03/12:
полная хронология игры доступна для ознакомления здесь

Lag af guðum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lag af guðum » Настоящее » Курс молодого бойца


Курс молодого бойца

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

КУРС МОЛОДОГО БОЙЦА

Со словами «Вы у меня землю жрать будете» учительница средней школы объясняла детям будущее время.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

http://funkyimg.com/i/2yLq4.gif http://funkyimg.com/i/2yLq3.gif

Участники эпизода: Гудрун, Фрейя и Натан
Время и место действия: 24 июня 2017 года, тренировочное поле Ньердов, Акранес.
Краткое описание событий: Когда дело доходит до того, что восполнять пробелы в образовании единственной дочери Гудрун приходится самостоятельно, она заранее предупреждает, что мало тут никому не покажется. Впрочем,  у Фрейи есть выбор. Например, между ответами "Хорошо, мамочка" и "Есть, мэм".  Между тем, у Натана остаются все шансы спрыгнуть с отходящего поезда и отказаться от таких сомнительных приключений, но он, похоже, настроен довольно решительно. Кто бы мог подумать, что у жрецов Ньерда наблюдается такая нездоровая тяга к мазохизму?

+2

2

Сказать, что Гудрун восприняла тот факт, что ее дочь могут убить члены других кланов, а Фрейя ничем не сможет им помешать, болезненно, это значило тактично смолчать. Потому что описать словами, которые не стыдно было бы озвучить то, что женщина устроила вскоре после того, как она пришла в себя после случившегося, было попросту невозможно. Невозможно в первую очередь потому что слова, которые слетали с губ Гудрун были сплошь непечатной исландской бранью. Да и выражение «слетали с губ» было попыткой обесценить старания главы дома, от которой в тот вечер в стану вжались даже старший сын и его отец. Все те муки, что пережила ее семья в субботний вечер не остались за стенами поместья Ньерда, потому что все как один, Асгейр, Свейн, Магнус, Рагнар и Фрейя до утра бегали по полосе препятствий, сначала пытаясь подбодрить друг друга, а затем, просто не застонать.

Быть может, они все могли бы отделаться просто криком, от которого своды поместья грозились пойти трещинами. Но они все пытались убедить Гудрун в том, что последние десять лет Фрейя посещала групповые тренировки, была знакома с полосой препятствий, отлично бегала, сносила чужие челюсти ногой, владела кунг-фу, карате, нятнам, капоэйро, дзюдо, смешанными боевыми искусствами, стрельбой из пистолета, метанием ножей и сюрикенов, короче говоря, могла натянуть глаз на задницу врагам не хуже, чем Чак Норрис, Брюс Ли, Зена и Терминатор вместе взятые. Точнее сказать, они бубнели что-то невразумительное себе под нос о том, что Фрейя все-таки девочка и у нее был облегченный курс тренировок раз в полгода, но Гудрун услышала именно это. А ложь она не могла терпеть. Особенно, когда из-за этой лжи едва не отправилась на тот свет ее дочь.

Да, чего греха таить, они начали буквально есть землю на первых же кругах. Глупо было бы полагать, что это оказались мужчины, но так как в этот раз их всех объединили в команду, в которой, конечно же, была Фрейя, есть землю они начали на первых же кругах. Гудрун не испытывала ни капли жалости, или сочувствия, потому что была зла так сильно, что ее лучше было даже не пытаться ослушаться, или перебить, если хочешь остаться в живых, но все же она отпустила дочь переодеться в спортивный костюм, когда та поняла, что проходить низкую колючую проволоку, скалодром и подземный лаз проще, когда ты одета не в платье.

Рагнар, конечно, пытался спасти ситуацию, называл Гудрун исключительно «дорогая» и «милая» и умолял отпустить хотя бы младших детей, за это получил в бою на шестах по почкам и побежал дальше перелезать через частокол. Скрывшись из виду на болотных кочках, он своей способностью вызвал дождь и грозу, рассчитывая, что как мать, его жена позаботится о детях и не даст им простыть и замерзнуть, но в результате только ухудшил ситуацию и теперь дети ползали, бегали и перебирались исключительно в грязи, что значительно усложнило их задачу на «разрушенной лестнице». Хотя, если быть честной, то это усложнило их задачу везде и вскоре Гудрун стала заставать детей, валяющихся в грязи в самых разных местах. Но не остановилась она и тогда.

Они дружно вернулись в поместье на рассвете, когда под проливным дождем утомилась стоять даже колдунья, у которой от напряжения и злости не разжимались кулаки. Раненые, грязные, вонючие и едва живые дети рухнули на пол прямо в холле и Гудрун казалось, что Магнус с Фреей там и заснули. Рагнар предпринял вялые попытки примириться с женой, но услышал только «заткнись», принял душ и ушел спать на диване. Женщина, вопреки обыкновению, даже не стала распоряжаться на счет того, чтобы о детях позаботились, так что, доползая до своих спален, они измазали половину поместья, прибавив прислуге работы на весь последующий день.

На утро они все встретились за завтраком. Не потому что едва шевелящиеся дети и даже Рагнар жаждали позавтракать, а потому что Гудрун их позвала. За приемом пищи никто не обронил ни единого слова, а многие просто предпочитали вжаться в спинку своих стульев и сделать вид, что их здесь нет, чувствуя напряжение, которое витает в воздухе.
- Такой дисциплиной надо было отличаться, когда я сказала вам, что Фрейю нужно обучить сражаться, - это все, что сказала Гудрун, прежде чем выйти из столовой и отправиться к себе в спальню. Там она сменила платье на тренировочный костюм и сама отправилась на полосу препятствий.

Три дня женщина провела в условиях, которым подвергла детей и мужа, а на четвертый встретилась на поле с главой одной из боевых групп, который был наслышан о случившемся и вряд ли желал мешать, но оказался весьма кстати, потому что Гудрун нужен был спарринг. По началу мужчина смущался того, что может навредить главе собственного клана, но затем вполне себе разошелся и даже перестал извиняться за вероятные синяки. Рукопашный бой, бой на шестах, стрельба по подвижным мишеням. Колдунья словно бы желала убедиться в том, что прежде чем она будет требовать от дочери чего-то, она умеет что-то и сама. Как оказалось, навыки такого рода сложно было потерять даже после долгого перерыва, а у Гудрун никакого перерыва не было вовсе.

Вернувшись домой в пятницу, через четыре дня после изнурительных тренировок, колдунья зашла к Фрейе и сообщила ей, что если та все-таки желает чему-то научиться, то в субботу в девять утра она будет ждать ее на дальнем тренировочном поле, которых в Акранесе было несколько просто потому что боевых групп у Гудрун тоже было несколько и каждой из них нужно было тренироваться хотя бы через день. Поле, выбранное женщиной, было выбрано не случайно. Когда-то именно здесь Рагнар начал обучать супругу и когда-то именно здесь она нанесла ему сокрушительное поражение в поединке бодзюцу. В начале обучения дочери сражаться именно здесь, было что-то символичное.

В восемь утра в субботу Гудрун уже была на месте и делала разминку, намереваясь провести тренировку с Фрейей, или без нее. Конечно, у дочери был выбор. У ее детей он был всегда. Конечно, она могла не прийти и колдунья не сказала бы ей и слова, просто приставив к ней двух телохранителей и закрывая ее дома каждый раз, когда возникала бы перспектива малейшей опасности. Конечно, это бы раздражало дочь до белого каления. Но зато она могла выбрать, что, в общем и целом, было большой роскошью.
И все же Фрейя пришла. В девять часов она стояла на плацу, одетая лучше, чем в первый раз и готовая чуть лучше, чем была, когда мать впервые спросила ее об этом.

- Верный выбор, - Гудрун кивнула и на землю перед девушкой упал шест, - Покажи мне все, что умеешь. После этого я решу, с чего нам следует начать.

+3

3

Мама была в гневе.

Нет, первые сутки после воскрешения Фрейи прошли относительно спокойно. Во всяком случае, Гудрун пребывала в весьма благодушном настроении и совершенно не торопилась не только наказывать Фрейю за ее, как бы помягче выразиться, непредусмотрительность, но и, казалось, вовсе даже и не собиралась устраивать допрос с пристрастием. Впрочем, хватило ее ненадолго и уже к утру второго дня Фрейю, то и дело оглушительно чихающую, заставили, что называется, вспомнить всё. Именно после этого и начался Рагнарёк. Великие Асы, как же Гудрун кричала, намереваясь выяснить почему её дочь оказалась беспомощной в схватке с какими-то жалкими недоучками-либералами, с каким пугающим выражением лица она смотрела на мужчин, которые, в кои то веки все вместе дружно пытались найти себе подходящую отговорку и объяснить, как так вышло, что практически со всех тренировок Фрейю успешно отпускали, погладив ее по голове и выдав парочку конфет! Было полное ощущение того, что еще чуть-чуть и посыплется побелка с потолка и начнут лопаться фарфоровые вазы – и никакого аудиокинеза не надо, достаточно только праведного гнева, испытываемого матерью в тревоге за своего младшего ребёнка. На протяжении всего скандала Фрейя благоразумно молчала, предположив, что здесь ее комментарии, очевидно, излишни, и прочих деталей вроде того, что на открытых спаррингах ее всегда ставили вместе с Сигмаром, который безбожно поддавался, или того, что о таком положении дел знали буквально все ответственные за обучение младшего поколения лица, дружно полагавшие, что девочке "вот эта вот вся грязь" точно не пригодится. Один небольшой промах, и такая легенда пошла прахом. А ведь и отец, и старшие братья просто хотели ее защитить. В данном случае, вышло всё как обычно: хотели, как лучше, а оно, вернее она, лезет куда попало, и страдают потом все.

То, что происходило тем вечером, плавно перетекающим в глубокую ночь, на тренировочном поле словами описать Фрейя могла с трудом и, в принципе, не пыталась. Во всяком случае, Натану она демонстрировала свои впечатления напрямую, чтобы он в полной мере ощутил все прелести воспитательного процесса. То, что земли Фрейя наглоталась еще в первые двадцать минут прохождения полосы препятствий было даже половиной беды – так, первыми каплями в огромном море мучений. Пытаться хныкать и уговаривать мать отпустить всех ужинать колдунья перестала спустя час, потому что к тому времени уже разговаривала с немалым трудом, а еще через сорок минут она и вовсе постаралась прикинуться мертвой где-то под низкой проволокой. Магнусу идея понравилась, и, когда к худому и не такому уж заметному телу Фрейи присоединилась внушительная тушка старшего брата, их диверсия была раскрыта Гудрун, и их обоих отправили отрабатывать дисциплинарный штраф в виде отжиманий.

Впрочем, хитростью мать оказалось не взять вовсе – когда Рагнар вызвал дождь и все было решили, что вот-вот и можно будет ползти по направлению к дому, она осталась непреклонна и с каким-то садистским удовольствием продолжила наблюдать за тем, как их команда провинившихся покрывается грязью уже целиком. Фрейя всё ещё могла бы начать возражать, но чувствовала, что даже в том случае, если не достанется ей самой, то на братьях и папе Гудрун оторвётся на полную катушку. Им и так доставалось практически на каждом круге то палкой по хребту, то парочкой непечатных выражений по чувству собственного достоинства – рисковать ещё больше было бы просто кощунственным.

Надо сказать, что поначалу Фрейе все происходящее даже казалось не таким уж сложным – пусть ее физическая подготовка и оставляла желать лучшего, но после переодевания из платья в спортивный костюм и кроссовки дело пошло почти весело. Почти. Она, разумеется, сносно бегала, прыгала и, в целом, даже представляла себе с какой стороны браться за пистолет и как его перезаряжать, но на уровне смертной девчонки, а не наследницы воинственного дома Ньерда, и тренировочное поле было рассчитано далеко не на её возможности. Братья, разумеется, помогали ей проходить самые сложные этапы, а ближе к середине тренировки и вовсе, буквально, через раз таскали ее на себе, чтобы хоть как-то расшевелить процесс, но несмотря на это, Фрейе было ну очень плохо. Не хватало дыхалки, сил, терпения, а также слёз, чтобы хоть как-то восстановить нервы – даже плакать уже как-то не получалось. Хотелось лечь и умереть, чтобы никто не трогал. До рассвета она успела раз пятнадцать посетовать на то, что Ньерд совершил большую ошибку, не оставив ее среди русалок при Корабельном дворе, четыре раза уснуть, всего единожды расплакаться и сотни тысяч раз споткнуться, упасть, проехаться носом по земле, сорваться с очередного снаряда или почти нырнуть в искусственное болото. Впрочем, к утру последнее начало казаться не таким уж плохим вариантом – в конце концов, Ньерд же не даст ей утонуть, да? А так хотя бы капелька отдыха.

Как она добралась в тот день до собственной спальни и какие силы заставили ее подняться к завтраку, Фрейя не знала и знать не хотела, потому что о таких мучениях лучше просто не вспоминать, но точно она знала только одно – окончательно проснуться удалось только спустя почти сутки. За утешениями и советами она отправилась прямиком в Святилище. Там Натан мог "прописать" ей порцию жизненных советов, а также пару тех кошмарных зелий, которые хранились у него для особых случаев. Особый случай настал – Фрейе казалось, что её тело вот-вот развалится на сотню маленьких частей и собрать его назад уже будет невозможно. О существовании большей части мышц, задействованных во время тренировки, колдунья вообще раньше не подозревала, так что говорить о хорошем самочувствии тут просто не приходилось. Жреца, тем временем, история как-то даже впечатлила и он, кажется, на полном серьёзе собрался просить Гудрун взять на тренировки и его. Чем было вызвано подобное рвение – рассказами про охотников, либералов или полосу препятствий, Фрейя не знала. Впрочем, она же еще и сама не согласилась.

Хотя выбора у нее, прямо скажем, почти не было, если не считать предложение обзавестись парочкой телохранителей хорошей идеей, конечно же. Фрейя даже представить себе не могла, чтобы ее свободу ограничивали какие-то приставленные к ней боевики, с которыми придётся находиться рядом буквально двадцать четыре часа в сутки. Это же не эльфы, их от друзей в сумку не спрячешь и не светиться лишний раз не попросишь. Взять, хотя бы, того же Бриньяра – с этим валуном не то, что не договоришься ни о чём, вообще толком не побеседуешь, а такими было пятьдесят процентов ребят в их боевых группах. И уж явно Гудрун не приставит к ней кого-то весёлого, чтобы можно было продолжать развлекаться и влипать в сомнительные мероприятия. Допустить это было бы сумасшествием, поэтому в девять утра в субботу Фрейя стояла перед очами матери, задумчиво покручивая в руках палку. Ну, или шест. Разницы для Фрейи в терминах не было вовсе, а суть оставалась неизменной – что с этим пережитком прошлого делать она не представляла от слова совсем. Натан, с его любознательностью, может быть обладал большей информацией, но он пока не пришёл, а значит, они были втроём: растерянная Фрейя, выжидающая Гудрун и многострадальный шест.

– Мам, я что, должна пытаться ударить тебя палкой? – что-то подобное колдунья видела в шедеврах азиатского кинематографа, но себя в роли Джеки Чана или Джета Ли она представляла как-то с трудом. – Может выберем что-нибудь посовременнее вместо шеста?
Фрейе удается взяться за шест чем-то вроде обратного хвата и даже сделать пару вращений, но на этом ее успехи заканчиваются. Лучше бы Гудрун попросила пострелять – там оставались бы хоть какие-то шансы, а это... Она даже как замах-то сделать не представляет, да и не удобно как-то, на маму.

+1

4

От отчаяния Гудрун хотелось застонать, но она понимала, что это вовсе не то, что она может себе позволить в сложившейся ситуации. На носу была война, Исландия уже полнилась опасностями, которые поджидали колдунов на каждом углу, не говоря уже о наследниках консервативных домов, по которым можно бить, не боясь промахнуться и зная, что их родители взовьются змеями, если хоть волос упадет с головы нерадивых отпрысков. В ситуации подобного толка не было времени для стенаний и причитаний на тему «мой муж и сыновья – идиоты, а потому моя дочь умрет при первой же стычке с кем бы то ни было», а потому женщина лишь молча наблюдала за тем, что делает Фрейя с шестом, выдохнула, сквозь сжатые зубы и подавила слишком явное раздражение, от которого у нее сводило пальцы. В буквальном смысле начинать с нуля, следовало поручить Рагнару и раз в месяц устраивать экзамен на предмет улучшения навыков дочери. Впрочем, отчего-то Гудрун была уверена в том, что супруг не посмеет теперь лгать ей в этом вопросе, и сделает все возможное для того, чтобы искупить свою вину. Но это будет позже, потому что сейчас глава дома все еще была слишком зла на всех, включая даже старшего сына, на которого, казалось, злиться не могла вовсе.
Гудрун останавливает вращения шеста в руках дочери одним коротким взглядом и им же заставляет Фрейю упереться концом в землю. Так безопаснее для них обеих.

- Палкой, шестом, кирпичом, бревном, туфлей, табуреткой, - тихо произносит Гудрун, внимательно глядя на дочь, - Это – далеко не полный список того, что оказывалось в моих руках в почти безнадежных и безвыходных ситуациях, когда под рукой не было никакого другого оружия. Если ты хочешь выжить, ты должна научиться сражаться всеми подручными средствами и без подручных средств вообще. Арнис – одно из самых смертоносных боевых искусств, известных миру. И оно начинается с шеста не потому что ты будешь всегда сражаться, как ты выразилась, палкой, а потому что, научившись биться при помощи бо, или боевого шеста, иначе называемого жезлом, ты сможешь биться чем угодно. Бой на шестах развивает координацию, силу, ловкость, учит чувствовать баланс и соблюдать его, помогает сохранять равновесие, атаковать и защищаться, - в голосе ее нет и тени раздражения. В конечном счете, Фрейя отлынивала от занятий с попустительства старших, из-за их глупости и чрезмерной уверенности в том, что они всегда смогут ее защитить. Ее вина в этом хоть и присутствовала, но была не столь велика, как вина тех, кто допустил подобную ситуацию. Гудрун понимала, что ей придется научить Фрейю всему тому, что она уже должна была уметь, но, в конечном счете, в ее возрасте женщина тоже умела немногое. Так немногое, что это раздражало даже всегда спокойного Рагнара.

- Оружие – это прекрасно. Огнестрельное ли, холодное, оно одинаково любимо мною, твоими братьями и отцом, но как инструмент подручный, тот, которого может и не оказаться рядом в самый ответственный момент. Кроме того, нередко оно подводит и играет дурные шутки с тем, кто недостаточно крепко держит его в руках. По этой причине, ты всегда должна быть готова защищать себя без пистолета, ножа и даже вспомогательных и непригодных для этого предметов. Руки, ноги, но прежде всего прочего – разум, вот твое главное оружие. Впрочем, не думай, что мы будем игнорировать стрельбу и отдавать предпочтение только рукопашному бою. Твой курс тренировок будет включать многое и займет большую часть времени твоей жизни в ближайшие два-три года. Но результаты я надеюсь увидеть не позднее, чем через год, - с этими словами Гудрун телекинезом перехватывает в руки шест, делает круг вращения и отходит на пару шагов от дочери, давая ей время собраться и оценить ситуацию.

- Защищайся, - совершенно спокойно произносит женщина и, довольно неторопливо для обычного своего темпа сражения, наносит ряд ударов не столько по самой Фрейе, сколько по ее шесту, давая возможность в полной мере осознать происходящее. У Гудрун нет ровным счетом никакой цели каким бы то ни было образов навредить девушке, она дает ей отследить последовательность ударов, не торопится и не воспринимает молодую колдунью, как реального врага, в полной мере понимая, что дочь ей не соперник. По крайней мере, в настоящий момент. Удары медленные, Гудрун намеренно позволяет Фрейе ориентироваться и защищаться при помощи своего шеста, не распаляется и происходящее явно кажется игрой. Игрой, в конце которой дочь все-таки соприкасается с землей после подсечки жезлом.

- Поднимайся, - так же спокойно говорит дочь Ньерда, протягивает Фрейе руку и помогает встать, - Если хочешь, то можешь заниматься в защите. Но это значительно снизит скорость твоих движений, уклонение и уменьшит твои шансы стремительно наносить удар, - Гудрун убеждается в том, что Фрейя в порядке и убирает оба шеста в сторону, понимая, что начинать тренировку с этого, не имеет никакого смысла. Надлежит начать хотя бы с разминки.

- Идем на полосу, - коротко отзывается Гудрун и уверенно шагает в сторону уже знакомого им частокола, - Мы будем начинать тренировку с полосы препятствий. Всегда. Меньше чем через три месяца она перестанет вызывать в тебе суеверный ужас и станет твоим лучшим другом. Сейчас тебе кажется, что это – ад, но в настоящем аду мы с твоим отцом оказались в 1947 в Румынии. И уверяю тебя, если бы кто-нибудь из нас заснул тогда в болоте, тебя бы сейчас не было, - она коротко усмехается, покрепче перевязывая копну темных волос резинкой, - Готова? – женщина кивает и подходит к линии старта.

+1


Вы здесь » Lag af guðum » Настоящее » Курс молодого бойца