно короткое обещание, которое она сама же попросила дать. Чем-то простые слова оказывались лучше бесконечных признаний или красивых клятв – наверное тем, что они были настоящими. Тем, что витали в воздухе. А ещё тем, как Лойи на неё смотрел. Фрейя одними губами произнесла "спасибо" и не без труда подавила слишком широкую улыбку, расцветающую на губах.

Осознав, что своими воспоминаниями о мирском и чисто человеческом почти разрушила веками воссоздаваемую в этом месте атмосферу, Фрейя только виновато улыбнулась и, состроив смущенное лицо, пожала плечами. – Конечно, от холода, больше же меня ничего не пугает, –  позволила она себе короткий смешок и устремилась взглядом в сторону ближайшего широкого коридора.
Ответ кузена не удивлял, но задуматься заставлял однозначно. В храме Морского Владыки посетителей в одиночестве обычно не оставляли, за довольно редким исключением, да и слишком уж большим размахом он похвастаться не мог, как, впрочем, и большая часть храмов на территории центральной Исландии, а здесь похоже имела место быть целая система подземных ходов. Не прост путь к Владычице, не прост.
– Наверное, это по-своему правильно. В храмы обычно приходят для того, чтобы понять себя и пообщаться с Богами. Хотя в моем случае это почти всегда не совсем так, – или, как известно, совершенно не так. – Потому что в пределах святилищ я Богов не слышала ни разу. Может, оно и к лучшему. Это было бы слишком банально.

Впрочем, возможно именно банальности ее жизни иногда и не хватало. Правда задумываться об этом Фрейя себе позволяла не дольше минуты в день, а после выкидывала эти крамольные мысли из головы и приступала к своим ежедневным занятиям. Вот и сейчас колдунья не стала лишний раз останавливаться на этом. А ещё на том, что они почему-то прошли красивый ровненький туннель и свернули в какие-то катакомбы. Значит, так нужно.
Однако то, что пещеры быстро превратились в лабиринт, найти выход из которого она вряд ли сама смогла бы даже сейчас, после пары-тройки поворотов, немного пугало. Само по себе святилище дома Хель было преисполнено пафосного мистицизма и вот здесь, на перекрестке, пожалуй, была просто квинтэссенция всего самого возвышенного в этом месте. Настолько возвышенного, что это вызывало невольную дрожь, спровоцированную, как и ожидалось, совсем не прохладой обсидиановых сводов.
– Мне? Да это же лабиринт, а я способна заблудиться в трёх сталагмитах, – Фрейя умоляюще посмотрела на Лойи, но сжаливаться над ней он не торопился и похоже был точно уверен, что сегодня их по коридорам должна вести дочь Ньерда. – Ладно. Но выводить нас обратно, когда вы упремся в тупик, о котором тут ещё не слышали, будешь ты.

Лабиринты всегда были и остаются определёнными символами, которым каждый народ придавал свое уникальное значение. Не стоило и удивляться, что славящийся своей таинственностью клан избрал местом для возведения, или скорее даже размещения, храма своей Богини подобное место. Может даже Хель назвала его сама, явившись во сне или наяву одному из своих жрецов, уж очень хорошо пещеры подходили по антуражу. О таком месте можно было слагать легенды, не хуже той, что про критского Минотавра. Только вот они с Лойи не Тесей и Ариадна, и чудесной нити при них нет. Оставалось надеяться, что и чудовищ, пожирающих незваных гостей, ни в одном из переходов пещеры не было.

Посчитав самым симпатичным второй справа коридор, Фрейя поглубже вздохнула и ступила на избранный путь.
– В древности прохождение лабиринтов считалось чем-то вроде своеобразной инициации, – колдунья говорила довольно тихо, но слышно её все равно должно было быть хорошо. Звенящая тишина Фрейю слишком сильно напрягала и слушать её она была не готова. А значит нужно просто проговаривать собственные мысли вслух. – А ещё они символизировали смерть с последующим возрождением. Подходит для Хель, правда? Начало новой жизни после того, как все этапы предыдущей закончены. Как награда. А испытания выбираешь сам, и только сам отвечаешь за то, что выбрал.

Пещеры отзывались мягким эхом. Правда-правда-правда. Да уж, здесь действительно можно было буквально поговорить с Хель. Или, во всяком случае, постараться себе представить, что с ней говоришь. По мере их продвижения вперед света становилось все меньше и от этого становилось все более неуютно. Мало того, что почти из каждого поворота, которые были довольно частыми, слышалось то завывание ветра, то какие-то неизвестного происхождения шорохи (крысы или специально разведенные для такого случая летучие мыши?), так ещё и темнота. Темнота в замкнутом пространстве, где стены всё ближе и ближе друг к другу. Просто комбо.
– Интересный факт номер один: мне почти двадцать шесть, и я до сих пор боюсь темноты, – с нервным смешком выдала Фрейя, постепенно привыкая к недостатку освещения и крепче вцепляясь в руку Лойи, так, будто бы это в случае чего могло помочь по аналогии с одеялом, которое в обязательном порядке спасало от подкроватных монстров в детстве.

Впереди за поворотом что-то с грохотом упало, и Фрейя остановилась как вкопанная. – Ты все ещё считаешь, что дорогу следует выбирать мне? Кажется, вон там происходит что-то не то.
Больше всего она боялась обернуться и не обнаружить брата на месте, но ощущение руки в руке слегка облегчало её страдания. Так никто пропасть не должен.

+1

10

Да, верно, в последнее время ответственность была любимой темой для разговоров, причем не только как обычно, старшего поколения, на этот раз присоединился даже Асгейр - вот уж от кого подвоха не ожидали. Странно: Лойи никогда особо не было дела до наследника ньордов, он не считал кузена образцом для подражания или еще чем-нибудь таким, но все же видел в нем если не союзника, то хотя бы единомышленника. Недавний, с позволения сказать, совет похоронил все эти иллюзии, и их было очень жаль. Они с Фрейей, похоже, оставались в лагере консерваторов единственными людьми посреди бушующего океана ответственности, благоразумия и прочего рационализма. Романтично, не поспоришь, но однозначно не слишком уютно. Хотя во всей этой ситуации были и свои позитивные стороны, например, у них едва ли в ближайшее время получится расслабиться и потерять форму.
Лойи усмехнулся. Шутки Гуннара были бы смешными, если бы не были как будто специально про него сочиненными. Нет, конечно, ньордский жрец не мог иметь в виду именно его, когда такое говорил... или мог? Смахивало на паранойю, но с другой стороны, сам о том не подозревая, старик через третьи руки умудрился потоптаться по самой больной мозоли сына Хель. Впрочем, признавать этого Лойи не стал бы даже под пыткой, куда как проще ему было согласиться с тем, что, конечно, богиня не забрала его в личное пользование только для того, чтобы он мог осчастливить всю Исландию своим живейшим участием в общественной жизни. И с тем, что, как бы там ни было, Фрейя была очень щедрой компенсацией за все принятые богами не в его пользу решения. Он улыбнулся своим мыслям и покачал головой.
- Нет, конечно, этого боги бы не допустили.

Присутствие Владычицы в святилище чувствовалось всегда, но сейчас она как будто стояла за плечом. Оглянуться хотелось почти нестерпимо, но Лойи выдержал, понимая, что так только больше напугает Фрейю. Наверно, и она чувствовала что-то, кроме простого холода, но, может, не могла понять, что именно, а может, не хотела говорить. Увы, присутствие богов не всегда придает сил, что и говорить о близости королевы Нильфхеля - не все умели черпать силы из туманного дыхания смерти, не все умели принимать ее, а любить - вообще единицы даже среди тех, кто называл себя ее детьми. Он не стал бы требовать такого от дочери Ньорда, тем более - торопить ее в этом. Или призывать богиню явиться ей прямо здесь и сейчас - надо думать, неподготовленного ее вид мог довести и до заикания и отнюдь не только из-за  непостижимого величия: из всех покровителей исландских кланов Хель выбирала для себя наиболее своеобразный облик для общения с живыми. Но может быть когда-то... А начать можно было с чего-то попроще: привыкнуть к тьме и холоду, например. Или выбирать путь, доверяясь себе и не оглядываясь на свои страхи. Лойи негромко рассмеялся, стоило Фрейе озвучить свои опасения насчет того, что они заблудятся.
- Лабиринт, верно, но вспомни, кому он принадлежит. Здесь многое может пугать, это правда, но, мне кажется, единственное, чего не стоит бояться во владениях Хель - это того, что ты не найдешь дорогу к пункту назначения. Разве на этом пути удалось заблудиться хоть кто-нибудь из людей за все время существования человечества?
Она все верно говорила про лабиринты, настолько, что могло бы показаться, что специально изучала вопрос. Лабиринты всегда занимали особое место в ритуалах клана, и неудивительно. Посвящение тоже проходили в лабиринте, хотя те, кто не в курсе, изобретали невероятные истории и строили предположения, самые невинные из которых состояли в том, что хели закапывают своих детей заживо. В общем, фантазии некоторых людей пугали куда больше, чем правда. Впрочем, как и всегда, воображение дорисовывало то, чего жизнь дать не могла, сон разума порождал чудовищ, а в темноте под кроватью прятались монстры. 
- Может быть, потому что ты ее никогда по-настоящему не видела? Тьма по-настоящему красива. Словами не опишешь, люди просто не придумали нужных. Когда-нибудь тебе не придется верить мне на слово, когда-нибудь ты так же возьмешь меня за руку, и я покажу ее тебе изнутри. Не побоишься шагнуть туда со мной?
Наверно побоится, но ведь все равно пойдет, так же, как пошла сейчас. И узнает, что во тьме нет монстров, кроме тех, которых создаешь ты. Лойи хотел сказать и об этом, заодно рассказать, подготовить к тому, что может ждать ее здесь, но лабиринт справился с этим быстрее и нагляднее. Впереди послышался грохот, и это значило не то, что они идут не туда, а как раз наоборот.
- Не то? Но этого не может быть. Испытания выбираешь сам, так ведь?
Он потянул Фрейю за собой как раз туда, откуда был слышен шум. Источник не пришлось искать слишком долго: под ногами оказалась куча обвалившихся со сводов пещеры камней, но это, конечно, была только прелюдия, потому что основной результат обвала ждал впереди. Лойи остановился на самом краю пропасти и с трудом сглотнул. Похоже, позавчерашняя прогулка оставила след не только на коже кузины, но и на более тонких и менее материальных тканях, но только ли на ее? Это была ее дорога, но шли по ней вместе, и из глубин чьей души возник тот огонь, который горел в провале, подбираясь опасно близко к его краю? Разве кто-то из них боялся огня до того дня? Во всяком случае, раньше на его пути ничего подобного не возникало.
Хотелось бы поверить в то, что и это была всего лишь иллюзия, от которой можно было бы избавиться магией или верой, но Лойи немного знал характер этого места и понимал, что это не так. Иллюзия или нет, создано пламя было не человеческими стараниями. Не стоило бороться, надо было просто собраться с силами и идти дальше. В конце концов, это было только начало. Он облизнул внезапно пересохшие губы, сделал над собой усилие и растянул их в нервной улыбке.
- И сам отвечаешь за то, что выбрал, -  заставил себя отвести взгляд от пылающей бездны, нащупал над ней невидимый мост и сделал первый шаг. Держать равновесие на таком было непросто, но другого пути им не оставляли. Или они не оставили себе сами. - Пойдем.

+1


Вы здесь » Lag af guðum » Настоящее » Carpe diem