5/09:
на форуме обновлен дизайн, все остальные новости здесь

Lag af guðum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lag af guðum » Настоящее » before the dawn


before the dawn

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

ПЕРЕД РАССВЕТОМ• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

http://sh.uploads.ru/t/qBgaG.gif http://s6.uploads.ru/t/4t5sw.gif

Участники эпизода: Рагнар и Гудрун;
Время и место действия: поместье Ньерд, кабинет, глубокая ночь 17 июня;
Краткое описание событий: Война не прощает слабостей и жертвами ее становятся те, кто не могут защитить себя сами. Гудрун всегда соглашалась с супругом, когда он это утверждал. Но сейчас их клан находился в формальном мире даже с либералами, а жертвами стали не абстрактные слабые, а их собственная дочь. Им надлежит принять решение, которое может изменить будущее всей страны.

0

2

Беда никогда не приходит одна. Обычно все наваливается одним сплошным комком, не давая даже продохнуть, поджимая у самого горла. Рагнар стоял у окна, пытаясь хоть что-то высмотреть в темноте. Сложности добавлял дождь и только всполохи молний разрывали темноту. Казалось бы, какая молния? Но это было его рук дело. Или не рук, но собственно сам он был виновен в этой непогоде.
Мужчина держал свои покрытые многочисленными шрамами руки за спиной. Он едва покачивался, переходя с пятки на носок, раздумывая над чем-то. После мужчина выдохнул, произнеся достаточно жестко и грубо:
- При всем уважении, но все же стратег из тебя омерзительный, - слова были обращены к его жене. Он никогда не лез за словом в карман ,если надо было сказать жестко и грубо, то он всегда готов был сделать это. Иногда это лишь подчеркивало силу его слов и мнения - Именно в том, что касается войны. Дипломатию я всегда оставлял тебе, потому что я привык к языку оружия, металла и пушек.
Наконец он повернулся к женщине. В эту ночь мало кто спал в поместье. Новости разносились быстро, не спал и городок, который было видно даже в такую темноту с пригорка. Огни порта горели круглые сутки, говоря о том, что работа кипела. Похоже, скоро работы прибавится, нужно будет выводить "Русалку" с ее причала.
- Все же это была оплошность дипломатии. Она лишь усыпляет нашу бдительность, - в голосе звучал металл. А ведь он предлагал давно сделать жесткое разделение, пройтись огнем и мечем, дабы наконец решить, кто на правильной стороне, а кто давно отрекся от своего прошлого. Они выжили только благодаря тому, что они были народом старых богов. Говорить что они единственный избранный народ было бы совсем глупо, но не зря эти земли оберегались из века в век. Сейчас они находятся в странном подобие мира, вязком как патока, и с каждым днем погружаются все глубже и глубже. Это даже хуже зыбучего песка - ибо их окружает сладкая ложь.
Нападение на его собственную дочь - это хлесткая пощечина всему клану. Если ты проглядел удар в самое подбрюшье, то ты труп, а не войн. Тем более это была его дочь. Кровь от крови и плоть от плоти. В такие моменты он просто не мог думать рационально, единственное что оставалось важным - сравнять все с землей, сжечь дотла и посыпать землю солью, чтобы ростки той заразы никогда больше не поднялись. Жестоко, но именно злость и внутреннее пламя были его движущей силой, что помогала жить и выживать. Если бы не она, то он бы погиб в одной из многих войн, в которых он участвовал.
Воспоминания о них до сих пор его преследовали. Что если вся эта кровь на его руках, лишь потому что он психопат? Потому что ему нравится смерть? Что если костлявая рука самой Хель направляет его, себе на потеху или в услужение? Но кто-то должен это делать, лишь эта мысль его успокаивала. Должно быть равновесие. Мир лихорадило вирусом злости и войны, а он был тем самым ответом иммунитета, что вырезал все на корню.
Рагнар сделал несколько шагов туда и обратно по их спальне. Он чувствовал на себя взгляд супруги. Все события закрутились слишком быстро, медлить было совершенно нельзя.
- И что же ты хочешь мне предложить? - неожиданно спросил он, посмотрев на Гудрун. Супруг поймал взгляд жены, оценивая что же ее тревожит. Наверное это было одновременно ужасно и восхитительно, что за сотню лет он так и не смог до конца научиться "читать" ее. Никогда не знаешь, что у нее на уме, пусть и понимаешь ее с полуслова, но с другой стороны это каждый раз приятная загадка, возможность находить в ней что-то новое. Рагнар был уверен, что у супруги зреет план, куда более хитрый и сложный. чем его прямолинейное "найти и уничтожить". Локальный геноцид он всегда может устроить.
Возможно все и не пошло к черту только потому, что Гудрун иногда могла умерить его пыл, остановить от поспешных действий. Пусть воины ловили его каждое слово с открытым ртом, она была главой клана и без ее позволения войной они не выступят.
И что было ужаснее всего - удар был от тех, кто называл себя союзниками. Даже не от тех, кто прибыл извне. Они были одним народом. но из века в век продолжали грызть друг другу глотки. Разве можно тогда называть их одним народом?
Рагнар сильнее сжал свои пальцы, так что те побелели, а в глазах его плясали огни. За его спиной зловеще полыхнула молния, говоря о том, что буря только усиливается.

+1

3

Не обсуждать дела в спальне, не выносить личную жизнь в кабинет. Не ложиться позже двух часов ночи, не вставать раньше десяти. Не думать о худших вероятностях, жить уже случившимся, решать проблемы по мере их поступления. Во что бы то ни стало, держать себя в руках, считать до десяти, глубоко дышать и сдерживать раздражение.

Сегодня все правила в их поместье пошли прахом.

Гудрун не отличала кабинет от спальни, не могла сомкнуть глаз и не следила за временем, ее трясло как осиновый лист, несмотря на то, что с Фрейей все было более чем в порядке, она была в поместье, не ранена, жива, дышала и даже пыталась уснуть, несмотря на то, что после серии масштабных ритуалов, ей хотелось сдуть к чертям всех врагов их дома, а не отдыхать по велению матери. Впрочем, что касалось последнего, то это, конечно, была ложь, потому что это Гудрун хотела, чтобы дочь на минуту забыла о своих миротворческих позывах и просто легким ветерком унесла весь клан Гулльвейг в открытый океан, вверив их Ньерду. Но, разумеется, дочь не собиралась этого делать, уверяя, что она в полном порядке, все обошлось, а значит, нет смысла говорить о мести, наказании и расправе. Впрочем, к счастью для их дома, решать было не ей. Далеко не ей.

- Вздор, - сухо заявляет Гудрун в ответ, сидя у туалетного столика, силясь скинуть с себя немыслимую усталость последних суток с тем, чтобы просто расплести волосы и переодеться. В иных обстоятельствах это сделала бы за нее прислуга, но сейчас колдунья не желает, чтобы кто-либо слышал ее диалог с супругом и потому их спальня и весь коридор перед нею чисты от людей, - Наши имена в стране произносят с одинаковым благоговейным трепетом. А когда ты уходил на свою войну, или просто в море, я даже успешно вела войну без твоего участия, - это звучало бы как кокетство, но у Гудрун нет никаких сил на должные интонации и потому она лишь коротко усмехается. Они оба знают, что именно Рагнар научил ее всему, именно он научил ее сражаться, убивать, быть безжалостной к врагам и не падать в обморок от разбросанных по полу голов врагов. Это с ним и благодаря ему они побеждали в сражениях, выигрывали войны и добивались поставленных целей. Война была его близкой подругой, соратницей, сестрой и любовницей, к которой Гудрун уже давно научилась не испытывать ревности. Или думала, что научилась. И ведьма признавала, что если бы не супруг, то они оба не сидели бы здесь сейчас и не вели разговоров. Их обоих уже давно убили бы. Война и политика в этой стране шли рука об руку. Война и политика в их доме давно уже были единым целым.

- Никаких оплошностей. Это – политика, - Гудрун сидит к мужу спиной и в зеркало может созерцать лишь его затылок, но она уверена, что сейчас он презрительно скривит губы. Он ненавидел политику и все, что с ней связано. Кроме, пожалуй, своей жены, которая в клане Ньерда и была олицетворением политики, - Мы не можем просто взять и перебить всех, кто не поддерживает нашу точку зрения. В противном случае, в Исландии останутся лишь потомки Ньерда, Одина и Хель. Либералы заслуживают смерти, заслуживали еще до того, как замахнулись на нашу дочь, но есть закон, есть Совет, есть союз консерваторов и много всего, чему мы не можем наступить на горло, потому нам за это поломают ноги, - видит Ньерд, Гудрун хорошо понимает своего мужа. Сегодня – как никогда. Дети для нее были святы. Она всегда готова была отдать за них свою жизнь, не говоря уже о том, чтобы положить к их ногам сотни чужих. И, конечно, женщина не намерена была оставлять все так, как есть. Подобное не прощают. Дом Гулльвейг заплатит, видит Один и видит Фенрир, заплатит самую высокую цену из тех, что они способны предложить.

Гудрун долго молчит и все-таки расплетает волосы, распуская копну темных волос по плечам. Она устало смотрит на себя в зеркало, понимая, что за ночь у нее поседели несколько прядей волос, что было совершенно не удивительно в контексте происходящих событий. Колдунья выдвигает один из маленьких ящиков и достает из него золотистый флакончик с зельем, открывая его одним легким движением пальцев. Глоток и пряди исчезают, будто их и не было, усталость становится менее ощутимой, а Гудрун с удовлетворением отмечает, что в очередной раз вернулась к своим двадцати восьми. Она швыряет колбу в мусорное ведро и берет в руки гребень, начиная расчесывать волосы.

- Убьем их всех, - тоном светской беседы заявляет женщина, как будто они обсуждали бурю, которая бушевала за окном по желанию Рагнара, - Вырежем дом Гулльвейг до самого основания в назидание всем остальным либеральным кланам, а головы главы и его бастардов повесим на главных воротах своего поместья, чтобы ублюдки из дома Тора трижды подумали, прежде чем решиться мстить, - и вот ей уже удивительно наплевать на то, что подумает, скажет и сделает Совет. Одобрят ли ее действия в Совете, или кланы восстанут против, потеряет ли она союзников, или обретет новых, обречет ли всю страну на погибель, или спасет их всех, но свой дом и свою семью – в первую очередь. Гудрун устала злиться. Гудрун хотела мести, крови, жестокости и расплаты за то, что сделали с ее ребенком.

- Потом выпорем Лойи и Фрейю за глупость и посадим дочь под домашний арест. Лет на пятнадцать. Целее будет, - благоразумие племяннику и дочери следовало у кого-нибудь позаимствовать. Вряд ли у Гудрун и Рагнара, но среди родни варианты определенно были. Так что, зря они игнорировали возможности оставаться живыми и невредимыми и передвигаться по Исландии, лишь изредка отвечая на телефонные звонки, - После инцидента в доме Хель осталась девчонка, пленница, средняя, кажется, дочь главы дома Гулльвейг, - Гудрун хочет сказать, что девице страшно не повезло, но Рагнар, без сомнения, знает это и без нее, - Отправим девчонку домой? – интересуется колдунья, поворачиваясь к супругу, - Предварительно, заразив ее смертоносным магическим вирусом, который не дает о себе знать первые несколько часов, а когда дает – уже слишком поздно? По счастливой для нас случайности, он еще и заражает все вокруг. Так что, счастливый семейный ужин в доме Гулльвейг станет началом их конца, - Гудрун не хотела уничтожения всего клана. Только всех, кто был причастен к нападению на ее дочь, - А те, кто останется жив, послужат отличным примером на публичной казни «кровавым орлом», как думаешь? – он должен думать, что это – безумие. Что его жена совершенно тронулась умом от страха, горя и переживаний за дочь. В конечном счете, отчасти это было правдой. Нельзя убивать других людей и оставаться собой, делая вид, что все в порядке.

- Нового главу дома посадим сами. Какую-нибудь несчастную вдову, ребенка, или безумца. Кого-нибудь, кем можно будет легко управлять по необходимости. И забудем это, как страшный сон.

0


Вы здесь » Lag af guðum » Настоящее » before the dawn