03/12:
полная хронология игры доступна для ознакомления здесь

Lag af guðum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lag af guðum » Прошлое » night of the hunter


night of the hunter

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

NIGHT OF THE HUNTER
pray to your God, open your heart, whatever you do, don't be afraid of the dark. cover your eyes, the devil's inside.(c)• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

http://s2.uploads.ru/t/DHM70.gifhttp://s5.uploads.ru/t/BZ0bi.gif

Участники эпизода: Гудбьорг Фрейрсдоттир, Асгейр Ньердсон.
Время и место действия: 16 апреля 2017 года. Около часа ночи.
Краткое описание событий: Ночью улицы тихого Рейкьявика бывают небезопасны, в особенности для тех, кто отвергает веру в древних богов и ставит под угрозу само существование магии в Исландии.

Отредактировано Asgeir Njörðrsson (2017-10-07 23:44:57)

+1

2

Они называли ее алой ведьмой и Гудбьорг смеялась в ответ. Языки пламени играли в каждой новой ночи по-новому и каждое утро в газетной статье они называли ее именно так, хотя никому из них не единожды не довелось против нее свидетельствовать и лишь красочные описания детей, которым повезло остаться в живых, намертво прикрепили к ней это название. Сама девушка не стремилась ни к каким названиям вообще. Она не желала славы. Только огня, только криков своих жертв, только удовольствия, которое она испытывала каждый раз, когда созерцала, как очередная охотничья тварь прошибает своим горящим телом окно с тем, чтобы вывалиться на землю в попытках спастись, но на деле, в безнадежном стремлении уйти от неизбежного.
Сначала Гудбьорг выходила на улицу ночью, верша свою праведную месть пару раз в месяц, или того реже. Тот, кто сказал, что после первого убийства ты переступаешь невидимую грань, за которую нет возврата, гнусно солгал. Не было никакой грани. Гудбьорг убивала и упивалась наслаждением от этого. Каждое убийство латало ее душу, наполняло ее новыми силами и уверяло в том, что вот-вот, совсем скоро, она и ее брат будут отмщены. Наслаждение, которое она испытывала после всей боли, что ей довелось пережить, было несравнимо ни с чем. Единственная причина, по которой первые месяцы она пренебрегала желаниями выходить на охоту каждый день – страх. Она не хотела, чтобы ее поймали раньше времени, раньше, чем она разберется со всеми мерзавцами, изувечившими ее жизнь. Настанет время и ведьма закончит с последним из них, со своим отцом и тогда все будет кончено. Тогда, она сама сдастся властям, совету, дому Фрейра, или кому угодно еще. Но не раньше, чем все, кто был в ее списке завершат свою жизнь в криках боли, ужаса и понимания своих грехов, за которые, наконец, пришла расплата.
В этом состояло особое наслаждение Гудбьорг: жертва ее не умирала сразу и имела возможность полностью прочувствовать и осознать ситуацию, понять, насколько была неправа и насколько виновна перед девочкой с ярко-красными волосами, сливавшимися в ночи с языками ярчайшего пламени.
Кто сказал, что месть не лечит, не приносит облегчения и не влечет за собой ничего хорошего? То глупость, абсурд, вздор. Тот, кто сказал это, никогда не мстил. Гудбьорг жила своей местью, выживала на ней и не представляла ничего прекраснее, чем вопли тех ублюдков, которые посмели тронуть ее саму и ее брата, их близких, их родных, их любимых.
Нынешней ночью девушка вышла из дома сразу после ужина. Никто не намеревался ее искать, отцу было наплевать, он всегда был слишком занят делами клана и игнорировал дочь, даже в страшных снах не смея представить, чем именно она занимается, когда он увлеченно льет в уши всем вокруг, как важна и значима политика либерализма в их застойном обществе. Спалить бы его за это на месте, как и всех, кто кивает ему головой и соглашается. Но это будет многим после. Сначала Гудбьорг закончит то, что начала уже давно.
Она следит за своей жертвой с самого ресторана, где мужчина хохочет вместе со своей молодой женой, рассказывает истории с несуществующей работы, обещает ей отдых где-нибудь в теплых странах и клянется в любви и вечной преданности. Никакой любви у них, конечно, не будет. Как не будет никакой преданности и вообще ничего. Потому что они оба сегодня сгорят за то, кем на самом деле является чертов мерзавец.
В ресторане они задерживаются допоздна и Гудбьорг утомляется бесцельным сидением в роскошном зале с одной лишь минеральной водой. Пару раз охотничья тварь проходит мимо нее и даже скользит по ней взглядом, но не узнает девчонку, которую так недавно насиловал и от чьего дара бежал, сломя голову, боясь, что своим огнем она достанет и его тоже. Гудбьорг достанет, всенепременно, обязательно, зря он думал, что все закончилось тогда.
- Тили-тили-бом, закрой глаза скорее, кто-то ходит за окном, и стучится в двери.
Тили-тили-бом, кричит ночная птица. Он уже пробрался в дом, к тем, кому не спится,
- смех девушки разливается по пустоши, на которой стоит дом охотника. За окном явно видна женская фигура, что замирает, едва слышит напевы и ужасающий хохот, от которого мурашки шли по коже. Гудбьорг не торопится, повторяя куплет и наблюдая за тем, как тень девицы поспешно скрывается в доме. Она ищет защиты у своего охотника? Как это правильно. Дочь Фрейра тоже искала защиты в ту ночь. У своего брата, которого они убили у нее на глазах.
Ведьма неторопливо обходит дом, ножом, только что снятым с пояса, скользя по каменной стене, стеклам, по ставням и ручкам, которые издают отвратительный скрежет. Вот-вот охотник выйдет на улицу и они начнут прекрасную веселую игру со всем известным концом.
- Тили-тили-бом… - Гудбьорг едва сдерживается от того, чтобы вскрикнуть и не ткнуть ножиком в незнакомца, на которого она натыкается в очередной попытки обойти дом. Девушка подпрыгивает на месте, пятится назад и тут же понимает, что видит перед собой совсем не того охотника, которого ожидала увидеть. Недоумение отражается на ее лице и Гудбьорг силится выдавить из себя хоть что-то вразумительное, но у нее дурно выходит.
- Ты кто такой и что ты тут делаешь? – шипит ведьма, словно боясь сбить эффект от своего прекрасного смертельного зачина. Она на каком-то интуитивном уровне чувствует, что перед нею – не охотник, совсем не охотник и от него не стоит ждать угрозы. Впрочем, угрозы стоит ждать от другого охотника. Который появляется на пороге своего дома с ружьем и решительно наставляет его на двух незнакомцев. Охотничьи инстинкты его не подводят и он тут же палит из оружия.
- Пригнись! – отталкивая незнакомца и падая за ним следом, кричит девушка, оказываясь на земле.

+1

3

Асгейр сызмальства не выносил притворства, не принимал полумер, а лживые политические игры приравнивал к гнилью, поедающему их маленький мир как раковая опухоль. К несчастью, порой дипломатия была необходима. Вместо того чтобы проливать реки крови, колдуны теперь старались решать свои неурядицы словом. Вот только во все времена были те сферы, где не спасет пустая болтовня, и преступления, расплатой за которые может стать исключительно смерть – быстрая, чистая, возвращающая утерянное равновесие и расставляющая все по своим местам. Жаль, что эту простую истину многие так яростно теперь отрицали.

Та ночь не предвещала ничего необычного – Ньердсон собирался только разведать обстановку. Этого охотника его люди тайком выслеживали уже несколько дней, просчитывая маршруты, собирая информацию, вычисляя слабые места.
Ему было тридцать семь, звали его Томас Клэйтон, родился он в Эдинбурге. Присоединился к братству, вероятнее всего, не так давно, да и, очевидно, никогда не принимал близко к сердцу его идеалы. Если по-хорошему, ублюдок совершал ошибку за ошибкой – он совершенно зря вел себя так беспечно, зря притащил с собой свою любовницу. Зря даже прибыл в Исландию. Асгейр собирался лично позаботиться о том, чтобы именно это упущение стало для Тома Клэйтона последним.
О, он планировал для заморского гостя что-то совершенно особенное. Дело в том, что Ньердсон очень нуждался в информации, и ему было важно заставить эту певчую птичку поведать ему пару занятных историй – о том, где обитают другие ячейки охотников, например. Но уже на месте Асгейр почти сразу понял, что планы придется перекраивать прямо на ходу. В дело вмешалась новая карта – целый джокер, неизвестная и неожиданная величина. Бродила вокруг дома призраком, с полубезумным видом, который так и намекал на то, что для присутствия там у нее была хорошая причина.

Девочка его не узнала – она была еще юна и, хотя успела застать общеклановые праздненства, неулыбчивого наследника дома Ньерда, который всегда держался немного в стороне, могла просто напросто не запомнить. Но Асгейр ее точно встречал прежде, и не единожды – у дочери дома Фрейра были такие же алые, яркие волосы, как у его младшей сестры, ее образ невольно отпечатывался в памяти, хотя обычно львиная доля общего внимания и доставалась ее брату. Но слухи, что теперь тянулись за девочкой вереницей, не имели отношения к ее происхождению.
Ньердсон, конечно, знал о том, что случилось с рыжеволосой – кажется, ее звали Гудбьорг, тем летом. И вовсе не верил в то вранье, что изобрел ее трусливый отец. Слухи и толки не стихали до сих пор, само происшествие повергло в истинный ужас всю страну, в особенности трусливые либеральные кланы, которым теперь в первый, но далеко не последний раз по-настоящему продемонстрировали, какой монетой платят предателям собственного наследия.
Асгейр, помнится, все ждал, как отреагируют Фрейры – они все еще были великим кланом, пусть даже с глупым мальчишкой, у которого молоко на губах не обсохло, во главе. Нанести ответный удар было делом чести, более того, в данном случае, когда беда пришла со стороны, и многие присоединились бы к оскорбленному клану, отставив в сторону прошлые обиды. Но чести у бесхребетных детей Фрейра, очевидно, не было даже в зачатках.
А Гудбьорг, похоже, решила, что сама сумеет снискать правосудие, которого она жаждала. Не то чтобы Асгейр мог ее за это осуждать.

Асгейр перехватывает ее предплечье, чуть отстраняя от себя и не давая упасть, когда Фрейрсдоттир с размаху врезается прямо в него. Дальше события начинают развиваться по нисходящей спирали, и очень быстро. Гудбьорг кричит, отталкивает Асгейра – откуда только силы взялись – и валится сама. Мгновение спустя Ньердсон уже на ногах и резко дергает ее за запястье, поднимая одним сильным рывком. Делает резкое движение свободной правой рукой, в которой тут же появляется гибкий длинный язык пламени, похожий на диковинный хлыст. Еще миг – и огненное лассо обвивается вокруг ружья в руках охотника, заставляя оружие раскалиться добела.
Потом, повинуясь движению воли, пламя гаснет. Асгейр ухмыляется, когда бросается вперед на застывшего в дверях юнца. Их борьба длится недолго и завершается предсказуемо, охотник не успевает и пикнуть. Шея мальчишки – вблизи очевидно, что ему никак не больше двадцати – ломается с громким хрустом. Ньердсон брезгливо отшвыривает тело на землю и оборачивается к Гудбьорг.

- Не так я планировал все это провернуть, но теперь выбора нет. Ты же пирокинетик, верно? – отрывисто интересуется он, доставая длинный кинжал из прикрепленных к предплечью искусно выделанных ножен. Поразмыслив секунду, рукоятью вперед протягивает девчонке. Если вдруг способность даст сбой, сумеет хотя бы себя защитить. – Отличная ночка для охоты.
Ее глаза полны недоверия и растерянности. Асгейр тяжко вздыхает и проводит ладонью по лбу. За его спиной в доме раздается какой-то шум, оставшиеся внутри ублюдки не то готовятся к обороне, не то затевают полночные танцы.
- Меня зовут Асгейр. Я из клана Ньерда. Мы с тобой встречались прежде, но давно, – терпеливо сообщает он. – Сейчас я собираюсь прикончить охотников, которые живут в этом доме. Ты со мной?

+1

4

Гудбьорг ощутимо трясет от чужих прикосновений, даже тех, что она спровоцировала сама, силясь помочь нежданному гостю. Прошло уже много времени, но она все еще боится чужих касаний и ничего не может с собой поделать. Над этим не властны ни психологи, ни зелья, ни даже сам Фрейр. Впрочем, что касалось последнего, то девушка давно уже думала, что ее Бог ее покинул. Но раз уж так, теперь-то никто не помешает ей вершить свое собственное правосудие.
Ведьма силится прийти в себя как можно быстрее. Она знает, что сейчас нет времени жалеть себя, поддаваться панике и ужасающим воспоминаниям прошлого, от которого болью прикосновений отдавалось все тело. Гудбьорг делает усилие и берет себя в руки еще до того, как незнакомец успевает разделаться с первым охотником. А в том, что девушка ошиблась по началу, рассчитав, что в доме будет лишь один и его супруга, она убеждается в мгновение ока, стоит только шуму начать сотрясать дом. Может быть, ей в самом деле повезло, что сегодня она оказалась здесь не одной, в противном случае все закончилось бы слишком быстро и, в первую очередь, для самой Гудбьорг.
- Спасибо, - коротко благодарит девушка, забирая данный ей кинжал и даже не думая обращать внимание любезного незнакомца на то, что у нее в руке уже есть свой собственный нож. Его она тут же убирает в чехол, закрепленный на поясе. Оружие лишним не бывает. Особенно, когда идешь убивать превосходящего в опыте и количестве врага.
- Асгейр Ньёрдссон? – переспрашивает девушка. Она могла не помнить и зачастую не помнила колдунов в лицо, но пробела в образовании такого явного свойства у Гудбьорг не наблюдалось. Конечно, она знала всех глав домов и их детей, была наслышана о правящей семье дома Ньерда и о том, как они чтили родственные узы, мстили друг за друга, прикрывали друг другу спины и никогда не забывали о консервативных устоях и древних Богах, - Наследник дома Ньёрда, самого воинственного и непримиримого дома во всей Исландии! – Гудбьорг сложно скрыть свой восторг. Она слишком сильно была разочарована в собственном доме и слишком завидовала тем кланам, в которых было принято мстить за оскорбления, подобные тому, которое было нанесено ей самой, - О тебе и твоих родителях ходят легенды. Не думала, что мне когда-нибудь доведется сражаться бок о бок с кем-нибудь из вас, - девушка ослепительно улыбается, глядя на Асгейра широко распахнутыми глазами, - Большой честью буду считать твое приглашение к расправе над ублюдками. Надеюсь, что смогу быть полезна, - на фоне семейства Ньёрдов ее участие было каплей в море, потому что Асгейр Ньёрдссон, как и его мать, как и его отец славились скорыми, безжалостными расправами, которые потрясали всю страну и особенно либеральные кланы. Особенно – ее отца, мерзавца, который едва ли не криками требовал засадить воинственную чету правящей семьи за решетку, а их сына казнить самым жестоким образом. О, если бы он только знал, с кем сегодня проводит время его дочь, ей бы даже не пришлось заботиться о его смерти. Он бы умер сам. От стыда и разрыва сердца.
- Меня зовут Гудбьорг Фрейрсдоттир. Хотя я многое отдала бы за то, чтобы отцом моим был твой Бог, или любой другой, способный защитить своих детей, - она грустно усмехается, уверенная в том, что Асгейр знает ее историю и знает, почему она здесь. Следовательно, никаких объяснений не требовалось, как не было и нужды объяснять, зачем она вообще сюда пришла и полезла в это кровавое, опасное и жестокое дело.
- Да, пирокинетик. Как и ты, - в вопросе Гудбьорг не нуждалась, потому что Асгейр прекрасно продемонстрировал свои способности пару минут назад. Между тем, совершенно очевидным становился тот факт, что охотники живьем сдаваться не собирались, равно как и не думали выходить на улицу. Что они будут делать на открытой местности, посреди ночи, имея при себе только силу своей веры в Бога-мертвеца и оружия, которое даже с натяжкой не походило на то, что было у них с сыном Ньёрда.
- Выкурим их из дома и перебьем по одному? – предлагает ведьма, резво делая пассы руками с тем, чтобы начать зарождать огонь прямо на углу дома. У нее на это уходило куда больше времени, да и сам огонь не принимал каких-либо форм в силу возраста, не говоря уже и о том, что талант нередко давал сбои, но по выражению лица Гудбьорг и тому, как она отдавалась процессу, было ясно, что другой способности себе она не хотела бы ни за что на свете, а все происходящее доставляет ей немыслимое наслаждение.
- Люблю пикники и жареных охотников, - заявляет девушка, покручивая в руках любезно предложенный мужчиной кинжал, и глядя за тем, как разгорается пламя.

+1

5

От его прикосновений девушку пробрала ощутимая даже Асгейру дрожь, и сдавалось ему, что то была дрожь не самого приятного толка. Ньердсон поспешно отстранился, настороженно наблюдая за перемещениями Гудбьорг – а ну как все-таки решит снова упасть?
Он окинул девушку быстрым взглядом, отметив, как загорелись ее глаза от одного только упоминания его фамилии, и отметил, что чутье не подвело его – было в этой дочери дома либеральных трусов нечто трудноопределимое и знакомое. Наверное, в ней находила отклик его собственная жгучая нелюбовь к пришельцам, которые явились в Исландию незваными и непрошенными. Возможно, некое родство, что он ощущал, коренилось в их общей способности – огонь не покорялся слабакам, это Асгейр знал. Следовательно, девчушка непременно вырастет в весьма интересную особу.
Или дело было в том, как ярко и непримиримо ощущалась ее ярость, как смело она рвалась в бой – тощенькая, бледная, больше похожая на диковинного гостя из эльфийского королевства, чем на человека из плоти и крови. Да и неуловимое сходство с Фрейей все еще не давало Асгейру покоя.

В голосе Гудбьорг прозвучало такое искреннее сожаление и такая скорбь, что Ньердсон на секунду растерялся, не зная, как ей ответить. Несмотря на свой стаж старшего брата, он никогда не был особенно хорош в утешениях. Да и в Фрейсдоттир, пусть она и выглядела эфемерно и хрупко, он угадывал стальной стержень.
- Сдается мне, что тебе не так уж нужны защитники, Гудбьорг Фрейсдоттир, – ответил он, улыбнувшись уголком губ. – Выманить их идея, конечно, неплохая, но они примерно этого ожидают и теперь не решатся разделиться. Мы наделали шума с этим куском дерьма.
Он пнул носком ботинка охотника, повел плечами и материализовал небольшой шарик живого пламени. Играючи подбросил его на ладони и ухмыльнулся Гудбьорг. С одной стороны, ему хотелось подбодрить ее, с другой она вроде как была выше покровительственных жестов.
- Готова?

Асгейр двинулся к дому первым, понадеявшись, что девчонка пойдет за ним след в след. Дверь он распахнул пинком ноги. Языки разгоравшегося пламени отбрасывали блики на белые грязные стены, в доме было подозрительно тихо, словно охотники притихли в ожидании своей судьбы.
В маленькой комнате, что служила гостиной, их оказалось двое – мужчина и женщина, сжавшаяся за его спиной и издавшая отвратительный визг при виде Ньердсона. Асгейр раздраженно нахмурился и тяжело вздохнул. Он терпеть не мог иностранок – в них чувствовалась какая-то гниль, показная слабость. Тогда как северные женщины были сталью, приезжие тянули разве что на дешевый пластик.

Конечно, ее доблестный защитник бросился на Асгейра первым. Ньердсон перехватил занесенную для удара руку и заломил ее, выворачивая из сустава. Мужчина заорал так громко, что почти перекрыл трели своей дамы. Отшвыривая его в сторону, Ньердсон успел раздраженно подумать о том, что обитатели этого дома не были настоящими охотниками на ведьм – всего лишь любители, легкая добыча и не слишком достойные его противники.
Но с другой стороны, кто-то же должен взять на себя труд избавиться от гнили, и почему бы этим кем-то не стать самому Асгейру?

+1

6

Асгейр Ньёрдссон был прав. Гудбьорг не нуждалась ни в чьей защите и ни в чьей помощи, прекрасно справлялась сама и была горда этим, не испытывая нужды в чьем-либо вмешательстве в ее жизнь и судьбу. Впрочем, тот факт, что мужчина оказался здесь этим вечером был приятной неожиданностью, которую девушка не поспешит забыть. Не так уж часто она сражалась бок о бок с теми, кто действительно умел это делать, ненавидел охотников так же сильно, как ненавидела сама Гудбьорг и выражал эту ненависть достаточно ясно, чтобы в ней не приходилось сомневаться. Это было глотком свежего воздуха. Это было сносящим крышу азартом. Это было великолепной и не сравнимой ни с чем игрой.
- Кое-что я и в самом деле умею сама, - кивком головы подтверждает Гудбьорг, даже не думая о том, чтобы вступать в спор с Асгейром по поводу дальнейших их действий. Она верит в то, что ему лучше знать, что делать, хотя бы потому что он принимал участие в реальных сражениях, смыслил в стратегии и, поговаривают, что убивал охотников задолго до того, как с дочерью регента дома Фрейра случилось то, что случилось. Так что, если он решил, что выкурить ублюдков из дома не выйдет, значит, они сами придут к ним. Гудбьорг не было страшно. Волнение чуть щекотало нервы, разгоняло кровь и заставляло азарт захлестывать разум ровно настолько, чтобы любой страх отступал перед предвкушением впечатляющего огненного представления.
- Да, - она решительно кивает головой и следует за мужчиной, концентрируясь на своих способностях с тем, чтобы ни в коем случае не подвести своего нежданного союзника и не упасть в грязь лицом перед представителем другого дома, пусть даже вся общественность и считала их если не врагами, то уж точно извечными соперниками во взглядах на текущую ситуацию. Интересно, что нужно сделать, чтобы оказаться в консервативном клане и больше никогда не связываться с этим либеральным дерьмом?
Дверь дома с грохотом открывается под ударом ноги мужчины и Гудбьорг проходит в парадную так, будто их ждут в гости, что, конечно же, не совсем соответствует действительности, потому что ждут их с вполне конкретной целью, к которым законы гостеприимства не имеют ровным счетом никакого отношения. Сколько охотничьих тварей в этом доме? Девушка понятия не имеет, но вопль первого ублюдка ласкает слух, как самая прекрасная мелодия на свете, прежде чем Гудбьорг краем глаза замечает навязчивое мельтешение со стороны другой комнаты. Она резко оборачивается и взглядом встречается с охотником, с которым им уже довелось увидеться прошлым летом. Девушка узнает его не сразу, а вот он явно знает, с кем имеет дело и прекрасно помнит, что она уже успела спалить достаточное количество тех тварей, о которых не забывала ни единого мгновения своей жизни после смерти брата.
- Я же говорила, что найду вас, - на лице против воли возникает улыбка, хотя Гудбьорг знает, что улыбаться здесь совершенно нечему. Она слишком долго ждала мести, слишком долго собственными руками творила ее, слишком долго жаждала быть отмщенной, чтобы теперь испытывать хоть какие-то эмоции, кроме предвкушения справедливого возмездия.
- Надо было добить тебя еще тогда, тварь, - он наставляет на нее пистолет, но ведьма спешит уклониться от выстрела и почти не чувствует пулю не ранящую ее в полной мере, но явственно задевающую плечо. Огонь вспыхивает вокруг охотника с невиданной для Гудбьорг силой еще до того как он вновь успевает раскрыть рот и сделать очередной выстрел. Вопли раздаются на весь дом, девушка отступает на пару шагов, скорее интуитивно опасаясь, что пламя опалит и ее одежду тоже, но этого не происходит. Мерзавец несется по дому, стараясь сбить пламя, но ему это не удалось бы, даже полейся он водой с ног до головы. Гудбьорг застывает, наблюдая за тем, как он выбегает из дома и падает прямо на крыльце, все еще издавая вялые стоны. Лишь тогда пламя затихает, а девушка переводит взгляд на Асгейра, который как раз заканчивает с кем-то из дружков почившей мрази.
- Полегче, подруга, - взмахивая руками, комментирует девушка, обращая внимание на девчонку, которая подбирает с пола пистолет.

0


Вы здесь » Lag af guðum » Прошлое » night of the hunter