5/09:
на форуме обновлен дизайн, все остальные новости здесь

Lag af guðum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lag af guðum » Игровой архив » Доброй охоты


Доброй охоты

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

ДОБРОЙ ОХОТЫЭто будет славная охота, хотя для многих она будет последней.• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

http://savepic.ru/14116297.gif http://savepic.ru/14116297.gif

Участники эпизода: Фрейя, Лойи
Время и место действия: апрель 2007
Краткое описание событий: Да, мы точно просто прогуляемся по живописным местам. На этот раз подальше от кладбища и даже днем. Нет, там не будет живых мертвецов. И клановых ритуалов не будет. Нет, не надо брать с собой Асгейра на всякий случай, ну сама подумай, какие там могут быть опасности? Да, я уверен, что все предусмотрел. Будет весело.

+2

2

– И всё-таки я не могу поверить в то, что ты ничего не задумал!
Фрейя стояла на небольшом возвышении, крутила в руках леденец и увлеченно озиралась, совершенно не стесняясь того, что, дабы Лойи её хорошо слышал, ей приходилось немного повышать голос. Все равно здесь кроме них сейчас не было совсем никого.

Разговор о прогулке к вулканам, которые просто жизненно необходимо оживить, любому адекватному человеку скорее показался бы плохой шуткой, но только не Фрейе и Лойи. Сказано – сделано, и, кое-как уговорив лучшую подругу заняться укрывательством чужих тайн, а после нарассказав матери с три короба про божественно интересную деревню викингов в городе клана Фригг, которую просто необходимо посетить и изучить всю целиком, Фрейя освободила себе почти полтора дня и теперь была готова, буквально, ко всему. Или не совсем ко всему, потому что Асгейра приглашать с собой кузен почему-то отказался. А какой был прекрасный план! Старший брат, конечно, скучноват, зато в быту очень полезен, мало ли чего. А еще на него можно было бы повесить тяжелый рюкзак, а может быть даже не один, чтобы он не слонялся без дела. От бесплатного носильщика пришлось отказаться (впрочем, он бы, и правда, занудствовал и мешал), как, впрочем, и от тяжелого рюкзака. Но налегке было даже как-то интереснее. Да и виды у подножия были захватывающими.

Сегодня эльфы Фрейю с удовольствием сопровождали, поэтому в воздухе то и дело слышны были еле отличимые перезвоны, а Лойи, когда тот отвлекался, периодически кто-то щипал, дёргал за волосы и пытался защекотать, и защищать его от надоедливых маленьких существ девушка не спешила. В конце концов, это как с маленькими детьми – шалостями они требуют внимания и всё происходящее могло свидетельствовать только об одном – кузен эльфам нравился, пусть они и сами, похоже, были в этом не совсем уверены. Во всяком случае, его образ мыслей им, в целом, подходил. Меньше раздумий – больше веселья. А беспокойство о таких мелочах, как безопасность, можно отложить на потом, в масштабах вечности это, в конце концов, пустое.

Наблюдая за тем, как Лойи, уже не в первый раз, старается поймать того негодяя, который пытается приблизить момент его облысения, Фрейя не может сдержать смех. Вообще день выдался действительно на удивление хороший и, к тому же, на этот раз по-настоящему её. Если кладбище по всем канонам как нельзя лучше подходило кузену, то тут, среди чистого воздуха и первозданной природы, как нельзя лучше себя чувствовала уже она.
– Лови! – Фрейя выудила из кармана ветровки конфету и, постаравшись прицелиться, метнула ее в Лойи. До талантов «их» драугра Йона, который попадал в движущуюся цель (а при жизни, возможно, и белке в глаз) даже в условиях нулевой видимости ей, конечно, было далеко, но попытаться стоило. На случай провала у нее, скорее всего, найдется еще парочка таких снарядов, а так хоть подсластит кузену нелёгкую жизнь.
Впрочем, нелёгкой жизнь оказалось и у самой Фрейи, потому как она явно слишком развеселилась, довольная свой задумкой и компанией, для того, чтобы смотреть под ноги, а погоду, к несчастью, сегодня можно было назвать лётной. Иначе как объяснить то, что она, поскользнувшись на камнях с коротким вскриком «ай» буквально полетела вниз со своего облюбованного холмика? Нет, они, конечно, обсуждали взаимосвязь аэрокинеза и полётов, но вот падений в этой логической цепочке предусмотрено не было, а тут, как бы, всё пошло не по плану. И кого теперь ловить? – Ну почему-у-у так всегда?
Главное, не опрокинуть еще и Лойи. Ну, хорошо бы...

Если бы кто-то в окрестностях вулкана всё же был, несмотря на то, что экскурсионных программ, ввиду их скуки и бесполезности, ребята осознанно избегали, Фрейя бы обязательно привлекла их внимание. Впрочем, саму ее куда больше заботило то, как отделаться при падении парой ушибов и как пережить издёвки эльфов, которые, как настоящие друзья, разумеется, не забудут ей этот провал припомнить. Как быть молодой и перспективной колдуньей с потрясающей воображение удачей и дожить хотя бы до шестнадцати лет – Фрейя могла бы написать об этом целую книгу, но до дня рождения оставалось еще несколько месяцев, поэтому лучше бы ей не каркать. А то Всеотец услышит.

+2

3

- Не ничего - а ничего предосудительного. А это, между прочим, большая разница!
Стоя на каком-то выдающемся камне с развевающимися по ветру волосами и самым решительным выражением лица, она вполне могла служить иллюстрацией к какой-нибудь саге. Лойи оставалось только жалеть, что он не художник, и просто смотреть, смотреть внимательно, чтобы запечатлеть этот образ в душе на всю жизнь, ну или как получится. Наверно, где-то глубоко в душе он был романтиком. Ну, или нет потому что мысль о пешем восхождении на вулкан радовала его все меньше по мере того, как на вершине уплотнялась туча, а по склонам полз туман. Конечно, рассчитывать на солнечную погоду в апреле было примерно так же наивно, как ждать, что Эйяфьядлайокудль проснется сам, без их помощи, но почему-то, представляя себе, как там сейчас должно быть мокро и холодно, Лойи подсознательно искал дорогу подлиннее.
Тем более, смысл ведь, как всегда, был не столько в результате, сколько в процессе, а процесс сегодня был как минимум, познавательным. С эльфами, да еще и на таком близком расстоянии он сталкивался впервые. Пока что с переменным успехам, по его подсчетам, девять - пять в пользу порхающих, хотя те, может, вели счет как-то по-другому. Но все равно, даже они не смогли бы отрицать, что у самого активного из них было просто великолепное выражение лица, когда он, будучи абсолютно уверенным в собственной безопасности умудрился спрятаться в тени какого-то внушительного камня. Небольшое вращательное движение рукой из этой самой тени - и тот полетел кувырком, наверняка, выразительно матерясь на своем древнем и прекрасном наречии. Это было смешно, и Лойи смеялся, правда потом почему-то, сделав особенно широкий шаг, обнаружил, что шнурки его кроссовок связаны между собой, и едва не улетел вниз по склону. Тогда смеялись уже эти мелкие. В общем, оно определенно того стоило да и сами эльфы, похоже, не держали зла, во всяком случае, о летящей конфете предупредил один из них, иначе бы та точно влетела в лоб слишком уж засмотревшемуся на сестру Хельсону. В благодарность мелкий эту самую конфету и получил, и Лойи уже был уверен, что увидит невероятное зрелище, жующего эльфа, но именно в этот момент Фрея вдруг полетела со своего пьедестала вниз.
Это было неожиданно и совершенно необъяснимо. Точнее, объяснимо, если бы эльфы решили наконец включить и ее в свои развлечения, но те больше не смеялись, и вообще исчезли из виду, во всяком случае, от неискушенного взгляда Лойи. Он подскочил к девушке, чтобы помочь ей подняться, еще не понимая толком, что происходит. Подал руку и проследил, чтобы сестра встала на ноги и не нашла у себя серьезных травм, и тлько потом поднялся по склону, чтобы, если не понять, что произошло, то хотя бы просто на тропу вернуться. И увидел то, что летающие заметили раньше них обоих и как раз вовремя.
На тропе стоял человек. Человек бубнил что-то на латыни, а латынь - это Лойи уяснил с самых первых курсов университета, когда едва не завалил по ней тесты - никогда не работала хорошим знаком. И, видимо, для того, чтобы подтвердить догадку, человек опять поднимал пистолет, возможно, считая,  что Фрейи уже нет, и целясь во вторую мишень.

+2

4

– Ну разумеется, разумеется! Как я могу быть такой непонятливой!
Фрейе не терпелось поскорее подняться туда, на верх, ближе к жерлу вулкана, и не из желания даже его как можно скорее разбудить, а скорее из детского любопытства. Через пару месяцев ей исполнялось шестнадцать, а похвастаться путешествиями даже по Исландии, не говоря уже, естественно, ни о каких заграничных государствах, она не могла, поэтому интересно ей было буквально всё. Тем более сегодня она успешно избежала строгого надзора мамы или папы, а также любого из троих старших братьев, что однозначно не могло не радовать. Поводов огорчаться вообще было совсем немного, по крайней мере, поначалу.

Сомнительный шум, оставшийся где-то у себя за спиной, Фрейя услышала уже только скатываясь по склону вниз, и благополучно обратила на это мало внимания. Сохранялось вовсе полное ощущение того, что ее, до того довольно прочно стоявшую на ногах, с возвышения кто-то (или что-то!) вероломно скинул, не могла же она быть такой неаккуратной, и грешить оставалось только на эльфов. Те, впрочем, были слишком заняты играми с Лойи, чтобы обращать на наслаждавшуюся природой старую подругу внимание. Новые люди всегда были куда более занимательны, тем более кузен, во всяком случае пока, вёл себя вполне прилично. Для древних существ Лойи был еще в статусе ребёнка, хотя бы на сегодня, а детям прощалось все, что могло бы оказаться для сокрытого народа обидным, сотвори это взрослый колдун-скептик. До тех пор же, пока на них смотрели с широко открытыми глазами и готовы были смотреть не на поверхность, а чуть глубже, в саму суть чудес, эльфы были благосклонны. Как объяснит потом Фрейе один из них, Лойи сейчас еще не был пропитан энергетикой Богини мира мёртвых в полной мере, от него не веяло холодом или чем-то в действительности настолько специфичным, что отталкивало духов природы от его родного клана. Свои исключения, и это необходимо понимать, находятся везде, но и они лишь подтверждают правило, а не опровергают его. Впрочем, что именно стоит сохранить в себе для того, чтобы быть в состоянии добиться единения со стихиями всегда, а не только в юном возрасте, эльфы подсказывать отказывались, пространно намекая на то, что те, кому это необходимо, всегда поймут сами.
Фрейя надеялась понимать.

После падения неприятно саднил локоть, а к горлу подкатывала обида. До чего же плохо быть растяпой! Ничего не может сделать по-человечески. Лойи, разумеется, поднял ее с земли и был достаточно участлив, дождавшись, пока она уточнит, что ничего не сломала и вообще абсолютно здорова, но потом направился по склону вверх, как будто там и вправду могло оказаться что-то интересное, кроме камешков, из-за которых Фрейя не смогла удержать равновесие. Эльфы, зачем-то, ринулись туда же, и тогда, бормоча что-то то ли о том, что ее все бросили, то ли продолжая уповать на собственную неаккуратность, она направилась вслед за братом.
– Замер, как будто мертвеца увидел! Йон за нами вернулся, в школе мертвецов родительское собрание? – Фрейя пытается пошутить, уже почти добираясь до Лойи. На правую ногу оказывается больно наступать, и от этого становится еще обиднее – теперь ещё и хромать. Да уж, вышло быть красивой и аккуратной, ничего не скажешь! Впрочем, беспокойства на этот счёт вылетают из её головы мигом, стоит ей только понять, на кого смотрит кузен.
– Что это за псих? – сейчас она уже стоит чуть позади, за спиной Лойи, и вцепляется ему в плечо ногтями, сама того не замечая. Лицо девушки стремительно бледнеет, когда она понимает, что в руках у незнакомца ни что иное, как пистолет, и выглядит он совершенно не как охотник на местную фауну. Эльфов он, очевидно, не видит, иначе бы озирался по сторонам, как любой, кто встречает их впервые, и вывод напрашивается сам собой – это смертный. Смертный с оружием.
Сказки друзей из сокрытого народа про охотников внезапно обретают смысл, но что ему надо от них с кузеном? Неужели он тратил своё время и на самом деле следил... за детьми? Хотя при ближайшем рассмотрении, мужчина оказывается совсем молодым еще человеком, на вид ровесником Лойи, но менее страшно от этого не становится.

Еще немного времени на раздумья им дает то, что, пусть охотник и не видит эльфов, эльфы видят его, и самый смелый из них уверенно пикирует с пригорка прямо в лоб незнакомцу. Наверняка парню покажется, что в него врезалась бешеная мошка или муха, но это однозначно мешает ему прицелиться сразу, он на несколько секунд теряет зрение и опускает пистолет, кидаясь протирать глаза.

Впрочем, мыслительные процессы в голове Фрейи от страха как-то заметно стопорятся, а тело цепенеет – она прекрасно знает, что человек с оружием, порой, может быть опасней человека колдующего, они не раз слышала рассказы о том, как отцу, матери или Свейну с Асгейром жизнь спасал именно огнестрел, а не магия. Проблема была только одна – пистолет сегодня был не у них.

0

5

Да, лучше бы это был Йон, или как там его теперь, дорогой названный сын, вернувшийся из-за грани бытия. Его любимым занятием было метание всего, что под руку подвернется, а здесь подворачиваться было особенно нечему: обломки скал были намного тяжелее кладбищенских плит, а мелкие камни едва ли могли считаться серьезной угрозой. Кроме того, драуг слушался Фрейю, хотя и пытался ее убить, а этот - этот просто пытался. Живые опаснее мертвых, клан Хель знал это куда лучше, чем те, кто всеми силами старался избегать самой мысли о смерти.
Представиться Фрейе по первому же ее запросу и объяснить, кто он такой, псих, конечно, не спешил. Впрочем, он вообще не спешил, а если бы поторопился, на склоне нашли бы два трупа с дырами в черепах, потому что оба они, конечно, вели себя совсем не так, как надо было бы в такой ситуации, но проблема как раз и состояла в том, что Лойи понятия не имел, как надо. В голове крутились несколько мыслей, одна глупее другой, но хуже всего было то, что мысли совершенно противоречили друг другу. Поэтому если псих, как это ему и полагалось, больше всего похож был на психа, то Лойи, стоя и глядя на него, напоминал идиота.
Латынь и прицел закончились внезапно. Псих коротко вскрикнул и схватился за глаза. Вряд ли простое совпадение, но времени спросить сестру, не использовала ли она ветер, чтобы метнуть в глаза противнику горсть песка, не оставалось категорически.
- Уходи, - первое, что приходит в голову, но куда же ей уходить, если вокруг пустой склон? - Вниз, к машине.
Может, это не лучшая идея, может и у машины этого придурка уже ждет какой-нибудь напарник, но здесь точно опасно, а там у Фрейи будет хотя бы преимущество неожиданности. Одновременно Лойи в несколько широких шагов поднялся по склону, чтобы оказаться с психом хотя бы на одном уровне. Выбор оружия - нож или магия - смешно, когда речь идет о секундах, нужных на выстрел, но приходится выбирать. Лойи соединил ладони и резко развел в стороны, начиная заклинание. Конечно, сейду его учила Гудрун, и это уже рекомендация, но сейчас как никогда ясно он понимал, что уроков было слишком мало, что он мог бы уделять этой магии больше внимания, сосредотачиваться на ней, а не размениваться на все, что покажется более или менее интересным. И то, что ему только семнадцать - ничуть не оправдание, потому что противник не владел магией вообще, а значит, априори должен был считаться слабее. Это заклинание в других руках могло бы ослепить, но увы, Лойи знал, что сам добьется разве что головокружения. Что, конечно, тоже неплохо: с отказывающим зрением прицельно не постреляешь, будет шанс подойти ближе, на расстояние удара.
Он проговаривал слова заклинания, но псих не молчал тоже. Теперь это была не латынь, он кричал по-исландски, явно желая быть услышанным и понятым. Вообще-то Лойи было немного не до того, чтобы вникать в текст, но отдельные фразы так или иначе застревали в сознании. Там было что-то про язычников и нелюдей, а еще про священный огонь церкви, призванный очистить мир от греха колдовства. Бред какой-то, Лойи точно знал, что за ним грехов не водилось, а еще знал, что какой-то очень авторитетный мужик из библии призывал не судить, чтобы не быть судимым. Он хотел даже сказать об этом, когда закончит с сейдом, разумеется, но псих не проявлял желания из соперника превратиться в собеседника, так что приходилось думать в первую очередь о том, как его обезвредить, и только потом о проповеди, которую можно ему - уже связанному и с кляпом во рту - прочесть.
Отчасти план сработал: только протерший наконец глаза, противник явно не мог сосредоточить взгляд, но отсутствие возможности прицелиться для него, кажется, совершенно не означало отсутствие возможности нажимать на курок.
Лойи выругался, пригнулся и нервно оглянулся, пытаясь найти взглядом Фрейю. Беспорядочная пальба была совсем не тем результатам, на который он рассчитывал, и она оставляла не слишком много шансов угомонить психа, но больше ничего в голову, как назло, не приходило. Те крупицы магии, которые были у него в руках, не могли помочь, оставалось одно. В ладони Лойи наконец оказался его нож. Надо было рискнуть, подойти поближе. Шаг, еще полшага. Лишь бы псих не пришел в себя, лишь бы сестра не подвела.

+1

6

Все происходило слишком быстро. Вот Фрейя стоит позади кузена, и вместо чего-то ожидаемо безопасного видит человека, готового спустить курок, а уже спустя двадцать-тридцать секунд Лойи говорит ей возвращаться к машине, а сам подрывается наверх по склону, решая вступить в бой.

В любой другой ситуации, она, пожалуй, оценила бы такое рыцарство, но прямо сейчас... Прямо сейчас Фрейя просто не могла нормально соображать из-за овладевшего ею страха. Ноги в один момент стали ватными, а понять, что именно уберегало от спасительного обморока вовсе не представлялось возможным. Настолько кошмарно ей не было еще никогда, в этот момент их встреча с живым мертвецом и прогулки по кладбищу внезапно показалась детской игрой, ведь там они с Лойи встречались с чем-то из собственного мира, с существом колдовским, и больше напоминающим страшную сказку из тех, что рассказывают непослушным детям перед сном. Теперь же опасность была куда реальнее. Как бы банально это ни звучало, между жизнью и смертью сейчас стояло только несколько точных выстрелов прямо в цель. Еще хуже становилось от осознания того, что не споткнись Фрейя и не соскользни со склона она уже сейчас могла бы лежать у его подножия с простреленной головой. Впрочем, прямо сейчас точно было не слишком подходящее время корить себя за невнимательность.

Первые несколько секунд после слов брата Фрейя провела словно в вакууме: на какое-то время вокруг воцарилась мертвая тишина, и слышно ей было только собственное дико колотящееся сердце. Мысли не то, чтобы путались – их просто не было, а были только сбивающееся дыхание, трясущиеся в миг похолодевшие руки и с бешеной скоростью нарастающая паника. В воздухе перезвонов нескольких знакомых голосов разносилось "Мы говорили, говорили, говорили", но прямо сейчас от эльфов хотелось разве что обмахнуться. Она безбожно теряла время, которое могла бы потратить на то, чтобы убраться отсюда чуть подальше и придумать, чем помочь Лойи, но, с другой стороны, отходить далеко было еще страшнее. Если вдруг с ним сегодня случится что-то непоправимое, она ведь себе этого никогда не простит, и от невозможности решить, что же делать, в голове словно взрываются снаряды.
Из оцепенения выводит новая волна ругательств и череда выстрелов. В этот момент Фрейя решает, что разумнее будет хотя бы раз в жизни послушать, что ей говорят делать, и действительно спуститься ближе к машине, но, не успев преодолеть и пяти метров, она снова спотыкается, неудачно наступив на вывихнутую ступню, и оказывается на земле.

В этот момент где-то в том месте, где пару секунд назад находилась ее голова, просвистывают сразу две пули. Осознание реальности происходящего доходит до максимума.

Группируясь на земле и вздрагивая от каждого нового выстрела, Фрейя до боли сцепляет пальцы перед грудью и начинает концентрировать энергию, параллельно лихорадочно соображая, что из её не слишком широкого арсенала может сейчас оказаться полезным. В принципе единственным, что она действительно хорошо умела, был сейд, но идей было катастрофически мало. В их случае куда больше подошло бы какое-то атакующее заклинание, но аэрокинез, к сожалению, не предусматривал файерболов или чего-то похожего. Впрочем, можно было хотя бы попробовать.

Чем хороша магия, воздействующая на сознания в вопросах влияния на одного конкретного человека – она забиралась жертве, буквально, прямиком в голову и уже оттуда проецировала в реальность ее страхи или, наоборот, заставляла поверить в ту или иную иллюзию. Псих, а иначе его до сих пор Фрейя никак назвать не могла, очевидно не видел буквально ничего вокруг себя, но сильно лучше от этого не становилось, так как траекторию его выстрелов теперь предугадать было в принципе невозможно, а пистолет он держал крепко. Впрочем, видимо, именно с этим и оставалось бороться.

Иногда даже хорошо уметь наводить только узконаправленное колдовство, так? Главное, как можно лучше представлять себе желаемый результат, и Фрейя представляла себе его прекрасно – противник должен был, буквально, почувствовать себя в самом сердце шторма, когда сохранить равновесие не представляется возможным из-за того, что пол под твоими ногами больше не находится в состоянии покоя. Именно это видение она и предлагает парню с пистолетом, сама на доли секунд погружаясь в его голову.
Несколько глухих ударов сердца, пока ничего еще не происходит. Раз – и парень стремительно бледнеет. Два – постепенно начинает раскачиваться и, пытаясь обеими руками зацепиться за воздух, на какой-то момент снова теряет возможность стрелять. Что дальше?

Оставалось надеяться, что Лойи уже придумал.

+1

7

Два выстрела, взгляд в сторону сестры - и Лойи едва сдерживает бессмысленный крик: Фрейя падает как подкоошенная. Ненадолго, но за эти мгновения он успевает вообразить себе все, что только возможно. Вот так понимаешь, что страшен не потенциальный гнев Гудрун, не то, что Исландия потеряет очередного наследника - нет, ты эгоистично боишься потерять сам, и плевать на остальных. Куда только девается в такие моменты утешительная клановая философия?
Он бросается на противника, но тот, очевидно, успел уже прийти в себя. Еще одно слово - на этот раз не молитва, а скорее приказ, заклинание? Ослепительная вспышка заливает все вокруг белым светом, превращая все вокруг в белый свет, и теперь уже Лойи машинально закрывает глаза рукой, не думая, что подставляется, вообще ни о чем не думая.
Забавно, наверно, все это выглядит со стороны. Они как впервые пришедшие в клуб подростки, топчутся по углам, не решаясь сделать что-нибудь действительно эффективное. Конечно, дело не в нерешительности, но теперь, ясно как никогда, Лойи понимает, насколько на самом деле беспомощен со всей своей хваленой магией, и что если бы им попался кто-то другой - а псих действует выверенно и целенаправленно, совсем не как случайный человек или герой-одиночка - они с Фрейей был  бы уже на полпути в Хельхейм. Да-да, именно туда  а не в Вальгаллу  потому что ни о какой видисости боя, даже такой жалкой, как сейчас, и речи бы не было.
Мысль, как ни странно, бодрит. Ведь они оба все еще живы, а значит, удача на их стороне. Нет, не удача, не меньше, чем сами боги. Он коротко и внятно взывает к Владычице, не столько рассчитывая на какой-то эффект, сколько для того  чтобы придать нелепой драке элемент эпичности, но это действует  или, может, просто время пришло, ведь боевая магия не рассчитана на стойкий ркзультат, и Лойи опять обретает способность более или менее ясно видеть.
И видит он противника, которого качает так, как будто, шутки ради, боги перенесли сцену на борт какого-нибудь пиратского корабля, непременно в тропическом море. Но это, конечно  не боги, а вот от кузины вполне следовало бы ожидать ньордского юмора. Лойи одобрительно улыбается ей. Его захватывает азарт  хотя и страх никуда не исчезает, и эта смесь вместо крови пульсирует в висках. Куда пропадает желание бежать или вразумить ублюдка? Лойи бросается в атаку с единственным намерением - почувствовать наконец, как лезвие войдет в тело противника. Но вместо триумфа чувствует только сокрушительный удар в челюсть холодной рукоятью оружия. Может, даже отключается на секунду, потому что уже в следующий момент, лежа на каменистом склоне, слышит, как ублюдок дочитывает очередную тарабарщину и осеняет Фрейю характерным жестом, после чего сестру как будто связывает по рукам и ногам невидимыми веревками, и кто знает, не захлестывает ли еще одна ее горло. Ведь христианский бог есть любовь. А что такое любовь, если не удушающие и лишающие всякой воли к сопротивлению, цепи?

+1

8

Если Фрейя выживет, этот день станет для нее ночным кошмаром. Самым страшным из тех, что ей доведётся видеть. Делить страх трудно даже на двоих, а что, если бы в опасности сейчас был не только Лойи и она сама, а еще кто-то из ее близких людей? Она даже представить себе не могла.

Фрейя видит, как Лойи падает, снесённый рукой психа, и её сердце пропускает удар: один, второй, третий. Сейчас бы посмеяться и сказать, что всё, шоу окончено, их противник оказался не промах и шутки зашли слишком далеко, но, увы, всё вокруг до сих пор мало походило на розыгрыш или на кошмарный сон.  Всё зашло слишком далеко. Настолько, что, когда руки и ноги Фрейи оказываются словно связанными, у нее не хватает сил даже заплакать, а крик застревает где-то в горле.
Она пытается вырваться, дёргается из стороны в сторону и глухо стонет, сталкиваясь с неожиданным сопротивлением.

– И кто из нас ещё дьявольское отродье? – психов лучше не злить, но, кажется, уже бесполезно пытаться идти навстречу с желанием примириться, противник давно избрал тактику и явно не собирался сдавать позиций. Но... он же колдовал? Не это ли само по себе противоречило всем постулатам треклятой христианской религии, не знать о которых Фрейя просто не могла, в силу того, что Исландия отнюдь не была отрезана от внешнего мира и никто не мешает ей читать книги или смотреть фильмы. Всё, что происходило, до боли напоминало классический обряд экзорцизма, множество раз продемонстрированный на экранах, и от этой иронии становилось смешно.
Вздрагивая от крупной дрожи, Фрейя тихо смеялась, отплевывалась от вековой вулканической пыли, оседавшей теперь у нее, казалось, прямо в лёгких, почти невидящим взглядом (в глаза успешно попал песок) смотрела на своего пленителя. В ответ на её реплику парень шипит что-то невразумительное и сулит смерть всем ведьмам на этой земле, обещает, что рыжая тварь будет первой, и явно видит перед собой не девочку-подростка, а что-то вроде вселенского зла, поедающего на завтрак, обед и ужин несчастных детишек. Он не гнушается того, чтобы со всей имеющейся у него религиозной дури, ударить ее тяжёлым ботинком бок.
Фрейе перехватывает дыхание, и она заходится в приступе кашля, сгибаясь напополам на земле, а псих, вместо вылетевшего у него из рук пистолета откуда-то достаёт нож.

Это ли не жертвоприношение, слепая ярость и злоба, присущая по словам сторонников монотеистических религий, их языческим противникам? Фрейя уже с трудом понимает, что происходит вокруг, не думая ни о том, чтобы попрощаться с жизнью, ни о том, куда она, в конце концов попадёт – мысли путаются в голове, псих наносит еще несколько хаотичных ударов и после склоняется, наконец, над ней, неожиданно сильной рукой прижимая ее за горло к земле. Несколько малопонятных слов на латыни и следующая невидимая верёвка начинает душить ее в то время, пока парень читает какую-то молитву над своим ножом.
Но разве так просто лишить кислорода того, кто сам по себе является воздухом.
В ожидании неизбежного, Фрейя зажмуривается, и про себя начинает отсчёт. Один. Сосредоточиться на магии невозможно, но теперь она спасает сама. Два. Горло сжимает словно тисками, но легкие все еще полны воздуха. Три. Сознание начинает поддаваться боли и ускользает.
Четыре...

+1

9

Подняться было не так уж и просто. Голова гудела вся, изображение перед глазами плыло, а иногда неожиданно пропадало, а его место занимала какая-нибудь цветная вспышка. Зато со слухом все было в порядке. Достаточно в порядке, чтобы услышать звук удара, сдавленный стон и кашель сестры. Достаточно, чтобы понять, что это значит.
Он не собирался позволить Фрейе погибнуть здесь. Он не собирался сдохнуть здесь сам, даже если бы это трижды гарантировало ему и ей Вальгаллу. Чертов псих не был наемником, беспристрастно выполняющим свою работу. Он не был просто фанатиком, решившим избавить мир от зла и загнать его к счастью. Он был ублюдком - ублюдком, который получал удовольствие от чужой боли и чужой смерти, скорее всего. Значит, не может быть переговоров, не может быть поединков, не может быть ничего, что дает ему шанс существовать дальше. Грязь вычищают, бешеных собак усыпляют, с такими, как этот тоже разговор короткий.
Лойи встает на ноги и делает несколько не слишком устойчивых шагов, не пытаясь даже скрыть их. Ублюдку не до того, ублюдок занят Фрейей, может быть уже слышит, как трубят ему победу его архаегелы, а может еще что-нибудь: даже удивительно, сколько всего, недоступного другим, иногда слышат такие, как он. Им не до того, что происходит вокруг, может быть поэтому он выглядит таким удивленным, когда получает благословленным самой смертью лезвием прямо в горло. Его губы еще шевелятся, но ни звука с них не срывается - он не заслужил права на последнюю молитву.
Что скажет о такой твоей смерти твой любвеобильный бог, ублюдок? Да, ты доблестно пал в бою за веру, почти уничтожив противника. Безоружную пятнадцатилетнюю девочку.
За свою довольно недолгую жизнь Лойи много чего наслушался о славных победах над врагом, и справедливо было бы ждать всего того, что обещали, ну хотя бы чувства разливающегося по всему телу триумфа, но разливается только кровь. Ее много: Лойи бил не наугад, в артерию, успел провернуть клинок, эту рану даже раной не назовешь: в горле трупа окровавленная дыра. Надо бы сказать что-нибудь многозначительное  но даже презрительно плюнуть в ту сторону не выходит, да и не надо: не душа - если у этого психа она вообще была - но тело его точно теперь собственность Богини, пусть возьмет его в лучшем виде и превратит в перегной для растущих на склонах Эйяфьядлайокудля мхов и трав.
Еще несколько раз вдохнуть - и надо сказать что-нибудь Фрейе, которая опять едва не погибла, и опять из-за него. Но что? Спросить, все ли с ней в порядке? Абсурднее сложно и придумать. Он с силой отталкивает труп ногой, и тот скатывается на несколько метров вниз по склону, оставляя за собой красную тропу. Затем Лойи протягивает сестре руку, помогая подняться. Фрейя залита кровью вся, он пытаяется стереть это ладонью хотя бы с ее лица, но бесполезно, только размазывает еще больше.
- Здесь недалеко есть родник, - как получается говорить ровно, почти спокойно, он не знает сам. - Дойдешь?
Кровавая дымка в голове медленно рассеивается, уступае место почти болезненной ясности мышления. Лойи снимает куртку, чтобы осторожно завернуть в нее сначала валяющийся на земле пистолет, а потом и нож из руки мертвого. Сложно судить, но, кажется, на рукояти остались отпечатки достаточно четкие, чтобы выяснить хоть что-то.
Если идти сестра не сможет, Лойи уверен, что донесет ее, Фрейя не кажется слишком тяжелой. Намного важнее, хватит ли ее сил на другое.
- Надо будет разобраться с этим до того, как уедем, - он кивает на ублюдка, который и после своей смерти может доставить им обоим немало проблем. - Сможешь обвалить на него какую-нибудь скалу? Или...
Или придется оставить сестру у родника, а самому вернуться, чтобы перенести ублюдка к обрыву над кратером. По частям.

+1

10

На четвертый счёт ее лицо заливает теплой кровью.

Дальше простая арифметика отходит на второй план, уступая место попыткам заново осознать себя. Первой мыслью в голове проскальзывает вопрос, а не её ли это кровь, но Фрейя не чувствует боли. Только неожиданную тяжесть от того,  что безжизненное тело психа упало ей на ноги. Из горла сам собой вырывается вздох-всхлип, и в рот проникает тягучий привкус ржавого металла. Он же, впрочем, и приводит ее в чувства. Фрейя протирает глаза, размазывая и без того потёкшую тушь и перемешивая ее с кровавыми подтеками, и видит над собой Лойи, протягивающего ей руку. Хочется задать какой-нибудь глупый вопрос, в духе "Все закончилось?", но язык не слушается, а горло пересохло настолько, что страшно даже пытаться заговорить. Она хватается за руку кузена и с некоторым усилием, наконец, поднимается на ноги.

Когда Лойи пытается стереть с ее лица кровавые подтёки, Фрейю непроизвольно снова бросает в дрожь. Перед глазами на секунду снова начинают мелкать одно за одним события пятиминутной давности. Это – ужас, это – кошмар, и прямо сейчас она начинает понимать, насколько, в целом, близка была к тому, чтобы оказаться по другую сторону. А в итоге с жизнью простился нападающий. А ведь еще утром он, наверняка, выходил из своей квартиры также как они, даже не предполагая, чем может закончиться очередная вылазка. Фрейя смотрит пустым взглядом изучает труп: парню действительно лет двадцать, не больше, еще совсем молодой, а уже умер. Интересно, Хель примет его в свои объятия или он отправится прямиком к собственному не-мертвому богу?

Вопреки ожиданиям, Фрейе нападавшего не жаль. И это и есть искреннее чувство – пока она не успела задуматься, накрутить себя, воззвать к совести или к чему бы то ни было еще. Она в принципе не чувствовала сейчас по отношению к этому телу, некогда, возможно, всё же обременённому душой, совсем ни-че-го. Абсолютная пустота.
Только от дрожи, почему-то, не избавиться.

Предложение дойти до родника звучит слишком спокойно. Лойи вообще не говорит ничего лишнего и это, пожалуй, даже хорошо. Может, если бы пришлось отвечать на ряд очевидных вопросов, она бы уже разрыдалась, а пока всего-то не может до конца справиться с шоком. Фрейя даже не замечает, что там Лойи делает с телом, все еще пытаясь прийти в себя.
Однако вопрос про скалу частично возвращает к реальности. Она переводит взгляд с трупа на небольшое возвышение, заваленное камнями, после обратно на тело и потом – на кузена.
– Или, – Фрейя усиленно качает головой, изображая крайнюю степень несогласия. Она зажмуривается, прижимает ладони к лицу, сосредотачиваясь хотя бы на какое-то время, и, прихрамывая на подвернутую ногу и покачиваясь, направляется к трупу. Сначала она хотела на самом деле попробовать завалить тело камнями, но откуда-то с подкорки постучалось осознание, что так труп все равно могут найти. Идею же сжечь тело случайной назвать было трудно – недаром она в шутку предлагала взять с собой Асгейра, его способности сейчас были бы как нельзя кстати. Старший брат мусор предпочитал жечь. Безжизненное тело психа можно назвать мусором? Если да, то придуманный её способ должен подойти.

– Квеорт. Очищение огнём. Погребальный костёр, –  после их с Лойи прошлого приключения, Фрейя одолжила у матери на пару недель ее личную руническую азбуку. С пометками, совсем как у Роулинг в книге про принца-полукровку. Среди заметок, разумеется, не было руководства на тему сжигания трупов врагов (хотя это даже странным-то не показалось бы), но было много интересных деталей по составлению рунескриптов. Во всяком случае, в данный момент Фрейя была уверена, что всё получится.
Кто? Человек, Манназ. Какой? Мужчина, Тиваз. Что сделать? Сжечь, Квеорт. Как? Быстро, Уруз.
Руны она чертит в нескольких шагах от тела не земле. Это не требует большого количества энергии. Не требует почти ничего – только четкое понимание того, что скрипт должен сделать, и отсутствия ошибок в рунах. Сил старательно и медленно выводить каждую руну нет, но мозг внезапно соглашается работать по её правилам. Еще бы тело себя так вело, было бы вовсе замечательно.
Остается только подтолкнуть тело на руны и оно резко вспыхивает. Жжёное человеческое мясо пахнет неприятно.

Фрейя опускается на землю, на всякий случай отодвинувшись от импровизированного костра подальше,и понимает, что на этот раз кровь, начавшая стекать от носа к подбородку и падать с него каплями – уже её. Видимо всё, предел, пора на сегодня завязывать с колдовством. И с переживаниями, пожалуй.
– А вот до родника я, наверное, сама не дойду. Посижу еще немножечко, ладно? – ресурс спокойствия исчерпан также, как и внутренние силы. Паниковать не хочется, но сейчас в мыслях одна за другой проносятся идеи, как сделать так, чтобы ни о чем не узнала мама. Это, получается, к клановым целителям сегодня тоже нельзя? Они ведь вряд ли поверят, что она просто неудачно упала с лестницы. А вельва? Что, если Герда увидит всё, что произошло, и сама расскажет Гудрун? Ох, какой же тогда будет страшный скандал...

Это от мыслей так кружится голова?

+1

11

Предложение сжечь тело не вызывает у Лойи энтузиазма. Убивать людей, даже ублюдков и психов, в Исландии все еще считается противозаконным. Погребальный оонь не уничтожает тело полностью, даже если он имеет магическую природу. Останки все равно смогут опознать, если найдут: по костям, по зубам. А поверить в то, что неподготовленного одинокого туриста во время горной прогулке размозжило камнями, намного проще, чем в то, что он случайно сгорел. Но кого им бояться? Исландская полиция занята тем, что снимает со слишком высоких деревьев заблудившихся котят, а совет кланов... Если повезет, они не будут расследовать все слишком тщательно, а если не повезет... Эти размышления сейчас кажутся слишком сложными, а потому излишними. Лойи не хочет спорить, сцепив за спиной руки - правая, которая держала нож, все еще непроизвольно сжимается в кулак - он стоит и смотрит на то, как Фрейя вычерчивает руны, одобрительно, но почти равнодушно отмечая про себя, что с прошлого раза она явно продвинулась в науке, и теперь чувствует себя намного увереннее. Труп вспыхивает, и Лойи трет щеку, на которой рука сестры пару недель назад  - хорошо, что тогда она не ошиблась, могло бы быть больно.
В своей магии Фрейя явно замахнулась на что-то, что пока было для нее слишком сложно, и теперь едва ли способна шевелиться, но Лойи с сожалением качает головой: отдохнуть пока не получится. С обгоревшим ублюдком все же придется что-то сделать, хотя он пока не знает, что, и думать над этим совсем не хочется, не то что прикасаться к этой дымящейся головне, которая совсем недавно была человеком.
- Я не донесу воду и не оставлю тебя здесь одну. Давай, я помогу, сама не заметишь, как дойдем.
Он присаживается рядом, кладет ее руку себе на плечо и опять помогает - заставляет - подняться. Надо будет нести - понесет, но этот день еще не окончен. Для них - нет. Что мы говорим богу смерти? Не сегодня? Почему-то эти книжные цитаты всегда всплывают в памяти так неуместно.
- Ты не можешь вернуться домой в таком виде, ты ведь, кажется, поехала к подруге? Найдем по дороге какой-нибудь мотель, примем душ, отдохнем там и забудешь этот день как страшный сон, но появляться залитыми кровью на глаза смертным - тоже не лучшая идея, верно? 
Или положиться на сейд? Можно было бы придать и себе, и сестре приличный вид или просто сделать ее невидимой, но долго ли это продержится, скольких сможет обмануть? Лойи всегда гордился тем, что среди ровесников и даже колдунов постарше, был в магии иллюзий одним из лучших, но чтобы доказать это определенно предпочел бы турнирные условия, а не полевые.
Он делает несколько шагов по тропе, стараясь взять вес Фреи на себя, а думать больше о том, что им предстоит сделать, чем о том, что сделано. И все же оглядывается назад еще раз.
- Будить вулканы поедем в другой раз. Сегодня... мы все правильно делали.
Лойи очень старается, чтобы пока он говорит это в его голосе не звучало сомнение.

+1

12

Труп горел плохо. Совсем не так, как должен был гореть, умей Фрейя работать с тонкими материями энергии, как это делают продвинутые рунологи. Рунескрипт, очевидно, составлен правильно, но даже это не гарантирует стопроцентного результата. В идеале это обряд должен был стать аналогом кремации, после которого осталось бы только придумать, что делать с оставшимися костями. Она была не вполне уверена в том, что именно с ними делают в морге, но, кажется, ломают и перемалывают. Впрочем, этот вопрос уже не слишком актуален, потому как вместо праха на данный момент перед ними лежат обгоревшие останки.

Запах, мягко говоря, не самый приятный – Фрейя морщится, закрывает глаза, но вставать не спешит, понимая, что на это просто не хватит сил. Ей кажется, что мир вокруг покачивается из стороны в сторону, как на волнах. Есть в этом какая-то доля иронии – ровно того же эффекта она пыталась добиться чуть ранее, накидывая морок на психа, чье тело теперь тлеет в нескольких метрах от нее. В голове судорожно бьется мысль, что они только что убили живого человека, кем бы он ни был и как бы себя не вёл. Разве имели они право решать, кому жить, а кому умирать? Спасает Фрейю только то, что ее разум сейчас просто не способен к долгим и серьёзным размышлениям, а значит и муки совести отложены до лучших времён. Наверняка, добравшись домой и немного успокоившись она еще осознает весь ужас ситуации, но сейчас – нет. Сейчас она даже отвечать Лойи может с трудом.

Колдунья вяло и без особого рвения поднимается на ноги, опираясь на плечо Лойи. Кровь из носа уже не идет, и она может шагать относительно спокойно – наступать на подвернутую ногу, в целом, уже не кажется таким уж болезненным, зато слабость в остальном теле довольно ощутима. На глубокие вдохи организм отзывается неприятным покалыванием в грудной клетке и Фрейя где-то на грани сознания отмечает, что этот урод, возможно, обеспечил ей сломанное ребро. Хорошо бы, конечно, это оказалось только предположением, но воспоминания об ударах тяжелыми ботинками вере в лучшее не способствуют.
Впрочем, самое важное то, что они живы. Все остальные проблемы решаемы.

– К подруге, да, – хрипло отвечает Фрейя, честно стараясь идти сама, а не повисать на Лойи, которому наверняка тоже досталось, целиком. – Она из Фригг, целитель. Наверное, всё-таки стоит к ней заглянуть.
Она решает не говорить, что забыть этот день у нее выйдет вряд ли, всё-таки ни к чему грузить кузена не только самой собой, но и своими фоновыми переживаниями. Пожалуй, лучше, действительно молчать и убеждать себя в том, что не произошло ничего страшного, ведь возможно тогда её мозг в это поверит и заблокирует неприятное воспоминание. Или нет? Как это вообще происходит во всех этих фильмах про психологические травмы?

Лойи держится хорошо, но всё же не так спокойно, как хотелось бы Фрейе, и от этого становится тошно. Поедут ли они теперь будить вулканы – большой вопрос, потому что ассоциации с этим занятием теперь какие-то уж совсем не радужные.
– Правильно? – Фрейя выпадает из своих раздумий, разворачиваясь к Лойи и надеясь увидеть в его лице уверенность в сказанном. Или хотя бы убедить себя в том, что видит. – Да..., наверное.

Ты когда-нибудь раньше... убивал?
Вопрос вертится на языке, витает в воздухе, но задать его Фрейя не решается, потому что просто боится услышать ответ. В свои неполные шестнадцать она прекрасно понимала, что есть люди, для которых в этом нет ничего страшного – среди них даже был ее старший брат. Асгейр в принципе не испытывал моральных терзаний по поводу убийства тех, кто, на его взгляд, вёл себя неправильно, и в этом случае он бы тоже вряд ли стал кого-то жалеть. Но почему-то даже его пример успокаивал не слишком хорошо.

– Ты... – она почти решается, но чуть спотыкается о булыжник недалеко от родника и осекается, решив, что это что-то вроде знака. – Ты как сам, нормально? И еще – извини. От тела должно было остаться... меньше. Не вышло.
Ей действительно стыдно за то, что она опять не смогла, но умыться сейчас хочется немного сильнее, чем страдать, поэтому Фрейя просто опускает глаза и старается ускорить шаг, чтобы скорее добраться до воды.
– Теперь главное уговорить Герду не рассказывать маме. Судя по всему, раз мы тут до сих пор одни, она ей еще ничего не предсказывала, но в то, что она не увидит я верю слабо. Надеюсь, она прикроет меня и в этот раз, – Фрейя всё еще кривовато, но улыбается, представляя себе реакцию матери и то, что ждало бы ее дома после такого приключения. Домашний арест на месяц? Нет, скорее на год или вплоть до замужества. Причем в подвале, а не в башне. Сомнительная перспектива.

Но это уже совсем другая история.

0


Вы здесь » Lag af guðum » Игровой архив » Доброй охоты