5/09:
на форуме обновлен дизайн, все остальные новости здесь

Lag af guðum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lag af guðum » Игровой архив » Напротив


Напротив

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

НАПРОТИВ

А ты, дружище, ещё дитя, не ровня тяжести вековой. Запомни: всё на земле - пустяк, пока ты жив и стоишь прямой. Беги легко мимо грубых фраз, насмешек колких, чужой молвы, и мимо тех любопытных глаз, что кожу скальпелем с головы. Достань огонь из глубин зрачков, вспоров алеющий капилляр, и растопи ледяной покров, свой айсберг-груз подари морям. Стань крепче, звонче, ещё сильней, не верь бессмысленной болтовне, и вопреки беспроглядной тьме, иди по солнечной стороне.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •


Участники эпизода: Лойи и Фрейя
Время и место действия: Из дома Ньердов куда-то в море, 16 июня 2017 года
Краткое описание событий: За последние 24 часа случилось слишком много всего, и это обязательно нужно с кем-то обсудить. С кем, если не с тобой?
История о том, где прячется истина и кто поможет ее найти.


London Grammar - Sights
и еще

0

2

Глубокий вечер, который больше похож на день в самом своем разгаре. И день, который больше похож на год. Хотя, справедливости ради надо сказать, что значительную часть этого года Лойи был в отключке ну или просто проспал, упустив самые драматические моменты своего и Фрейи лечения и разлепив наконец глаза тогда, когда о ранах и кровопотере напоминала разве что слабость и несколько свежих, но, благодаря навыкам целителей и расположению богини, малозасетных шрамов. В общем, поверить в то, что его жизни действительно что-то угрожало, было довольно сложно, но сестра не стала бы врать, да и у родителей было такое выражение, как будто они не слишком были рады, что сын сорвал им шикарные поминки, на которые уже успели и гостей позвать, и банкет оплатить. Ну ладно, это, конечно неправда, они все были рады, но выразить эту радость так, как Лойи хотелось бы ее видеть, наверно, могло считаться неуважением к Владычице, поэтому возвращению его к живым радовались сдержанно и умеренно. Это в Аульфтанесе, но теперь предстояло порадовать еще и родственников в Акранесе.
Практически накануне Мидсаммера солнце не видело смысла спешить за горизонт, зависло над ним и поливало небо и дорогу красным. Красный подходил. Смахивало на знак из древних саг, и даже понимание сути явления его почти не портило и наталкивало на философские мысли. Закончить со всем этим надо поскорее, лучше всего еще до того, как закончатся белые ночи и красные вечера. Впрочем, это опять решать не ему. Пока что нет. Пусть политикой занимаются политики, а он потом, если что, просто немного подкорректирует результаты их политических решений.
Показываться сейчас на глаза тете было рисковано: неизвестно, в какой интерпретации она узнала о событиях, - и все же еще хуже было бы прийти втихую, а вообще не приходить Лойи просто не мог. Но, как ни странно, приняли его нормально, на пороге встретили без топора и пропустили к сестре. Скорее всего, это значило, что историю Фрейя рассказывала матери лично, и смогла найти нужные слова. Умница, что и сказать. За столько лет можно, наверно, было и привыкнуть к ее талантам, которые прятались за чаще всего совершенно невозмутимым выражением лица, но Лойи все равно время от времени не мог заставить себя воспринимать их как должное.
- Привет, - он открыл дверь в ее комнату без стука, потому что привычка, потому что он не стучал, когда ходил своими обычными путями, и вообще считал это излишним: от врачей не надо ничего скрывать. - Хотел принести тебе цветы, но потом вспомнил, что ты же матерый воин и вернулась с полпути в Вальгаллу. Никто не носит цветы воинам, это несолидно. Поэтому вот.
Он поставил на стол внушительную коробку с пирожными. Их, наверно, тоже не слишком часто приносили закаленным в боях, но черт возьми, не мог же он вообще с пустыми руками прийти, а сладкое кузина, кажется, любит. Или любила когда-то давно. Люди иногда меняются до неузнаваемости практически мгновенно, а они сколько почти не общались?
Он взял какой-то подвернувшийся под руку стул и, пододвинув его поближе к сестре сел. Теперь следовала очередь официальной части, и Лойи даже горло прочистил, чтобы убедительнее звучало то, во что он сам не верил.
- Прости, я не должен был втягивать во все это тебя. Не знал, что так получится, просто увидел их и... - и решил, что момент упускать нельзя, несмотря на то, что Фрейя, если что, совсем не приспособлена ни защитить себя, ни уйти достаточно быстро. Ублюдок из гулльвейгов подвергала опасности своего ребенка, а он сам - сестру. Это единственное, за что все еще было немного стыдно, но признаваться в таком даже себе не так-то просто. - Мне стало обидно, что они даже не знают, что те фрески были мои. А ведь я старался.

+2

3

Этот день и правда казался вечностью.

В голове совершенно не желало укладываться все, что произошло за последние сутки, и память не поддавалась никаким уговорам, не давая собрать все события в полноценную картину. Несколько часов назад Фрейя должна была умереть – и она умерла, но Боги, казалось, ей этого не простили, повесив на врата каждого из девяти миров, кроме срединного, огромные амбарные замки. Её, буквально, вытолкали из посмертия, не забыв отвесить волшебного пинка, от которого теперь внутри у нее буквально кипела, бурлила чистая, первозданная энергия. Фрейя с детства чувствовала магию каждой клеточкой своего тела, как и все ее сверстники из числа колдунов, но это было не сравнить с тем, что она испытывала сейчас. Стараниями огромного числа магов она получила такой пласт энергии, который, по словам встревоженных жрецов многих домов, мог бы разрушить ее изнутри, но... он не разрушал. Перешагнув через момент смерти, она сама сейчас представляла собой жизнь, и только это удерживало от того, чтобы впасть в траур.

То, что произошло, однозначно не было увеселительной прогулкой, и на этот раз непоправимых последствий точно не избежать. Фрейя это знала, сейчас для нее это было сравнимо с тем, чтоб знать, как дышать, и это, мягко говоря, страшило. Прошедшая ночь не стала её первой встречей с Богами, но эмоции по поводу вынужденной очной ставки разительно отличались от того случая, когда ее приглашали. Любая ласка обманчива и то, что ей дали понять в момент условного перерождения, шло вразрез с её личными внутренними нормами. Отрицание нарастало со временем и, в начале дня свежая и бодрая, к вечеру она мучилась от головной боли и силилась не плакать. Впрочем, любые перепады настроения ей прощались и списывались на переизбыток энергия, а она всего лишь никак не могла понять, что же будет дальше.

Из спальни Фрейи еще несколько часов назад совершенно немилосердно прогнали всех её друзей, включая даже Сигмара, который сопротивлялся больше всех и утверждал, что это и его дом тоже, а у нее самой отобрали мобильный телефон, на который безостановочно приходили сообщения от старых знакомых. Клановый целитель, наказав не перенапрягаться и срочно отправляться в постель, судя по его виду, очень жалел, что не может молодую дочь Ньерда запереть, а желательно еще и чем-нибудь приковать к кровати или батарее, дабы хоть как-то ее усмирить. Он сказал, что нельзя не обращать внимания на боль, но что делать, если боль эта идёт откуда-то изнутри и вызвана она отнюдь не проблемами со здоровьем? На этот вопрос ответ приходилось искать самой. Пока, что характерно, безуспешно.

К тому моменту, как дверь распахнулась и явила ее глазам Лойи, Фрейя уже больше полутора часов страдала в одиночестве, развлекаемая только компанией какого-то беспородного котёнка, которого Сигмар и Маркус притащили сегодня утром, рассудив, что терапия котами это самый лучший в ее случае вариант. А еще они сказали, что у всех старых женщин, у которых нет мужа, должны быть коты, а раз уж она после обряда лишилась огненного цвета своих волос, практически полностью поседев, и разгуливала сейчас с синевато-серой шевелюрой, то этот будет в ее коллекции первым. Гудрун, впрочем, утверждала, что нужно всего пару глотков зелья Идунн и все оттенки её облика, включая более привычный и менее прохладный цвет глаз, вернутся на круги своя. Зелье, правда, никто пока не принёс, видимо, чтобы полюбоваться новым стилем Фрейи вдоволь хотя бы денечек.

– Привет, – вопрос «А почему без стука?» застыл на губах, но так и не был озвучен, потому что прямо сейчас, в данный конкретный момент, она была слишком рада для того, чтобы читать кому-то нотации. – Судя по тому, что моя комната скоро превратится в оранжерею тетушки Эльвы, один ты подошёл к этой проблеме правильно. И вообще я тут грущу, это, может быть, был мой единственный шанс попасть в Вальгаллу, а я его так глупо проморгала.
Шутить хотелось безмерно, ведь только за шутками сейчас можно было скрыть пустые разговоры, с которыми сюда приходил сегодня каждый первый. А действительно важные вещи с ней обсуждать никто не хотел. К чему волновать бедную девочку, так? Фрейе, разумеется, сразу сказали, что с кузеном все в порядке (да и как тут не скажешь, если за любое сокрытие информации тебя грозятся впечатать в стену и лишить всякого воздуха?), но видеть его в самом деле невредимым своими глазами было куда лучше. Таких гостей она не ожидала, а самой ей отлучаться из поместья было строго запрещено, так что визит можно было назвать сюрпризом.
Впрочем, Лойи, кажется, всегда умел удивлять. И почему только она об этом словно забыла?

И на самом деле было совершенно неважно, что он принёс, цветы, конфеты, или только себя самого. Важно было только то, что сюда кузена что-то привело, и Фрейе хотелось бы верить, что это было не только желание извиниться. Хотя бы потому, что извинения были явно излишними.
– Стой-стой-стой, – Лойи сидел теперь напротив нее, и она легко дотянулась до его руки, выслушав начало официальных извинений. – Только не смей просить прощения. Я все еще считаю идею с граффити потрясающей, а в том, что произошло, виноваты мы оба. Да и не столько мы, на самом деле. Впрочем, все произошло так, как должно было, как рассудили Боги.
Было ли Фрейе стыдно за то, что она сделала? В какой-то мере, да. Но куда больше ей было стыдно за то, что она сделать не смогла. Она потеряла контроль, не смогла защитить саму себя, повела себя по-ребячески. И ни в этом из этих пунктов Лойи не был виноват. Поступив так, как ей хотелось и забыв о способности думать головой, она навлекла на свой дом очень много проблем. Именно она, и никто другой, а перекидывать на Лойи собственные терзания Фрейя точно не собиралась.

– Я должна была думать сама, мне же уже не пятнадцать, так? Впрочем, тогда я, кажется, чуть лучше справлялась... – Фрейя опускает глаза и широко улыбается. – Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Сильно досталось? Меня заперли в доме и со мной никто не желает делиться лишней информацией, как будто я у них денег в долг прошу. Твои, видимо, менее критичны в этом вопросе, а я уже больше не могу терпеть сочувствующих взглядов. Они даже эльфов отсюда как-то прогнали, я вообще удивлена, что ты дошёл до этой комнаты.
Действительно, чему тут сочувствовать? Разве что тому, что кое-кто немножко умер и совсем слегка воскрес.

+2

4

Несмотря на перемены в имидже, простительные, в общем, любой девушке, кузина была бодра и шутила. Очевидно, что морской владыка был неравнодушен к своим дочерям - и Фрейе, и Гудрун - раз отобрал у Хель ее законную добычу. Тут невольно задумаешься о том, так ли уж бессмысленны бредовые идеи Асгейра о его происхождении.
- Вальгалла... - неуверенно протянул Лойи. Ему очень хотелось заявить, что это место сильно переоценено, да и Фрейе едва ли понравится каждый день без выходных развлекаться тем, что они делали сегодня, чтобы к вечеру воскреснуть и пойти поужинать наконец. И раньше он без лишних церемоний выложил бы ей это. Но на сегодня хватит откровений, слишком уж смахивающих на богохульство, наслушались от гулльвейгов сполна. - Вальгалла тебя дождется. Ты не можешь взять и уйти туда без меня: девять дней пути, - кто будет развлекать тебя анекдотами в дороге?
Он перехватил ее руку и улыбнулся шире. Хорошо, что сестра избавила от необходимости оправдываться, он просто не знал бы, что добавить к своей скудной речи. Впрочем, наверно, об этом все равно стоило подумать, потому что наверняка ему придется отчитываться перед родителями и тетей, а они отнюдь не страдали излишним пониманием. И про волю богов ведь им не расскажешь, хотя что может быть большей истиной?
- Ты права, Фрейя, правее, наверно, в жизни не была, - воодушевление в его голосе подделать было бы совершенно невозможно. - Боги на нашей стороне, смотрят на нас все время. Мы устроим им нескучное шоу. Первое за много лет шоу, основанное не на семейной вражде, а на постулатах истинной веры. Им понравится!
Пусть жрецы думают по-другому, пусть по-другому считает насквозь прогнивший совет. Лойи знал, что делал, может, впервые в жизни видел все так ясно, как не увидит ни одна вельва, и вера была его неизменным маяком. Каждый играет свою роль, и теперь наконец сын Хель был уверен, что понял замысел автора, и дальше может сам писать сценарий. Это вдохновляло, да что там, это было лучше любой магии, лучше виски, лучше всех тех веществ, до которых он эксперимента ради, успел добраться за свою жизнь. Это была предопределенность и одновремеено свобода во всем ее совершенстве.
- Я в порядке, - он легко отмахнулся от беспокойства Фрейи, - Только крови много потерял, но это ерунда. Ты тоже в порядке, только вряд ли кто-нибудь скажет тебе это: целители будут перестраховываться до последнего, а Гудрун, наверно, мечтала бы на несколько недель вообще придать тебе карманный формат, чтобы на всякий случай носить при себе. Да, они пропустили. Может, поняли, что все равно не остановят, но скорее всего, считают что мне достаточно стыдно, чтобы я просто обсудил с тобой свое неподобающее поведение и ушел.
В общем, они этого почти добились. Почти. Лойи подмигнул сестре.
- Наверняка скоро соберут Совет. А потом, если все пойдет как надо, - еще один, без либералов. Нас с тобой туда не пригласят: я не советник, а ты должна лежать в постели и приходить в себя, иначе требования Гудрун будут неубедительными. Тогда боги будут смотреть на них. Но пока что они смотрят на нас. От их взглядов точно не убежать. Но если хочешь - сбежим от остальных.

+1

5

Присутствие Лойи было успокаивающим и это, пожалуй, в свете последних (да и вообще всех) событий, их связывающих, могло бы показаться несколько странным. Впрочем, кому угодно, только не самой Фрейе. Большую часть своей жизни, даже уже избрав путь серьёзной и рассудительной леди, она продолжала действовать, если можно так сказать, по наитию, руководствуясь каким-то внутренним высшим знанием. И оно не обманывало никогда, даже если порой и складывалось такое впечатление, что Боги посылают ее не выполнять их волю, а набивать шишки. Зато каким увлекательным был процесс!

– У тебя, между прочим, сегодня тоже был какой-никакой, но шанс. Ты просто не смог реализоваться, – Фрейя щурится и пожимает плечами, намекая на то, что вообще не представляет, как можно было так крупно оплошать. – А так уже могли бы быть в пути, и даже время заглянуть к Хель на огонёк бы осталось, проведать старушку.
Кузен продолжал шутить и улыбаться так, как будто в самом деле не произошло ничего страшного. И сомнения в правильности её понимания происходящего отступали сами собой. Наверное, именно сейчас, в данный момент, они вдвоем видели на какую-то долю больше, чем могли себе позволить их старшие родственники. Сознание, незамутненное столетним жизненным опытом, куда охотнее воспринимало то, что транслировалось прямиком внутрь головы из высших сфер. Лойи, кажется, для этого не нужно даже было никаких слов, он все видел и понимал сам, что было вовсе не новостью и не могло быть подвергнуто никаким сомнениям.  Так было всегда, хоть кузен, кажется, вовсе не замечал в себе чего-то необычного. Однако глаза она ему на это может открыть в другой раз, иначе можно перегнуть палку с комплиментами. Возгордиться и поминай, как звали. Лови потом вершителя судеб по свету, или, учитывая его дар, по теням, что уж совсем нереально звучит.

– Только вот у всех ли она есть, эта истинная вера? Может так статься, что наше шоу с фейерверками пойдет не совсем по плану, и это будет немного грустно. Знаешь, иногда мне кажется, что я не уверена, где на самом деле простирается граница по-настоящему нашей стороны, – Фрейя чисто машинально постукивает пальцами по запястью перехватившего ее руку Лойи и погружается в свои мысли еще глубже. Выть уже не хочется, но вопросов становится больше и больше, и лишь только на часть из них у нее был готов ответ. Хорошо, что она здесь не одна. – Я бы не хотела знать, чем всё закончится, но разве тебе хотя бы чуть-чуть не страшно?
Она замолкает, пытаясь поточнее сформулировать мысль, которая гложет ее сильнее всего, и, наконец, приложив некоторое усилие, ее озвучивает: – Я практически на сто, да нет, что уж там, на все сто процентов уверена в том, что иду своей дорогой, что ею идешь, например, ты, но не заденет ли тех, кому не было предназначено стать частью спектакля?

Напоминание о том, что целители и мать с отцом все ближайшее время будут ходить вокруг неё, как церберы, вернуло Фрейю к не самой радужной реальности. Это, безусловно, замечательно, когда тебя есть кому любить и кому за тебя беспокоится, но иногда такое беспокойство начинает вызывать раздражение и апатию. А сегодня ведь только первый вечер ее лечения!
– Думаешь, они считают тебя настолько скучным? Наивные. Но ты обязательно при встрече делай вид, что тебе смертельно стыдно и ты готов прямо сейчас под землю провалиться. А я расскажу всем, как искренне ты раскаивался. Как думаешь, поверят? – она прокручивала в голове эту картину и каждый раз приходила к выводу, что в данном случае от них действительно ждут слегка иного поведения. Впрочем, разве Фрейя и Лойи были кому-то что-то должны?
– Если честно, от должности советника я ожидала большего. Во всяком случае, мать моих советов не слышит, а капать на мозги старейшинам я могла и раньше. Если тебе когда-нибудь предложат эту должность отец или Альда, а это наверняка произойдет, расскажешь, как с этим обстоит дело у вас.

Предложение сбежать и вовсе продолжает звенеть в ушах уже даже после того, как Лойи замолкает, ожидая ее реакции. Если их поймают, Фрейя, определённо, получит такой втык от матери, что из дома ее не будут выпускать не неделю, а весь месяц или, если понадобится, год, но уж слишком явственно чувствуется необходимость немедленно согласиться. И она решает, что бороться с собой негуманно.
– Хочу. Взгляды Богов меня давно не смущают, а вот стены давят слишком сильно, – Фрейя смотрит на Лойи и хитро улыбается. –  У тебя есть конкретные предложения?
Фраза кажется очень подходящей к случаю и, вместе с тем, очень знакомой, как будто она ее уже произносила, но задумываться над совпадениями нет сейчас ни малейшего смысла, не так ли?
– Только вот что: тебе, в любом случае, надо будет выйти отсюда как полагается, желательно со скорбным выражением лица, иначе уже скоро в доме точно заподозрят неладное. Думай, вернуться к дому незамеченным не будет проблемой, так?
Сама Фрейя ни минуты не сомневалась в том, что покинуть спальню окажется делом пары минут. Магия, которая в ней кипела, искала выход, и, пожалуй, колдунья знала, как его обеспечить.
– Только куда мы?

0

6

Лойи не стал спорить о своих шансах оказаться среди героев древних саг. Он пока не собирался погибать: ни в бою, ни каким-либо другим способом. Конечно, мало кто в этом мире вообще планировал свою смерть, но Хельсон был уверен, что сам почувствует, когда надоест этому миру и тем, кто его опекает. Когда он заиграется, Владычица позовет его домой, а сейчас еще рано.
Но шутить об этом как-то расхотелось. Кузина затронула тему, которой сам Лойи пытался по возможности избегать, просто потому что, когда не знаешь ответа, проще всего сделать вид, что и вопроса нет. Кто будет на нашей стороне, какая сторона вообще наша? Интуиция подсказывала, что когда дело дойдет до войны, кланы вовсе не будут так единодушны, и имя не скажет о том, нужно ли ждать от человека удара в спину. Он пожал плечами, пытаясь изобразить улыбку.
- Была бы граница, было бы проще, верно? А так остается полагаться только на себя и свою веру. И быть уверенным в том, что она истинная. Уверенность это важно, будешь сомневаться - сама себя съешь.
Не страшно ли ему? Вопрос на миллион. Потомкам суровых викингов в страхах признаваться несолидно, но разве есть хоть один живой человек, который не боится ничего? Ну, может, среди его пациентов. Да, Лойи боялся. Не потому что не знал, кто пострадает, а потому что знал, что пострадают все. И многие погибнут, но ведь смерть - это не конец, это просто возвращение домой. Но Фрейе не нужна сейчас философия хелей, что угодно, только не она. Может, разве что, немного правды.
- Ты недооцениваешь масштабы спектакля. Думаешь, кто-то может остаться незадействованным? У каждого есть роль, даже если он об этом не подозревает. Заденет всех, Фрейя. Всегда задевает всех.
Разве ты не помнишь Бальдра? Об этом спрашивал Всеотец, и он был прав, Бальдр был хорошим примером: жил себе, никого не трогал, пытался всем понравиться. Но не бывает непричастных, потому что каждый, кто существует в этом мире - его часть, и когда мир меняется, как не попасть в эти перемены? Осталось только убедить себя в том, что о переменах, какие бы они ни были, не стоит жалеть. И это тоже кусок паззла той самой истинной веры.
Лойи только скептически хмыкнул в ответ на предположение о том, что в его раскаяние поверят с первого взгляда. Увы, на этот раз он не собирался говорить ничего, хоть отдаленно похожего на "я больше так не буду". Нет, он собирался сказать, что будет, и собирался призывать к тому же всех, у кого в душе осталась хоть тень уважения к богам и настоящей Исландии. Не будет раскаяния в том, что правильно, но сейчас и это не более чем громкие слова. Он покачал головой.
- Если Альда не сглупит, она никогда мне ее не предложит, а если сглупит, я откажусь. Совет - тоже спектакль: есть люди, которые не должны показываться на сцене, чтобы не дискредитировать роли. Я никогда не стану официально по правую руку главы клана. Но это все равно: отсутствие официального статуса не мешает мне высказаться, а ей услышать.
Ответ Фрейи возвращает на его лицо привычную улыбку. Конечно, предложения есть, и на этот раз более реальные, чем обычно, хотя и обычно Лойи редко что мешало осуществлять неосуществимое. Обычно он старался не строить планы, чтобы не искать потом запасных путей, но сегодня яхта уже ждала в порту, так что предложения были конкретнее некуда. Он отпустил наконец руку сестры, встал со своего места, потянулся, потому что все еще чувствовал себя так, как будто пролежал слишком долго, и выглянул в окно.
- Я выйду, а ты всегда хотела летать, верно? Встретимся за углом?
Но сначала надо сделать еще кое-что, чтобы не нервировать хотя бы прислугу. Лойи сплел пальцы и начал проговаривать нужные слова. Ему всегда нравился шлем невидимости, не только своей эффективностью, но и тем, что заклинание упоминалось в древних текстах, а значит дарило непонятную, но вполне ощутимую связь со всеми теми, кто использовал его столетиями. Ну и потому, что невидимость давала Фрейе возможность сбежать и вернуться, не привлекая к себе внимания.
- В порт. А потом - как пожелает твой бог.

+1

7

Говорить о том, что беспокоит, никогда не бывает легко, но если замалчивать волнующие вопросы станет только хуже, и Фрейя очень хорошо это знала. Лойи, пожалуй, знал не многим больше её самой, но был у него один важный талант: у кузена волшебным образом всегlа получалось мыслить относительно позитивно, ну, или хотя бы очень убедительно делать вид. Так или иначе, Фрейя ему верила и, пожалуй, только это ей и оставалось.
– Проще было бы, если бы у каждого первого маркером на лбу было написано, друг он мне или враг, – Фрейя морщит нос и свободной рукой пишет в воздухе напротив лба Лойи "друг". – Примерно вот так. А что до веры... Она внутри, такая не может быть ненастоящей.

И вера эта, в сущности, имела мало общего с тем, как себе представляют преданность традициями главы консервативных кланов. Фрейя, безусловно, верила в Старых Богов, и прекрасно понимала, что подводить их, расходуя собственные силы на чужеродную магию и воззрения, было глупо и неуважительно, но она, пожалуй, не считала, что абсолютно всё, приходящее из вне, но такое же волшебное как, допустим, она или кузен, обязательно было плохим. Плохим было предательство тех, кто прикрывает тебе спину, будь это люди или опекающий тебя Бог, попирание чужих устоев и традиций, беспардонное и нагловатое, злоба, желание навредить. Возможно, они могли бы наладить контакты с материком, не потеряв себя, но их родители не готовы были к таким поворотам, а многие ровесники просто слишком слабы и недостаточно уверенны в своей вере, для того, чтобы устоять перед соблазном использовать сразу все известные техники, пытаясь подчинить Высшее низшему и не служа, в сущности, никому. Не научившись отдавать долги.

– Ты прав, да. Мне просто, наверное, не хотелось в это верить. Значит, каждый получит то, что ему суждено. Богам там виднее.
Полгода назад сама Фрейя, кажется, объясняла буквально тоже самое молоденькой девочке из Хелей, Лоа. Впрочем, разговоры про соразмерность вины и высшую справедливость, пожалуй, никогда не выйдут из моды и никогда не станут лишними. Как, в принципе, и не приведут ни к какому точному ответу.

Слушая размышления кузена о статусе Советника, она только молча кивает, на какое-то непродолжительное время погружаясь вглубь себя. Лойи снова был прав, вот только Фрейя понимала, что не вполне осознает свою роль в этой части спектакля. Мать выдала ей, буквально, распечатку с репликами, поставила суфлёра и забыла, так, в сущности, и не проверив, подходит ли ей роль и может ли она ее играть. С другой стороны, то, чем действительно занимались советники в их клане слабо коррелировалось с самим названием этой должности, но касалось это абсолютно всех, а не только ее одной. Брату можно было разве что позавидовать: он снова обошёл ее в плане осознанности самого себя и своей роли в жизни. Может, стоило тоже пойти на психологию? Вдруг там этому учат?

Впрочем, спустя секунду Лойи оживляется, будто бы у него и правда заготовлен целый комплекс мероприятий, расплывается в улыбке и начинает расхаживать по комнате. Гадать, что именно он задумал или, чего хуже, спрашивать, совсем не хотелось. Фрейя любила сюрпризы, особенно интересные, а Лойи умел их делать, хотя, кажется, никогда и не загадывал, чем кончится то или иное маленькое приключение. Опыт подсказывал, что их и сегодня ждёт нечто в какой-то мере захватывающее. Что ж, оно того определённо стоит.
– Кажется, чтобы я летала, хотел ты. А еще обещал научить, – на этот раз уже Фрейя подмигивает кузену, широко улыбаясь. – Но сейчас, так уж и быть, я справлюсь сама. Замётано, встречаемся за углом.
Проследив, как брат читает заклинание, Фрейя прикрыла глаза и сверилась с собственными ощущениями. То, что он делал, было даже как-то по-джентельменски. Ей бы стоило самой позаботиться о себе, но раз он вспомнил об этом первым, то почему бы нет? Кто тут, в конце концов, мужчина, да еще и старший?

Чего желал Ньерд Фрейя не знала, но он однозначно был не против их вылазки: у Фрейи легко и без потерь вышло создать воздушную подушку, подхватившую ее при прыжке с третьего этажа, на котором находились все спальни, и их с Лойи, ожидаемо, никто не поймал еще не подходе к порту. Вообще, на самом деле, клановое поместье находилось на совершенно смешном расстоянии от берега, путь пешком составлял не более семи минут, и они, подстегнутые самой мыслью о побеге, и вовсе преодолели его за пять.

На берегу было красиво. Фрейя сотню раз видела такие закаты, но от каждого захватывало дух. Залитое багрово-красным светом небо постепенно поглощало солнечный диск, и на предельно ясном небе уже начинали виднеться самые звёзды. В хорошие дни их можно было различить уже во время первых сумерек, несмотря на то, что летнюю ночь в Исландии нельзя было назвать тёмной. Лучше бы, конечно, было отправить куда-нибудь еще дальше от Рейкьявика с его световым загрязнением, но и так должно было быть неплохо.
– Море сегодня спокойное, хотя Магнус вечно повторяет, что как только Ньерды выходят на воду, начинается буря. Но я думаю, морскому богу уже хватило жертв этой ночью. Которая твоя? – Фрейя уже догадалась, что они будут не гулять по берегу, и сейчас разглядывала пришвартованные небольшие судна, пытаясь угадать нужное. В конце концов, в Лойи была и кровь Ньердов, а это значило, что океан должен был его притягивать хотя бы в какой-то мере.

0

8

Фрейе определенно повезло, что до настоящей учебы тогда руки не дошли. Педагогические методы у Лойи были довольно своеобразны и заключались в полном погружении в ту проблему, с которой необходимо было освоиться. Нет, едва ли он столкнул бы кузину со скалы, но что-то подобное вполне мог бы предложить и даже убедительно обосновать, наверно, а вот как бы оно пошло дальше - это одним норнам известно. Но Фрейя уже тогда была умной девочкой, и сумела воспользоваться обстоятельствами для самостоятельного обучения - довольно успешного, с учетом того, что сейчас, выбираясь из окна, она не сломала ни одну, даже самую незначительную, кость. Свою способность соображать быстро и безошибочно она в очередной раз подтвердила, стоило только добраться до порта. Насчет яхты и объяснять не пришлось, хотя, конечно, если бы Фрейя присмотрелась сначала, вопрос о том, которая, не возник бы: Нагльфар мог затеряться среди всех этих "Кларисс" и "Фион" примерно с тем же успехом, как среди хелей мог бы незаметно жить какой-нибудь вуду мастер из Ганы. В Гане же практикуют вуду? Этот вопрос на какое-то время заставил Лойи задуматься, но уже через пару секунд он встряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Нет, определенно морская прогулка сегодня необходима не только сестре: в голове творилось что-то не то, и проветрить ее порцией ночного морского ветра не помешало бы.
- Сюда, - он подал Фрейе руку, помогая зайти на борт. Конечно, она наверняка и сама бы справилась, но зачем. - Надеюсь, Локи простит мне, что я пока использую имя его корабля. Я обещал ему переименовать его до Рагнарёка, чтобы не было путаницы, и ко мне не стояла очередь зомби, удивляясь, почему на всех места не хватает.
Неожиданных штормов он не боялся. Чувства юмора морского покровителя не хватило бы на то, чтобы вчера даровать своей дочери жизнь, а сегодня пытаться угробить самым нелепым образом. Но даже если так - он все равно уже обещал послушно внимать воле Ньорда в течении всей прогулки. Лойи кивнул Фрейе, приглашая дальше, за собой. Он едва сдерживался, чтобы не показывать девушке восхищенно каждый сантиметр яхты, но напоминал себе, что для дочери Ньорда едва ли найдется здесь что-то, чего она еще не видела.
- Предложил бы пойти под парусами, но бриз, да и мы ведь хотим убраться отсюда побыстрее, верно? Так что увы - придется довериться банальному мотору.
Мотор не подвел. Он довольно улыбнулся и отвлекся, чтобы толкнуть ногой одну из панелей и открыть перед Фрейей все богатства любовно подобранного бара.
- Целители наверно уже сказали тебе, что зелья нельзя мешать с алкоголем. У меня тут красное и белое, какое будешь? Шампанское не предлагаю, у нас же сегодня совместный траур по неслучившейся Вальгалле. Очень грустно.
Лойи выводил яхту из акватории, время от времени оглядываясь на то, как сестра справлялась с вином и вообще располагалась. Едва ли не впервые в жизни он вытащил ее куда-то, где можно не бегать от покойников или охотников, а просто отдохнуть. Подальше от дома и в ее собственной стихии. Интересно, несут ли над ней свою неусыпную стражу эльфы теперь? А если заплыть еще дальше? Когда теперь в следующий раз у них будет такая возможность, да и будет ли вообще? Ни в Хельхейме, ни в Вальгалле не предусмотренны ни море, ни яхты, ни кровавые закаты длиной в ночь.
- Знаешь, Гудрун ведь права, когда боится за тебя. Когда хотят пресечь род, начинают не с родителей, а с детей, так что и на тебя, и на меня начнется охота, - он все еще говорил с улыбкой, но удерживать ее на лице было все сложнее. - Уже строила планы на то, что будет после того, как это закончится? Что планируешь делать после войны?

+1

9

– Нагльфар? А где ногти? Недостаточно аутентично, требую аэрографии на корпусе!
Фрейя чуть сжимает ладонь Лойи и кивает, благодаря за помощь. Кажется, она только что придумала для него подарок на следующий день рождения. На тот случай, если они все, конечно доживут, а то ситуация складывалась таким образом, что загадывать решительно не хотелось. Отгоняя глупые упаднические мысли, которым этим вечером не должно было быть места в ее голове, она направилась вслед за братом.

Нагльфар и вправду выглядел отлично, так, будто за ним ухаживали, как за любимым дитя, и Фрейя думает, что Локи бы действительно не обиделся за такое использование его, скажем так, торговой марки. Разве что попросил бы отступные? Ну, а что, он может свой корабль и как-то иначе назвать, не менее пафосно. Но, разумеется, сам вид яхты не столько впечатлял, сколько просто радовал глаз человека, с детства воспитанного на том, что к морским судам следует относиться с совершенно особым трепетом и уважением. Восхищало, тем временем, другое: с такой неподдельной любовью кузен относился к своему, с позволения сказать, кораблю, что это не могло не вызывать приятного тепла где-то внутри, какое вызывают все искренние светлые эмоции. Каждому из них нужна была отдушина, и, если для Лойи такой стал Нагльфар, то так тому и быть.
– Здесь безумно красиво, – клясться в честности было ни к чему, так как реакция была написала у Фрейи, буквально, на лице. Она давно научилась в случае необходимости скрываться за маской, но какой в ней смысл, когда за их спинами исчезает земля? Фрейя не стала отвлекаться на то, чтобы предложить разогнать ветер и распустить паруса: если понадобится, они сделают это на обратном пути, а сейчас было самое время заняться изучением содержимого бара.

– Разумеется сказали. И мы, конечно же, учтём их рекомендации, просто не в этот раз, – Фрейя не понаслышке знала, что большая часть советов целителей не стоили и выеденного яйца, когда дело касалось магического лечения. Нельзя было, конечно же, запивать зелья алкоголем, но пара бокалов вина еще никого не убила. Или, во всяком случае, она о таких случаях еще не слышала. – Красное кажется более подходящим, давай его.

Она смеётся и обводит взглядом яхту, залитую приятным красноватым цветом застывшего на горизонте солнца. Есть в этом всем какой-то особенный символизм: бордовый закат, шум мотора и плеск волн. И больше ничего – ни чужой речи, ни птиц, ни даже эльфов, истративших, видно, на сегодня тот лимит сил, которые предполагались на то, чтобы участвовать в выходках Фрейи. Всё это – и легкий, ласковый ветер. Нет, шторма сегодня не будет. На эту ночь у Богов явно другие планы.
– Раз у нас траур по Вальгалле, то давай тогда выпьем за смерть, потому что она есть начало новой жизни? – Лойи стоит у штурвала и Фрейя подносит ему наполненный бокал прямо туда. Пожалуй, до последней ночи она, в числе многого, не понимала и отношения дома Хель к концу жизненного пути, но импровизированное перерождение помогло ей объяснить себе хотя бы часть. Кузен однозначно должен был оценить тост. Может, и правда, в каком-то смысле в предрассветный час в объятиях самого Ньерда для нее началась новая жизнь? Ответить на вопрос было слишком трудно. Пожалуй, Фрейя подумает об этом завтра.

Последние слова Лойи навевают тоску, от которой снова хочется глухо выть. Не столько даже в части, предрекающей им опасность, на это Фрейя только коротко отвечает: "Заскучать нам точно не дадут", сколько в вопросе о будущем. Сжимая пальцами тонкую ножку бокала она на какое-то время погружается себя, устремив взгляд куда-то за горизонт. Что она планирует делать?
Возможно, самой большой ошибкой Фрейи было то, что она старалась не планировать, ровно также как вероятен и вариант, что именно это спасало ее от большинства разочарований.
– Жить, – отмирая, она поворачивает голову и внимательно смотрит на Лойи. – Пожалуй, это мой главный план. Никто не знает, сколько продлится очередная война, а то, что она вот-вот начнётся уже перестало быть вопросом. А после... Скорее всего, вернусь в университет. Не тебе же одному у нас быть доктором наук, так? А там, глядишь, мать выдаст меня замуж, подобрав жутко перспективный, на ее взгляд, вариант.

Задумываясь о замужестве уже второй раз за последние две недели, Фрейя сначала хмурится, а потом, спохватившись, старается придать себе как можно более спокойный вид. Девичьи размышления кузену вряд ли интересны, в конце концов. Чем ближе был момент принятия решений, тем сильнее ей хотелось их оттянуть, хотя раньше она и была уверена в том, что спокойно воспримет эту новость, и что давно со всем смирилась. Возможно, она себя обманывала, а может быть, ей было просто страшно, она и сама пока не знала. Бродир спрашивал, что она думает по этому поводу, но она так и не смогла ответить ни ему, ни себе. И сможет ли?

– А ты? Ты думал о будущем?

+1

10

- Все добытые в честном бою ногти я передаю Владычице для ее верфей. Ей нужнее.
Разговор - серьезнее некуда. Вполне достоин двух почти-наследников кланов, вполне достоин ситуации. Дали бы слово Альде, она наверняка сказала бы, что единственное достойное применение сегодняшнего дня, а еще лучше - восьми последующих тоже, - это запереться в святилище и возносить Хель благодарственные молитвы. Но, во-первых, у Лойи были другие планы, да хоть та же конференция, которая начиналась на днях, не упускать же ее только потому что гулльвейгам не повезло именно вчера оказаться в поле его зрения. Во-вторых... Да во-вторых, они ведь и были сейчас в святилище, или нет, в чем-то, что неизмеримо больше святилища, а если кто-то посмел бы заявить, что море - вотчина исключительно Ньорда, Лойи напомнил бы  сколько под тяжелой сталью соленой воды похоронено людей - больше, чем может похвастаться любое кладбище.
- Красное особенно полезно для здоровья, - кивнул он в ответ. - Бери Montbazillac.
Вообще, весь сегодняшний вечер наглядно демонстрировал принцип мировой справедливости: Фрейя относилась к советам целителей ровно с тем же вниманием, как Гудрун - к рекомендациям своей советницы. Так и чего расстраиваться?
Сестра подняла бокал - и такой речи Лойи от нее точно не ожидал. Разумеется, не поддержать он не мог и протянул руку, прикасаясь своим бокалом к ее.
- Да, прекрасно, - не иначе, как Фрейя готовилась пополнить собой его родной клан, или это пребывание на грани так на нее повлияло? - За своевременную смерть старого и рождение нового и лучшего. Эта ночь сильно тебя изменила, да? Ты... видела там что-то? Мне ты можешь рассказать.
Он опустошил бокал - с таким тостом оставить хоть каплю - почти богохульство. Некоторое время он молчал, слушал и продолжал держать курс куда-нибудь подальше от вечно холодных берегов. Фрейя тоже молчит - ничего удивительного, этот вопрос и не должен был быть простым. И тем не менее - должен был быть. Кивнул, услышав ответ. Отличный план, ну, может, последний пункт несколько преждевременный, но, в целом, перспективные браки мало что меняют.
- Ты говоришь так, как будто она уже подобрала, - Лойи улыбнулся, заметив, как хмурится сестра, и глушит мотор. - Знаешь, начало твоего плана слишком хорошее, чтобы откладывать его аж до окончания войны. Идем?
Он берет открытое вино и кивает Фрейе, приглашая выйти на палубу. Побережье отсюда могло бы быть заметно лишь как узкая полоса, но туманная дымка скрывает и ее: то ли чтобы не надо было думать о том, что ждет дома, то ли как аллегория того будущего, которое они зачем-то сейчас обсуждали. А да, это же он сам и начал. Ну, значит надо разделаться с ним и сосредоточиться наконец на моменте, который готов был замереть, подражая солнцу на горизонте. Лойи разулся, сел на разогретую за день палубу и свесил ноги в море. Вода, конечно, холодная, но привыкаешь к такому быстро, минута - и она уже покажется просто приятной прохладой. Он отпил вино прямо из бутылки, без тоста, потому что лучше первого ничего и не придумать, и протянул Фрейе.
- Да, - уверенно заявил он с самым серьезным лицом. - Думал. У меня была сложная и изощренная стратегия, послушав которую ты должна была сказать: "Лойи, ты совсем свихнулся, твои больничные психи, наверно, заразные", а я бы даже спорить не стал бы, но только предложил бы еще раз выпить за исчерпавшее себя старое и необходимое новое. Но, знаешь, ты придумала лучше: надо жить. Ну, ты сегодня уже купалась, а меня лечили традиционно, так что надо наверстать. Составишь компанию?
Он стянул футболку и, не разрешая себе даже задуматься, нырнул с палубы.

+1

11

– Очень благородно с твоей стороны. Я уверена, Хель оценит твои старания и обязательно наградит. Может, даже при жизни, – абсурдность всего их разговора, впрочем, Фрейю совсем не смущает. Ей, после событий сегодняшней ночи, вообще больше ничего почему-то не кажется абсурдным, к тому же где, если не в компании Лойи, можно позволить себе легкомыслие и даже безрассудство? Он ведь множество раз видел от нее именно это, и разубеждать кузена не было совершенно никакого смысла и желания. Для того, чтобы пытаться быть умной и рассудительной есть миллион других мест и других людей.
Да и сегодня ей уж точно ничего не угрожает, во владениях морского Бога его детям бояться было нечего, а Фрейя уже давно избавилась от ощущения чужеродности водной стихии, которое преследовало ее когда-то в детстве. Вчера ей и вовсе выпал шанс убедиться в том, что Ньерд к ней более чем благосклонен, иначе не была бы услышана ни одна молитва, поэтому уверенности в себе в принципе ощутимо поприбавилось.

Вино оказалось весьма неплохим, несмотря на то, что, как бы это ни было удивительно, Фрейя предшпочитала алкоголь крепче и слаще. Она пометила себе в голове запомнить, что у кузена всё хорошо с выбором приличной выпивки – у ее друзей с этим частенько бывали проблемы, особенно когда дело касалось покупки (или изъятия из родительских запасов) чего-то интереснее виски. В следующий раз можно будет обратиться к Лойи за советом, бесплатные консультации по смс еще никто не отменял.

Предложенный ею тост брата, очевидно, мягко говоря, удивил. Впрочем, подобного эффекта Фрейя и добивалась, не все же Лойи устраивать сюрпризы. Она не врала и не кривила душой, произнося эти слова, потому что они были как нельзя кстати, но реакция радовала даже больше уместности фразы. – Не меня изменила, а моё отношение к некоторым вещам. Я всегда останусь сама собой. Я всегда была уверена в том, что за гранью страшно, но не испытала... ничего. Ничего подобного, во всяком случае. Мне было больно, да, причем куда больнее оживать, чем умирать, но не страшно. А на счёт того, что я видела – это ведь бесполезно рассказывать, так? Натан, один из наших жрецов, говорит, что Боги предстают перед нами в том обличии, которое мы можем сами понять и принять. Грубо говоря, всё, что я тебе расскажу, может показаться полным бредом, особенно если ты сам окажешься когда-то в подобной ситуации.
Фрейя какое-то время помолчала, вглядываясь в оставшееся в бокале вино и пытаясь разглядеть там истину. Умные люди же говорят, что она где-то внутри, так? Обдумывать, в какой формулировке будет подать информацию правильно, было не то, чтобы лень, но казалось не нужным и даже каким-то пошловатым, поэтому продолжила она также, слегка путаясь в собственных мыслях.
– Когда в землях эльфах я, буквально, встретила Фрейра, я очень долго думала, что это шутка. Ну, знаешь, такой прикол от хозяев – порадуем девочку разговорами с Божеством. Я до сих пор иногда так думаю. А еще я, может быть, всегда представляла эти откровения как-то иначе, более возвышенными, что ли. То, что я видела ночью, мало напоминало тот разговор визуально, но по итогу оставило те же ощущения. Тепло и одновременно с этим тягостное ощущение неполноценности и недоговорённости. Зачем вообще знать что-то, что не можешь правильно интерпретировать? В общем, скажу одно – того, что я видела и ощущало вполне достаточно для того, чтобы не хотеть возвращаться назад. Просить отпустить домой было самым трудным, у меня было полное ощущение, что я и есть дома. К счастью, просьбы были лишними и решение принималось не мной и независимо от них.

Фрейя смеётся, и ей почему-то становится так легко, как не было давно. Некоторые вещи стоит озвучивать, даже если формулировка вопроса, учитывая профессиональную принадлежность спрашивающего, намекала на проведение внеочередного сеанса. Ей не нужен был психолог, но прямо сейчас она внезапно поняла, что для того, чтобы стало проще, надо было просто с кем-то поделиться. Насколько важно было то, с кем именно она делится – Фрейя пока вникала. Возможно, это обязательно должен был быть Лойи. Возможно нет. Кто знает?
Самое главное, что она вдруг понимает, насколько глупыми могут быть любые ее переживания. Разумеется, отказываться от них совсем было бы смертельно скучно, поэтому после уточнений о замужестве она еще какое-то время сохраняет хмурое выражение лица, спускаясь из Асгарда в Срединный мир.
– Нет, она не подбирала, ей, мне кажется, не до этого. Желающие находятся сами. Чуть больше недели назад мы очень недурно покатались по трассе от Акранеса до Рейкьянесбайра и не менее славно пообщались с Бродиром.. Впрочем, я на самом деле не хочу ничего решать в этом смысле. Пусть оно пройдет как-нибудь мимо меня, так проще, – тем более, что ей не ставили условий и только попросили хорошенько подумать. Бродиру и самому стоит подумать над своим предложением ещё раз, и не один, а сотню. Фрейя очень сильно сомневалась, что сможет в ближайшие годы кому-то составить действительно удачную партию. – Ну, идём, почему бы нет.

И вправду, почему нет? Они забрались достаточно далеко для того, чтобы больше не видеть берегов, находясь среди бескрайнего моря, которому чужды все условности и правила, это ли не место для того, чтобы жить по-настоящему? Хотя, возможно, если быть совсем честной, то от Лойи она такой тяге к водной стихии не ожидала. Видимо сегодня они отдают дань уважения покровителям друг друга. Что ж, это даже интересно.
– Надо же, я не услышу твоей прекрасной жизненной стратегии, – Фрейя показательно расстраивается, разводя руками и стараясь при этом не уронить из рук бутылку с вином. – Даже не знаю, как я смогу это пережить. Придётся наблюдать со стороны, не зная плана заранее. И.… стой, погоди, купаться?
Однако вопросы задавать уже поздно, потому что Лойи, не задумываясь, снимает футболку и спустя секунды скрывается в воде. Чудак-человек, он же заболеет. Хотя в сущности для целителей простуда была такой мелочью, что об этом даже задумываться уважающему себя колдуну было стыдно.

Поразмыслив совсем недолго и позволив себе на какое-то время задержать взгляд на горизонте, Фрейя отставила бутылку, из которой так и не сделала глоток и, пожав плечами, стянула платье. Она готова была поспорить, что ее белье и фигура Лойи сейчас интересовали в последнюю очередь, а мочить вещи очень не хотелось. Разумеется, она могла бы высушить платье колдовством, но обычные вещи имеют свойство разрушаться от применения магии и экспериментировать хотелось не очень. Она, конечно же, могла бы поломаться, но кому тут это интересно, честное слово? Эльфам? Богам? Вряд ли.
Не питая страсти к эффектам, Фрейя в воду соскальзывает почти беззвучно, и та, уже второй раз за день, принимает ее в прохладные объятья.
– Смотри не заболей, пловец. А то снова придётся терпеть традиционную медицину.
Фрейя задерживает дыхание и ныряет. У Ньердов не отрастают жабры или какая-то подобная чепуха, нет, но они действительно чувствуют себя в воде на своём месте. И если можно было стать русалкой от попадания воды на кожу, как это было в старом диснеевском кино, которое она видела когда-то в детстве, то Фрейя сейчас определённо была русалкой. Не такой красивой, конечно, как в Ноатуне у морского бога, но тоже ничего. Под водой, к слову, волшебными были не только ощущения, но и виды – закатный свет причудливо играл на поверхности, вырисовывая на небольшой глубине что-то безумно красивое. Все это всего-навсего нужно было уметь оценить.

И даже волны, которые не могли не появиться в качестве приветствия от морского бога, сегодня были ласковыми, и совершенно не напоминали о традиционных бурях. Похоже, им правда дают возможность отдохнуть. Их действительно не за что наказывать, или Богам просто жаль заставлять их отрабатывать свои ошибки сразу же?
Ответа Фрейя не знала и более того, не хотела знать.

Вынырнув около Лойи, Фрейя снова улыбалась. В конце концов, вода отлично смывала все тяжелые мысли.
– В тебе, наверное, больше крови Ньердов, чем я думала. Или день сегодня такой.

+1

12

Лойи слушает молча, кивая время от времени. Может быть, он и не поймет всего, что сказано, но не поверить просто не сможет - не имеет права. Говорить о том, что для него самого все беседы с высшими силами - пусть их было не так уж и много, но все же - заканчивались тем же самым чувством недосказанности, он не стал. Может быть, как раз в этом и есть смысл, хотя какой именно - пойди пойми еще. Все равно, даже в самых мудрых словах не было ответов. Или нет, они были, но слишком уж всеобъемлющие, как будто в насмешку над вопросами полностью отвечавшие принципу единства и борьбы противоположностей.
- Обещай мне, что пристрелишь меня сразу же, как я впервые назову чью-то встречу с богом бредом. Это, знаешь ли, первый шаг к тому, чтобы однажды проснуться материалистом.
Вопрос замужества кузины вдруг приобретает совершенно неожиданный поворот. Конечно, Лойи всегда догадывался, что Гудрун использует такую возможность в политических целях, но локи... Она действительно думает  что сможет укрепить так союз с ними? И действительно готова принести нормальную жизнь дочери в жертву собственных интересов и амбиций? Или просто не считает это жертвой? По его личному мнению, брак с кем-то из локи был приговором доверию внутри семьи, так что ему  оставалось только радоваться тому, что Бродир и Арнора умудрились не обзавестись ни одной дочерью.
- Рейкьянесбар, значит... -  он цокает языком, пытаясь прикинуть, хватит ли у Гудрун здравого смысла не пытаться связать Фрейю браком хотя бы со старшим наследником, который, учитывая его высокоинтеллектуальные развлечения, был близок к тому, чтобы до реализации этого статуса не дожить. - Нет, я бы на такое не решился.
Он, наверно, не решился бы и прыгнуть, если бы немного подумал, именно поэтому и не думает. Вода обжигает холодом. Да, кажется, здесь где-то должен быть Гольфстрим, но те, кто считает, что может положиться на него и наслаждаться теплым морем - наивные оптимисты. Все равно в воде хорошо: она приводит в чувство, и она дополняет чувства, дополняя обычную палитру теми, которых не хватало. Море напоминает о смкрти, но вместе с тем и о жизни, а Фрейя, оказавшаяся рядом - о том, что в этой жизни на самом деле стоит ценить.
- Такая ночь, - исправляет он сестру, потому что это вдруг кажется важным. - Днем будем взвешивать и думать, сейчас все просто.
Лойи подплывает ближе, потому что оставаться в такой воде без движения просто невозможно. Нет, ему нечего бояться какой-нибудь пневмонии, а вот если мышцы сведет судорогой, он пойдет ко дну, несмотря на материнскую кровь, несмотря на то, что он сам узнал за эти часы, несмотря на недавнее личное практически благословление Всеотца. А сегодня Лойи совершенно не хотел умирать ни таким способом, ни каким-нибудь другим, поэтому так и не рискнул остановиться, предлагая и Фрейе плыть, тем более, она была по-настоящему красива в этой своей стихии, так не похожая на ту Фрейю, которую он знал раньше, та, которая то ли осталась, то ли наконец стала сама собой.
- Почему мы все время ее делим? В нас с тобой кровь асов и ванов, а чья - разве теперь разберешься? Все, что принадлежит им - наше тоже. Земля, воздух, море, и это чертовски холодное теплое течение, даже мы сами - все это мое и твое. И еще у нас есть что-то, чего нет даже у них.
Он убирает пропитанные морской водой волосы с ее лица и с ее плеч, удивляется, как ей удается не чувствовать холод, и одновременно ни капли не удивляется этому. Даже в воде ее кожа кажется горячей, но не болезненно-горячей, нет - такой, как будто сестра все еще не совсем здесь, как будто часть ее души все еще гуляет по Биврёсту, и это его огонь согревает ее и отражается во взгляде, поэтому Лойи не может заставить себя не прикасаться к ней, не трогать этот огонь родом не из Митгарда, даже зная, что он может сжечь. И поэтому она наверняка поймет, даже если он сам не до конца понимает то, что делает и то, о чем говорит.
- Жизнь, Фрейя. Мы живы, ты когда-нибудь задумывалась об этом? Ты чувствовала это по-настоящему?

+1

13

– Увы, не могу ничего такого пообещать. Не смогу тебя застрелить даже из добрых побуждений, – а откуда взяться недобрым Фрейя даже предположить не могла. Шутки шутками, конечно, но Фрейя и так, кажется, своим присутствием навлекала на кузена разные неудобства. Или может, не присутствием даже, а тем, что не могла сама за себя постоять и не вляпаться по уши в какую-то очередную переделку. Даже друзья давно признали, что все веселье в их компании происходит именно тогда, когда Фрейю сносит жаждой приключений, из которых сама она, впрочем, снова и снова выходит живой и здоровой. Ну, или относительно здоровой. Может и с Лойи также – все проходит удачно и без эксцессов, пока на горизонте не маячит она.
Впрочем, сегодня не тот день, в который она по графику посыпает голову пеплом, поэтому все философские размышления о природе удачи и неудач Фрейя решает отложить на потом. Так будет куда правильнее.

Реакция на ее рассказ о предложении Бродира выглядит довольно забавной. Кузен задумывается, цокает языком, и в итоге приходит к выводу, что он бы совершенно точно не согласился. Сомнения, в самом деле, нельзя назвать необоснованными, но почему-то всё это прямо сейчас вызывает у Фрейи только плохо скрываемую улыбку. – Зато какой город красивый, а? Ты же наверняка там был. Ночные заведения почти на каждом углу, басы слышно из половины окон. Не соскучишься. Можно будет быть вечно страдающей женой, которая топит своё горе в клубной музыке и алкоголе, сплошное веселье! И всегда веришь любым словам мужа.
Себя, конечно, Фрейя в этом амплуа представляет с трудом, но жизнь может сложиться по-разному, и почему-то супружество в клане Локи ей и вправду представляется как-то так. Интересно, а как вообще с представителями этого клана в семейной жизни уживаются другие? Дружить с Локи не так уж трудно, она знала это не понаслышке, но когда дело касается отношений... С вопросами недоверия, наверное, приходится обращаться к психологам. Ну, ничего, что уж, приведет потом супруга к Лойи, если туманные разговоры о свадьбе внезапно всё же материализуются.

– Ночь, да. Ты прав, думать будем днём, – а ночь вокруг почти не осязаема, почти не существует. Эти сутки были слишком длинными и тяжелыми, чтобы продолжаться вот так – в тишине и спокойствии северных вод. Это может с равной долей вероятность также оказаться и сном, в котором она забылась у себя на постели, или может, даже частью так и неоконченной ее беседы с Высшим. И в тот же момент эта ночь даже слишком настоящая, реальнее, чем тысячи до нее и тысячи, которые будут после, потому что здесь она точно остаётся собой.
Такой, которую даже сама видит не так уж часто.
Лойи в эту реальность вписывается хорошо. Даже слишком. Так, будто его место и было где-то здесь, посреди морской воды и той реальности, которая возникает тогда, когда спадают все маски. Впрочем, может быть в этом и была вся соль и он везде создавал своим присутствием нечто подобное?
Фрейя не торопясь плывёт вперед, в какие-то моменты даже наслаждаясь холодом, который сегодня ее почти не заботит. В спину их обоих подталкивают невысокие волны, слегка приподнимая над поверхностью и обдавая свежестью.

– Потому что люди привыкли всё делить. Кровь – на порченную и святую, людей – на хороших и плохих, своих и чужих. Это даёт им.… нам какое-то ощущение индивидуальности, наверное. А тем временем, перед Богами мы все равны, так? Но да, ты прав, всё вокруг одновременно принадлежит всем и каждому в отдельности. Что до Богов, то они давно лишены самого простого.
Прикосновение прохладных рук Лойи оставляет на коже следы, которые, кажется, еще можно поймать, потрогать, оставить себе, и Фрейя даже пытается это сделать, прикладывая руку к невидимому отпечатку где-то на скуле и внимательно глядя на кузена. В глазах Лойи отражаются переливы моря и может быть, даже звёзды, которых в реальности и в помине не видно. Дыхание отчего-то сбивается, становится чаще, а бьющееся сердце опускается чуть ниже, к солнечному сплетению, туда, где, наверное, и находится душа. Душа и весь ее огонь, из которого и рождается подлинное ощущение жизни.

На последних словах Фрейя наконец справляется с тем, что эта ночь кажется ей в какой-то степени нереальной. Нет, Лойи прав. У них, в отличие от Старых Богов, есть жизнь. И эти короткие часы до утра – ее часть.
– Задумывалась ли я? Если бы я ответила да, я бы соврала. Никогда раньше. Но сейчас я и вправду жива. Это и есть настоящая магия или нужно просто почаще умирать?
О самом большом даре, который им дали боги, на самом деле, задуматься выходит только в последнюю очередь, особенно когда твоя голова занята глупыми и куда более мелкими категориями. Для этого нужна перенастройка и сегодня она прошла успешно, причем уже совершенно неважно, когда – в тот момент, когда яд с лезвия начал распространяться по ее телу, когда она умирала, судорожно глотая воздух, погруженная в холодную воду, или прямо сейчас, когда Лойи об этом заговорил.

Фрейя протягивает руку, касается Лойи и чуть сжимает его плечо, оставляя полупрозрачные белые отметины ногтей, которые исчезнут через пару секунд. Будто проверяя, не призрак ли перед ней.
– И ты тоже. По-настоящему живой. Но для тебя это не в новинку, так? Знаешь, мне кажется, твой дар – не тени, это так, приятный бонус. Настоящий дар – чувствовать себя живым. Не прятаться и быть собой. Большая половина наших общих знакомых этого дара лишена начисто, а у тебя его столько, что хватает еще и на окружающих.
Она разжимает пальцы, но руку задерживает, чувствуя под подушечками пальцев мурашки, которые от холода бегают по его коже, и это делает всё происходящее каким-то... еще более реальным, возвращая не только мысли, но и ощущения.

+1

14

Нет, вечные страдания Фрейе точно не пойдут, вот если бы временные и качественные - тогда да, но такие лучше всего разливают и закупоривают в Аульфтанесе. Впрочем, сестра наверняка знает об этом, и, если ей понадобится помощь такого рода, придет. В этом Лойи почти не сомневается, поэтому напоминать и тем более намекать на досрочное завершение даже не начавшегося еще брака считает излишним. В конце концов, вдруг ей повезет. Вдруг ей понравится. А тут он с полукриминальными предложениями.
Он хочет с уверенностью возразить, что нет, не все равны перед богами, что если было бы так, колдовское сообщество давно переключилось бы на библию: возлюбили бы ближнего и вели братоубийственные войны исключительно в христианской традиции, но в Асгарде еще не спятили, они там тоже до глубины души возмущены гулльвейгскими ублюдками и поэтому дают зеленый свет рекам крови, которые должны очистить Исландию. Он хочет сказать это, но не может, потому что при всей вере в то, что поступает правильно, он не уверен, что для тех, кто наблюдает за Митгардом, войны их детей - не более, чем шахматы, развлечение в ожидании Рагнарека. Думают ли деревянные фигуры, созданные по образу и подобию, думают ли они, когда гроссмейстеры наконец оставляют их без своего высочайшего внимания, что весь смысл их существования в том, чтобы вовремя оказаться под рукой?
Лойи невольнл поднимает взгляд в поисках ответа, но небо, как будто, и не собирается сегодня меняться. Оно таким и останется, разве что закат в какое-то мгновение превратится в рассвет, в очередной раз доказывая, что смерть и жизнь суть одно и то же.
- Нет, больше пока что не надо. Теперь ты не забудешь об этом. Я не дам тебе забыть.
И себе, надо пообещать что-нибудь такое же себе тоже, потому что, хотя он, кажется, всю жизнь это знал, ощущение кажется новым и острым. И ускользаюшим сквозь пальцы, как эта соленая вода, как Фрейя и ее огонь. Удержать еще и его кажется задачей даже более важной, жизненно важной, но как это сделать, могут ли подсказать хоть бы и сами боги? Лойи знает только один способ. Он перехватывает ладонь Фрейи, не давая ей убрать руку, перехватывает вторую, заставляя девушку приблизиться  прикасается губами к ее губам, может, чересчур осторожно сначала, может, даже с каким-то страхом, но только сначала, потому что он не собирается отпускать ее даже если Хеймдаль прямо сейчас начнет трубить в рог, собирая на последнюю битву. Или здесь они вдвоем просто не услышат этого?
- Что случилось с миром, если дети Хель учат других жить в полную силу? - он тихо смеется, но не спорит: может, сестра и права, сегодня она все видит по-другому - дальше, глубже, шире. А Лойи и не против делиться с теми, кто готов принимать такие подарки и не беспокоиться о счете, который выставит потом за них мироздание. - Сегодня мне этого дара хватило бы на саму Владычицу и всю Исландию впридачу, но разделим его на двоих, и если кто-то там в Асгарде следит за нами, пусть завидуют.
Кровь врагов дает силы, а из смерти Фрейи вышла ее новая жизнь, но хватит на сегодня смерти и крови, своей и чужой. Может быть, боги и наблюдают за ними сейчас, но не станут вмешиваться. Их дети заслужили право на эту короткую ночь накануне середины лета, очередного слома года, а может и всей истории острова. Все это не важно, они ведь решили жить, значит не смотреть ни вперед, ни назад. Поэтому Лойи смотрит в глаза, в которых закатный свет и извечные тени так причудливо переплетаются, как будто выткали ответы на все вопросы. Поэтому смотрит на волосы Фрейи, которые еще вчера были красным золотом, а сейчас отливают серебром. И то, что на них осталось из одежды, то, что связывает их обоих с потерявшимся в тумане побережьем - лишнее, от этого следует избавиться, отбросить, забыть.
Он никогда не пытался как-то сакрализировать отношения, придавая простой близости особенное значение, но теперь его ладони скользят по шее, плечам, груди Фрейи, и он не просто чувствует, а как будто кожей ощущает нечто совсем другое. Мог бы подумать, что морской владыка посылает одну из своих дочерей, чтобы купить его душу, но его душа и так принадлежит древним богам, так что им незачем торговаться. Просто такая ночь, а значит, мгновение должно остановиться.

+1

15

Расстояние до пропасти равнялось полутора вдохам.

Не забывать о том, что жива. Лойи обещает ей, что не даст забыть, и она почему-то ему верит. Он ведь ни разу ее не обманул, так? А в случае чего, его подстрахуют Старые Боги. Фрейя не знает точно, есть ли у жителей Асгарда любимчики в их мире, да и вообще интересует ли их земная жизнь как таковая, но ей хочется верить, что, если она сама – одна из Их игрушек, то хотя бы любимая. Именно любимые игрушки чаще остальных попадают в самые разные передряги, но вместе с ним с ними же труднее всего расстаться, только для них придумывают самые захватывающие истории. Неужели ее, Фрейи, жизнь не вписалась бы в этот ряд?
– Я тебе верю.
И небу совершенно не обязательно подсказывать ей ответ.

Фрейя делает глубокий вдох, но учащенное сердцебиение уже не успокоить. Бабочки в животе – это сказки. Когда тело цепенеет, внутри что-то сжимается, а взгляд словно прикован к чьим-то губам или переносице – это ощущение совершенно точно ничем не напоминает бабочек. Приятное, тянущее, оно разливается по всему телу и толкает в бездну. Второй вдох перед падением Фрейя не заканчивает, поделив его с Лойи.
Разумеется, он ей нравился. Нравился в пятнадцать и нравился сейчас, спустя десять лет, но ей никогда не казалось это таким уж важным. До тех пор, пока все чувства жили в голове, они смешивались – дружба, память о родстве, интерес, и ни одно из них не доставляло проблем. То, что чувствовала Фрейя теперь, касаясь губами губ Лойи, бешеной птицей билось уже далеко не в голове и контролю однозначно не поддавалось.
Она бы никогда так не осмелела, совершенно точно, и была ему даже благодарна за то, что поначалу он сжимал её руки, создавая иллюзию того, что вся ответственность снова ляжет не на её плечи. Фрейя не знала, кто из них делится жизненной силой, а кто забирает, но принцип энергообмена ей определённо нравился. На дне пропасти шумели волны, клубились туманы и мерцали тени. Выбираться оттуда сегодня она даже и не думала.

Когда Лойи впервые отрывается от её губ, чтобы что-то сказать, она с трудом скрывает разочарование.
– Мир сошёл с ума, – она прижимается лбом к его лбу и чуть сощурившись, упирается взглядом в его глаза. –  И это определённо делает краски ярче.
Что в самом деле расширяло цветовой диапазон и заставляло мир играть новыми оттенками, Фрейя не знала, но раз Морской Бог отпустил ее с Корабельного двора с таким бесценным подарком, то отказываться было бы попросту глупо. До Мидсаммера оставалось еще несколько дней, но для них двоих середина лета наступит именно сегодня, Асы уже перевели часы. И пусть даже это будет самая короткая ночь.

– Не нужно на всю Исландию. Пусть этот дар будет подарком мне, – Фрейя хитро улыбается и на этот раз коротко целует его уже сама, почти переборов своё смущение. – А зависть – плохое чувство.
И дальше – никаких фейерверков в голове и никаких разверзнувшихся небес, одна только абсолютная уверенность в том, что они делают всё правильно. В масштабах вечности, которой живут боги, времени не существует, и ровно также его не существует для них двоих, потому что сегодня они обладают чем-то более ценным, чем все высшие знания, доступные Древним. Чем-то давно забытым в мире бессмертных.
Фрейя заранее знает все ответы, а вопросы они обязательно придумают потом, потому что сейчас её разум просто отказывается думать, уступая место мышлению другого уровня. Ей не хочется, чтобы Лойи останавливался, и она не даст ему остановиться, потому что эти ощущения не похожи ни на какие другие. Близость всегда оставалась соединением тел, и это не делало ее неприятной или бессмысленной, но сегодня она готова своими глазами увидеть его душу и, пожалуй, впустить что-то совершенно новое в свою. Прохлада морской воды уже не играет никакой роли, а мурашками тело покрывается далеко не от суровых северных вод.
Пропасть приняла их обоих. Касания Фрейи – ветер, её руки замирают на секунду останавливаются только тогда, когда пальцы нащупывают несколько небольших шрамов на теле Лойи, и срываются дальше, изучая его, давно знакомого, теперь уже совсем по-новому. Огня, разгорающегося внутри, хватит, чтобы согреть их обоих, и пусть он не обжигающе-горячий теплота подходит гораздо больше. Ей нестерпимо хочется стать еще ближе, хотя расстояние уже сокращено до предела, и Фрейя чувствует каждый его жест и каждое движение, как свои. Забраться под кожу, в голову или в самое сердце и остаться там. Не так важно, в какой роли, если навсегда.

+1

16

Сумасшествие? Пусть будет оно  если мир через его призму становится именно таким, как сейчас. Потерять рассудок, как последнюю связь с реальностью, вовсе не сложно, когда взамен открывается еще одна реальность, более реальная и значительно лучшая. В ней нет холодного моря и красного неба без звезд, все стихии сливаются в одну и создают другой мир, пусть даже существовать ему не слишком долго.
Фрейя - тоже часть другого мира, тоже стихия. Едва ли кто-нибудь или даже она сама понимает ту силу, которой она сейчас владеет. Может показаться, что ты подчинил ее, может быть, даже удерживаешь самую ее суть, которая под твоими руками приобретает очертания женского тела. Но стихию не подчинишь, можно лишь стать ее частью и позволить ей стать частью тебя. Больше не остается ничего, но больше ничего и не нужно - все остальное уже не важно и теряется в глубине застывшего момента.
Каждое движение Фрейи - как будто часть известного только им двоим танца. Она не сопротивляется, когда Лойи ведет, но и не подчиняется слепо. Коротко сжать ее плечи, ее бедра, не позволяя отдалиться ни на полшага. Ближе, еще ближе, невозможно близко. Фрейя говорит что-то еще, но смысл слов уже не важен, важен сам звук ее голоса, который, сплетаясь с ударами сердца и музыкой волн, заменяют собой время, задавая ритм движению, которое, если верить каким-то давно умершим, но очень мудрым людям, и есть жизнь. Этот ритм, это движение, заполняет собой пространство, заставляя все чувства работать только на себя. Горячая кожа под пальцами, соль на губах, запах ее волос, каждый изгиб ее тела, которое теперь - на бесконечно долгие мгновения - не принадлежит только ей.
Наверно, все это когда-нибудь закончится. Море станет просто морем, а планета вернется на свою орбиту. Время и пространство займут положенные им места, под ногами окажется твердая палуба, к телу вместо невесомых и как будто неуверенных рук Фрейи будет прикасаться полотенце, вкус вина приглушит воспоминание о вкусе ее губ, а сознание станет болезненно ясным или просто пустым. Тогда закончится ночь, вернутся слова, и туман, скрывающий побережье, начнет рассеиваться. Можно будет еще немного продлить иллюзию, но поверить в нее будет все сложнее. Что-нибудь, быть может, им останется и потом: новый смысл случайных прикосновений, взглядов. Или нет, ведь дневной свет рождает совсем не такие тени, как ночной.
Может быть, это произойдет, и ночь закончится. Но не раньше, чем это измерение сожмется до единственной точки и взорвется новой вселенной, где не будет никого и ничего, кроме них. Не раньше, чем ее дыхание прервется, а сердце остановится - только на долю секунды, чтобы уже в следующее сгновение вернуться с особенным новым вздохом, который вернет миру осмысленность и опять запустит время, чтобы оно, в ужасе от своего краткого ночного отдыха, догнало стрелки часов, которые, не дожидаясь, успели уйти далеко вперед, чтобы превратить закат в рассвет.

+1

17

Если бы кто-то посмел сказать, что всё произошедшее было неправильным или, того хуже, постыдным, Фрейя бы рассмеялась ему в лицо. Пожалуй, за последние 48 часов она действительно допустила ряд небольших оплошностей, но в целом причин сильно переживать по поводу своего поведения у нее не было. Так, если истинная вера и истинное знание действительно живут где-то внутри нее самой, то всё произошедшее вполне укладывалось в шаблон чего-то, может быть, не такого уж очевидного, но своевременного и вполне нормального точно.

Оторваться от Лойи было задачей не из лёгких, но к какому-то моменту у них обоих просто не оставалось выбора, кроме как покинуть холодные воды залива хотя бы с тем, чтобы никто, в самом деле, не подхватил воспаление лёгких. Сколько бы не берегли их Боги, природа и физиология брали своё и никакая внутренняя стихия не могла согреть их достаточно. Забравшись обратно на борт Нагльфара и попытавшись как-то одновременно и отдышаться, и согреться, и собрать окончательно запутавшиеся волосы во что-то более-менее приличное и единообразное, дабы их хотя бы выжать, Фрейя изображала некое подобие русалки на камне. Русалки, правда, слегка уставшей и замерзшей, но определённо весьма довольной.
– Принесешь полотенце?

Ошибкой было бы утверждать, что то, что сегодня останется между ними и морем, для Фрейи могло растаять, словно прекрасный сон, однако все лишние мысли колдунья из своей головы старалась прогнать. Размышлениями она, пожалуй, займётся позже, лёжа в своей постели и усиленно делая вид, что ничего не произошло, и легкая простуда началась как-то сама по себе. На самом деле, вероятнее всего, её все же видели, потому как обмануть защитные чары поместья весьма непросто, но вряд ли кто-то решился бы мешать или спрашивать, где ее носят северные ветра. Даже целители, скорее всего, благоразумно сделают вид, что всё происходит именно так, как должно быть, выпишут ей дополнительные снадобья, чтобы избежать распространения вируса, и в итоге говорить придётся разве что с самой собой.
Но был ли в этом смысл?

Фрейя натыкается взглядом на оставленную в стороне бутылку вина и решает, что это, наверное, именно то, что ей сейчас могло быть нужно для того, чтобы лишний раз не думать и если и вести себя глупо, то скорее от хмеля, чем от смущения. Поморщившись, она отпивает несколько больших глотков прямо из горла, перемешивая странное и, пожалуй, даже незнакомое чувство, обуревающее всю ее, с алкоголем. Проще, разумеется, сразу же не становится, но по телу снова разливается тепло, и это немного отвлекает.

В одном Лойи совершенно точно был прав. Если он хотел не дать ей забыть ощущения от сегодняшнего вечера, то у него получилось. Планировал ли он сделать именно так или нет, в итоге метод подходил просто идеально. Пожалуй, ощущение жизни, бурлящей в венах, она на забудет никогда, даже к тому времени, как вся энергия, полученная ею во время ритуала испариться целиком.
Впрочем, начать ее расходовать хотя бы в какой-то мере можно было бы уже сейчас.
– Мы, к слову, можем и правда пойти под парусами. Думаю, организовать ветер точно не проблема, – Фрейя оборачивается, обращаясь к Лойи, уже озадаченному доставкой полотенец, а сама рассматривает аккуратно убранные паруса. У нее собственной яхты нет, да и это вряд ли необходимо, учитывая, что она может спокойно пользоваться любой из тех, что сдаются в прокат или просто принадлежат ее семье, но сегодня, глядя на то, как кузен гордится своим судном, она начинает думать о том, что, может быть, в этой идее и было что-то по-хорошему особенное.

+1

18

Чувствовать под ногами - даже не сушу - покачивающуюся палубу странно. Море слишком быстро становится единственной стихией, проникает под кожу, в кровь, напоминает, что всегда жило там у каждого из потомков тех безумцев, которым не сиделось в уютной Дании, которых все то же море неустанно звало дальше, к скрытым туманами берегам ледяной земли. Может быть, если что-то и объединяет Исландию по-настоящему, так это море. Которое приходится покинуть на этот раз, чтобы, опять почувствовав реальность в виде палубы под ногами, заняться поисками полотенца. Впрочем, и полотенце, и теплый плед, и сухая одежда - все это под рукой на небольшой яхте, так что много времени поиски не занимают, и Лойи возвращается со всем необходимым, заодно прихватив еще одну бутылку вина и немного еды.
- Если эльфы не научили тебя питаться росой и лунным светом, могу поспорить, ты не откажешься от сэндвича.
Да, о чем-нибудь более изысканном на берегу мысли в голову не приходили, и свечи для романтического ужина Лойи с собой не захватил, поэтому приходится обходиться тем, что есть под рукой. Хлеб, сыр, какое-то мясо, кетчуп... Не так уж и плохо, на самом деле. Первый готовый кулинарный шедевр он по-джентльменски протягивает Фрейе.
- Еще у меня есть какое-то укрепляющее зелье, - даже удивительно, как флакон от Раннвейг вовремя оказывается под рукой. Лойи отдает и его. - Мне от болезней не умирать, так что держи: на десерт и для профилактики.
Какое-то время он молчит: сначала занимается уже собственным бутербродом, потом просто, не думая ни о чем, смотрит то на море, то на Фрейю, не задумываясь, поправляет полотенце на ее плечах. Сложные вопросы, конечно, никуда не исчезли, но остались там, где сейчас скрывался в тумане берег, а мысли затопило соленой водой и красным небом.
Впрочем, и это продолжается недолго. Фрейя вдруг вспоминает о еще одной стихии, без которой море сложно себе представить. Могут ли они пойти под парусами. Да почему бы и нет! Лойи стряхивает с рук крошки, для верности делает пару глотков из бутылки, собивается закатить рукава, но вспоминает  что рубашка осталась где-то далеко. Поставить паруса? Раз плюнуть, разве нет? В конце концов, он делал это не один раз и под наблюдением тети, и вполне самостоятельно. Теперь, под внимательным взглядом кузины это  правда, чем-то напоминает экзамен. Смешно, конечно, но...
Лойи берется за дело как умеет. Подобрать топенант, освободить гика-шкот, поднять грот, закрепить оттяжку. Гудрун, выбирая яхту в подарок племяннику, явно не имела намерения облегчить ему жизнь  иначе все здесь было бы автоматизировано до крайности, а паруса точно были бы вкручивающимися. Но тогда нечему особо было бы учиться, и нечего преодолевать, а Гудрун любила, чтобы все преодолевали, чтобы понять, что это так, достаточно было посмотреть, как она делит людей на тех, кто способен пройти полосу препятствий за две минуты, и остальных. На Нагльфаре, конечно, все приходилось делать вручную, и Лойи делал, наверняка не так ловко и красиво, как какой-нибудь Асгейр, которого учили этому с пеленок, или еще кто из ньордов, в общем, Фрейя имела полное право снизить балл за артистизм, но точно быть уверенной в том, что яхта пойдет и парус выдержит, если, конечно, она не решит неожиданно устроить у берегов Исландии небольшой тропический шторм.
- А может плюнем на войну, научную карьеру, Рейкьянесбар и все остальное. Пойдем прямо отсюда в кругосветку? Признайся, ты же хочешь своими глазами увидеть Тасманию или Мыс Доброй Надежды?
Он оборачивается с улыбкой, чтобы бросить на Фрейю быстрый взгляд, и при этом сам не вполне уверен, что говорит не всерьез. Жизнь в последнее время угрожает чтать слишком размеренной и подчиненной - правилам, расписаниям, указаниям старших. И если для кого-то дисциплина и долгоиграющие планы - это идеальный расклад, то Лойи, кажется, готов взвыть от этого не хуже питомцев Раннвейг.
Он проверяет грот в последний раз и переходит к стакселю. С этим все просто - ставь закрутку, заложи нужный шкот, закрепи карабины. Затем остается только завязать несколько несложных узлов, убедиться, что все в порядке. Ну и, конечно, попытаться выглядеть как можно более безразлично и естественно, и не слишком глупо улыбаться тому, что с парусами он справился и довольно быстро.
- Готово. Теперь все зависит только от ветра.
А значит, так или иначе, Фрейе выбирать курс.

+1

19

Сидеть, завернувшись в полотенце и закрыв ноги пледом – уютно, хорошо и, самое главное, спокойно. Как только они вернутся на берег, от этого блаженного спокойствия не останется и следа. Все вокруг снова начнёт напоминать о шумихе, возникшей вокруг их потасовки, об обряде, о возможной войне и о чём-то еще не менее раздражающем. Весь прошедший день люди только и делали, что бубнили нечто напоминающее больше какие-то страшилки, чем связную речь, да причитали, глядя на её поседевшие волосы. А здесь, на яхте, такого не было, и не могло быть. Лойи никак не подходил под описание человека, упорно выносящего окружающим мозг всяческими тревогами, и это делало его почти идеальным спутником на случай какой-нибудь катастрофы. Меньше стресса – больше действий, так? Были в этой тактике некоторые изъяны, конечно, но куда без них.

Сэндвичи были, бесспорно, отличной идеей, но запивать их зельями – занятие, прямо сказать, на любителя. Откупорив пузырёк, Фрейя принюхалась, с некоторым сомнением оглядела Лойи, снова вернулась к содержимому флакона и, окончательно утвердившись в своих догадках, выдала свой вердикт.
– Ты что, по-тихому таскаешь зелья у жрецов? – такое восстанавливающее Фрейя уже пробовала и вкус у него был, надо сказать, отвратительный. Как Натан употребляет вот эту жидкость с завидной регулярностью, она вообще плохо представляет, но зато точно уверена, что варево можно мешать с алкоголем. В конце концов, они уже пробовали. – Но ты тоже выпей, лишним не будет. Все равно целый флакончик мне много.
Да и не страдать же ей одной. Сделав глоток зелья и непроизвольно скривив губы, Фрейя протягивает пузырёк обратно хозяину, а сама спешит прополоскать рот тем, что попадается под руку - вином. – Кошмар какой.

Время постепенно все ближе подкрадывается к утру и рассветное, но всё еще такое же красноватое, как и вечером, марево, дополняет и без того вдохновляющую картину приятной игрой света по металлическим деталям такелажа яхты. Всё самое лучшее Фрейя видит в мелочах: в какой-то даже трогательной заботе Лойи, в мерном покачивании яхты, в небольших разводах воды, оставшихся на палубе после того, как они вылезли из моря. Может быть, ей следовало и вовсе не напоминать ни про какие корпуса и позволить им обоим просто посидеть вот так вот, молча, в какой-то гармонии с собой и миром, но это всё слишком просто даже для нее. К тому же, она была почти уверена, что Лойи и самому захочется показать, что он умеет. В конце концов, пребывание в море явно доставляло ему удовольствие не только при причине её собственной приятной компании.
Да и получалось у него всё достаточно хорошо. Рассвет, полуголый мужчина ставит паруса – чем не картина маслом. Это бы сфотографировать, но телефон Фрейя оставила дома на кровати, решив, что он сегодня будет лишним, и теперь об этом жалела. Лойи заметно старался, и не зря, в конце концов, если яхта давать крен, то придётся тратить время на его выправление, да и удовольствие от катания это все сильно подпортит. Лучше сразу всё делать на совесть, тем более, что сегодня ставить паруса придется всего один раз, ведь ветер будет подстраиваться под них сам.

– Готов плюнуть на войну? – Фрейя приподнимает брови, демонстрируя крайнюю степень удивления. – Предложение заманчивое, но мы ведь пропустим самое интересное. И стоило ли тогда торопить события?
Ко всему следует относиться с юмором, иначе можно с ума сойти от горя и вычерпывания своих же мозгов чайной ложечкой, вот Фрейя и пытается шутить над тем, что совсем, вроде бы, и не смешно. С другой стороны, действительно глупо было бы сейчас бросать всё, как бы ей в глубине души и не хотелось этого сделать. Впереди у Исландии было множество перемен, и хотя бы их начало хотелось застать лично. – Пообещай предложить мне тоже самое позже. Пусть Тасмания немного подождёт, раз уж мы успели в это всё ввязаться.
Признаться самой себе, что посмотреть мир – безумно интересно? Да легко. И ведь это ничуть не противоречит консервативным устоям в том виде, в котором они должны существовать, по мнению Фрейи, на самом деле. Боги не завещали им обнести Исландию стеной и ждать нашествия белых ходоков, а путешествия ни в коем разе не были предательством, если свою веру и культуру ты везешь с собой. В конце концов, даже если дома поддерживать контакт с Богами помогает сама земля, это совсем не значит, что Ньерд и Хель от них откажутся, стоит им только пересечь границу.
Фрейе хочется верить, что, может быть, Лойи действительно озвучит это своё предложение ещё раз. Когда-нибудь. Когда ей ничего не помешает согласиться. В конце концов, отец же даже воевал в водах вместе с иностранцами, и это никогда никого не смущало. Сходить с ума и перевирать собственные устои и либералы, и, увы, даже в какой-то мере консерваторы, начали лишь недавно.

– На тебе только штурвал, за паруса не беспокойся, пойдем фордевиндом. Правда, далеко мы всё равно не уплывём, если только не предпочтём, действительно, родным пенатам кругосветку, – Фрейя надевает обратно брошенное на палубе платье, оставляет полотенце только на плечах, так и теплее, и мокрые волосы мешают не слишком сильно, а после встаёт. Наверное, она могла бы поймать ветер и сидя, но чувствовать стихию всем телом, определённо, удобнее. Колдунья не знала, как делают другие, но она в случае, если запас времени не ограничен тридцатью секундами на раздумья, предпочитала хорошенько настроиться и договориться со стихией, а не грубо захватить над ней власть. И сегодня ветер слушался её как нельзя лучше, становясь с ней чем-то вроде единого целого и снова раздувая тот самый внутренний огонь. Хотелось смеяться и хлопать в ладоши, так хорошо всё выходило, но Фрейя постаралась остановиться хотя бы просто на довольной улыбке.
– Слушай, всё-таки целители правы. Раньше дар был слабее. Видимо, ритуал всё же как-то прибавил мне свободной энергии. Интересно, как надолго этого хватит?
Думалось, почему-то, что совсем ненадолго, и потом снова придётся дольше сосредотачиваться и больше стараться. Впрочем, при таком раскладе лучше просто об этом не думать, да и всё. Будь, что будет.

+1

20

- Даже не сомневайся. А замешаны они на крови и вулканическом пепле. Приятного аппетита.
Лойи смеется над реакцией Фрейи, хотя догадывается, что так просто это ему с рук не сойдет, и в самом деле, флакон перекочевывет в его руки, не одной же сестре страдать от этого фитотерапевтического творчества.
- Ну хорошо, - он допивает остаток жидкости и отмечает, что на вкус и правда редкое дерьмо. То ли зельевары у Одина ни к черту, то ли Раннвейг сделала все от нее зависящее, чтобы у него не возникало больше желания прийти пообщаться со Всеотцом. Если последнее, то она опоздала: все самое главное от него Лойи уже услышал и, откровенно говоря, опасался услышать больше, что-то вроде "ты идиот, я вообще другое имел в виду", потому что пока его вполне устраивали все те выводы, которые он сделал для себя на основании красивых, но, увы, малопонятных мудростей, которые, быть может, вообще только привиделись. - У жрецов много интересного, чем они забывают делиться с народом. Наверно, именно поэтому боги запрещают убивать их, но нигде не упоминают о том, что нельзя позаимствовать что-нибудь в качестве сувенира.
Еще какую-то секунду назад, он был уверен, что готов. Готов пропустить войну, для которой так вдохновенно сочинял повод, готов на время оставить оба клана без запасных наследников, готов прямо сейчас взять курс на юг, или восток, да хоть на запад, через Атлантику, и пока они не увидят землю, питаться сэндвичами и оставшимся вином. Но вопрос растекается в красном предрассветном воздухе, напоминая о клятве, которая, если верить Альде, и спасла им жизнь вчера, и о других - от одного слова мутить начинает - обязательствах.
А события торопить ему просто нравится. Сами по себе они двигаются слишком лениво, а у него на события всего-то лет двести. Потом ни в Хельхейме, ни в Вальгалле их не дождешься. То, что события время от времени катком проезжались и по окружающим, сын Хель в вину себе не ставит: такова жизнь. И еще раз, в полный голос - Жизнь - раз все вокруг забыли настоящее значение этого слова и хотят просто безопасно перебыть свой срок от рождения до смерти.
- Иногда мне кажется, что стоит мне сбежать из Исландии, - и война, и все остальные события побегут за мной, а остальные наконец смогут тихо, мирно и по-семейному ненавидеть друг друга. А пока я здесь, на каждой ярмарке - толпа агрессивных либералов, в каждом ресторане - пуля в живот в качестве привета от бога, который есть любовь, и его охотничьих собак.
И это тоже жизнь, так что Лойи и не думает жаловаться. В конце концов, у него в запасе всегда есть интересная история, что уже немало. Допустим, до внуков он не доживет, но хоть есть, что рассказать за пивом друзьям. Жаль, редко кто верит.
- Повторять? Просто ворвись в мою комнату как-то ночью, через сутки после моей смерти, и спроси, почему я валяюсь в кровати, если ты уже собрала вещи и ждешь меня в порту. Или согласись на предложение локи, чтобы заснуть накануне свадьбы в Акранесе, а проснуться уже где-нибудь в Сорренто.
Да, он знает, что не сделает ничего подобного, во всяком случае до того, как найдет человека, который пообещает ему запечатлеть со всех возможных ракурсов лицо Лофта, неожиданно столкнувшегося с шуткой в его же стиле. И, чтобы Фрейя опять не спросила, серьезно ли он, а ему опять не пришлось отвечать, отходит к штурвалу, хотя тот едва ли требует пристального внимания. Все, что они вдвоем могут позволить себе сегодня - это прогулка вдоль побережья. Зато можно наблюдать за колдующей Фрейей: зрелище нечастое, но более чем достойное внимания.
Она опять как-то неуловимо меняется, едва ли сама осознавая это, как будто на ее месте оказывается та, в честь кого сестра получила имя. Ей тесно в Митгарде, тесно в человеческом теле, и поэтому вокруг нее воздух Исландии становится воздухом Асгарда, и Лойи даже кажется, что если всмотреться очень внимательно, можно увидеть тот самый радужный мост, и он всматривается до боли в глазах, а когда Фрейя опять обращается к нему, вдруг понимает, что оставил штурвал и опять, не осознавая того, подошел слишком близко, так близко, что только протяни руку... Но сестра опять живая и настоящая, а о безумной fata morgana напоминает только свет в ее глазах.
- Или это сувенир оттуда, откуда обычно не возвращаются. Часть магии одного из остальных восьми миров. Личный подарок от Ньорда или кого-нибудь еще, кому ты там понравилась. Почему эта сила должна быть исчерпаемой, может она наоборот будет расти? Может, она уже больше, чем ты можешь себе представить, надо только не бояться и нырнуть в нее с головой.
Один раз Фрейя уже сделала невозможное, сделала то, что не удавалось богам. Почему бы не поверить и в то, что вместе с новой жизнью она получила и новую ступень своей силы, магию, до сих пор людям недоступную? Может, это и не так, может, с рассветом все окажется сном, а на мидсаммер колесо жизни опять войдет в свою колею. Но ведь вера еще никому не помешала.
- Надо бы посоветовать тебе быть с ней осторожнее, убедиться сначала, что это правда ты управляешь ею, а не она тобой, и что тебя не разорвет на части, когда ты решишь использовай ее в полную силу. Но давай это сделаю не я.
Лойи смотрит за борт, пытаясь прикинуть скорость, но плавное движение судна и туман, опустившийся почти к самой поверхности, не дают понять. И в самом деле, определенность здесь будет только мешать.
- Отлично идем! - Лойи наклоняется к ее плечу и прикасается губами к ее коже, уже сухой от ветра, но все еще соленой.  - Но ведь могли бы лететь.

Отредактировано Logi Helson (2017-10-29 22:34:22)

+1

21

– Иногда мне кажется, что от Дома Хель можно ожидать всего, чего угодно. Даже этого, – фраза про кровь и вулканический пепел, несмотря на то, что явно подана в качестве шутки, почему-то всё равно заставляет желудок неприятно сжаться, но это ощущение довольно быстро улетучивается, когда Лойи всё-таки пробует предложенное пойло сам. За смех он наказан был вполне действенно и возвращаться к детским методам в духе «лопаткой по сопатке» не пришлось, потому что отмщенной за свои не слишком великие страдания Фрейя себя чувствовала вполне. Да и, в конце концов, даже это было проявлением заботы, а вино оказалось очень даже приличным ополаскивателем для рта, который еще и глотать можно было не без удовольствия.

– Если представиться случай, я тебе покажу склад Гуннара и ты поймешь, что интересного у жрецов гораздо больше, чем ты думал. Правда адекватного применения для странного вида водорослей, рукавиц из рыбьей чешуи и ржавых инструментов я подобрать не могу. Мне кажется, он копит всё это, чтобы потом было из чего оригинальные подарки ответственным лицам дарить. Может, конечно, у ваших с этим повеселее. Ни разу не была в Святилище Хель.
Задумалась, впрочем, Фрейя о своём упущении и о том, насколько оно могло быть важным, только сейчас. Кроме родного Святилища она, разумеется, множество раз посещала храм Всеотца и периодически ходила навестить Фрейра, где жрецы и вовсе никогда не были против пообщаться со страждущими, заглядывала к Фригг и даже один раз к своей божественной тёзке. А к Хель никогда. Ей даже во время непродолжительной смерти так и не удалось увидеться с владычицей Нифльхеля, но это, наверняка, скорее причина радоваться, нежели огорчаться. В целом, следовало обдумать этот момент и озадачиться исправлением ошибок. Но как-нибудь попозже.

Разворачивать яхту и направлять ее в сторону чужих берегов Лойи не спешил, а значит, ему не так уж и сильно хотелось покинуть Исландию даже ненадолго. Может быть, ответь от сейчас, что и вправду готов на всё, что сам предложил, она бы согласилась, в сотый или тысячный раз поддаваясь на провокацию, на которую действительно хотелось поддаться. Но этого не случилось, а значит сегодня их прогулка ограничится прибрежной зоной и в этом даже были свои плюсы.
– Только не зазнавайся и не присваивай все эти достижения себе одному. Меня такой подход возмущает до глубины души, я, может быть, считаю, что все важные события происходят вокруг меня. Мертвые охотники у подножий вулканов или в городских парках, восставшие мертвецы и бешеные бастарды либералов с колюще-режущими предметами в руках, чем не аргументы?
В любой другой ситуации ей бы было даже стыдно за то, что она привлекает проблемы, но, кажется, их послужной список был более чем сравнимым, а значит стесняться здесь точно нечего. В конце концов, умение создавать проблемы на ровном месте можно с натяжкой, но признать талантом. Во всяком случае, у ее окружения это вполне выходило. – Грустно будет привезти войну с собой куда-нибудь на курорт. Никакого отдыха.
Услышав предложение сбежать со свадьбы, Фрейя заливается смехом, живо представляя себе реакцию матери или Бродира. Они бы убили её, если бы нашли, наверняка. С такими заманчивыми предложениями немудрено согласиться на очередную авантюру, поэтому колдунья просто молчит, позволяя себе не отвечать. Сбежать из-под венца, разумеется, очень романтично, а в случае с кланом Локи еще и довольно здраво, но проще, пожалуй, попытаться пути к алтарю и вовсе избежать. Тем более, если на их земле начнётся война, то про эту идею все забудут сами собой, исключая лишние праздники и предпочитая привычно запереться в своих поместьях в ожидании момента, когда всё рассосётся само собой.
Только вот одна проблема – ничего не появляется и неоткуда и точно также не уходит в никуда. И им всем еще предстоит это понять.

Сейчас важнее другое. Магия переполняет Фрейю, брызжет через край, даёт ощущение, что даже дотянуться до звёзд для неё сейчас проще простого. Что пьянит больше – это ощущение свободной силы в собственных ладонях и ласковых потоков ветра под пальцами или выпитое вино, сказать трудно, ведь чувства очень схожие – небольшой расфокус в мыслях, лёгкость дыхание и странное ощущение нахождения где-то вне своего тела. Это прекрасно, это удивительно, и это... опасно.
– Главный подарок от Ньерда это то, что я сейчас стою здесь с тобой. Мог бы сейчас стоять где-то на моих похоронах. Вернулась, да еще и с подарками, подумать только. Но формулировка мне нравится. Пока мы не выясним наверняка, буду пользоваться ею.
Она взмахивает руками, и яхта чуть ускоряется, ведомая плотным потоком ветра, а сама Фрейя от этого всплеска радуется ещё больше, совсем как ребёнок, даже чуть подпрыгивает, целует стоящего рядом Лойи куда-то в уголок губ, не слишком задумываясь о том, куда именно целится, и тут же, чрезмерно окрылённая, теряет равновесие. За ней теряет равновесие и Нагльфар, но самонаречённая повелительница стихий берёт себя в руки и снова выправляет курс.
– Но ты ведь уже практически посоветовал, – она качает головой и широко улыбается, до сих пор переполненная смешанными эмоциями и ощущение безграничности собственных возможностей. – Но я сделаю вид, что этого не слышала. Ты ведь точно не хотел так поступать.

Последняя ремарка заставляет ее на секунду задуматься и резко набраться серьёзности. С одной стороны, это действительно возможно, судя по тому, что воздушную подушку несколькими часами ранее спрыгивая из окна она создала довольно успешно. С другой – она могла просто не совладать с той энергией, которая оказалось у нее в руках, и подвернуть не только себя, но и Лойи опасности.
– Могли бы, – она сбавляет ветер в парусах до минимального и разворачивается к Лойи лицом, пытаясь в его глазах рассмотреть, насколько он сейчас вообще готов к таким приключениям. – Только вот, если что-то пойдёт не так, то закончить мы можем очень плохо. Это  всё большой риск.
Фрейя протягивает ему обе руки, ожидая решения, а сама опускает глаза и напряженно думает, как это вообще все должно происходить. Это ведь не левитация, не полёты на метле или драконах – нужна какая-то техника или хотя бы задумка. Впрочем, если попробовать...
– Я не уверена, что это возможно. То есть, теоретически, да, но..., – Ей очень хочется попытаться, но также сильно ей банально страшно. – Летучий корабль я сделать точно не смогу. Можно попробовать поднять нас чем-то вроде, не знаю, маленького урагана, что ли.

0

22

"От дома Хель можно ожидать чего угодно" - хороший имидж, практически, готовый комплимент. Увы, в реальности дело обстоит несколько иначе. Что отец, что сестра - приверженцы политики спокойной, размеренной  и тысячу раз обдуманной. Все умение рисковать и, более того, вся любовь к риску в этой семье досталась Лойи, а отцу последний раз удалось удивить не только его, но и всех, кто был в курсе ситуации, лет пять назад, да-да, именно приговорлм собственной дочери. А может, тогда просто сгорел в голове какой-то предохранитель, и Лойи вообще потерял спобсобность удивляться. Пожалуй, что-нибудь действительно интересное могло бы начаться, если бы власть над кланом каким-то образом оказалась в его руках, но именно поэтому для всех было бы лучше, если бы ничего подобного никогда не произошло.
- И зря. Оно точно стоит того, чтобы хотя бы увидеть его. Я должен тебе показать, - не когда-нибудь, если случай представится, а сегодня, завтра, через неделю, но в конкретный день и час, потому что случаев чаще всего приходится ждать годами. - Религиозного катарсиса не обещаю, но, как минимум, там красиво. А еще, я пропустил вчерашний ритуал, так что мне не помешает хотя бы пост-фактум поблагодарить Владычицу за услышанные молитвы.
По правде говоря, такая благодарность требовала внушительной жертвы, а не просто порезанных и тут же заживленных рук, чем обходидись чаще всего. Быть может, более внушительной, чем Фрейе понравилось бы приносить или даже просто наблюдать. Но как раз с жертвой можно будет разобраться и в другой раз, а в ее визит обойтись цветами,  цветы Хель тоже любит.
- Верно, у нас выходит отличный тандем. Странно, что раньше это не приходило мне в голову. Но мы ведь почти не пересекались лет... десять, наверно? До вчерашнего дня.
После почти уже забытого случая с тем охотником, случая, который напомнил о себе совсем недавно, весьма неожиданно и не слишком приятно. Считать это судьбой или намеком из Асгарда от тех, кому надоело ждать развития? Может, богам тоже нравится торопить события? А может быть, накануне Рагнарека все нити так или иначе сплетаются и связываются в узлы на почти оконченном гобелене? Чем это не было точно - так это случайностью.
Как и возвращение сестры. Смерть - это нечто неизбежное и неотвратимое. Настолько неизбежное и неотвратимое, насколько это вообще возможно. Гудрун, конечно, сделала немало для того, чтобы обратить на себя внимание высших сил, но недостаточно для того, чтобы повернуть вспять запущенный механизм смерти, потому что ничего не может быть достаточным для этого. Но Фрейя вернулась, поэтому Лойи не смог бы поверить в то, что ей сейчас ей может грозить нелепая и глупая гибель. Нет, ее защищали - кто знает, с какой целью.
Да лучше и не задумываться. Ловить момент, как она ловит ветер, как он сам подхватывает сестру, когда яхта теряет равновесие, и они оба едва не летят на палубу. Подхватывает - и уже не отпускает.
- Хорошо, что мы не имеем никакого отношения к христианской заповеди не искушать богов, да?
Когда Фрейя разворачивается к нему с этим серьезным видом, чтобы объяснить все возможные риски, Лойи почти готов взять свои слова назад и отступить от плана - не из-за рисков, конечно, а потому что она опять слишком близко, и сложно удержаться от поцелуя, и тем сложнее прервать это увлекательное и многообещающее занятие. Но, черт возьми, когда еще у них будет такой же шанс?
Он на несколько секунд задумывается. Преподавание физики в школе для детей колдунов имеет некоторую специфику. Сложно всеръез говорить о законах природы тем, кто эти законы регулярно нарушает. Все то, что для обычных смертных очевидно и не требует доказательств, для наставников и учеников равно разбивается о непоколебимый риф магии. Поэтому у первых редко получается быть убедительными, а у вторых - внимательными. Ничего удивительного, что эта наука для Лойи всегда была едва ли не большей магией, чем сама магия. И все же какое-то представление о том, как заставить неприспособленный для этого предмет подняться в воздух, удержаться там, а потом приземлиться, он имел. В конце концов, самолеты придумали совсем не колдуны.
- Увеличь давление под днищем и скулами, заставь судно рассекать воздух, как воду, а попутный ветер у нас уже есть. Мы сейчас должны быть недалеко от Мосфедльсбайра. Как думаешь, вид Нагльфара, выплывающего из тумана над головами смертных, многих заставит бросить пить? Спецэффекты вроде призраков и звона мечей - с меня.
Особенно эффектно получится, если в самый разгар мистерии Нагльфар вполне материально рухнет прямо на головы любопытных. Прискорбно, но от такой смерти никого из них не защищала благодать. Хотя, может, боги, смеха ради, придержат объективную реальность на цепи, давая возможность всем еще немного развлечься.
- Но, конечно, если ты считаешь, что это слишком опасно...
Впрочем, его, взгляд, улыбка и готовность действовать прямо сейчас продолжали фразу вполне однозначно: "...лучше не говори мне об этом".

+1

23

Что, в сущности, знала Фрейя о клане, в который когда-то буквально сто лет назад была выдана замуж её тётушка? Да, толком, ничего, кроме довольно общей информации и каких-то неизбежных ассоциаций вроде моргов, мертвецов, крови и, помилуйте Светлые Асы, прочей некротики. Она и в поместье-то у них была не слишком часто за своё детство. В связи с этим в то, что в Святилище Хель может быть по-настоящему красиво ей верилось, мягко говоря, с неким трудом, но Лойи, кажется, в своих словах был уверен на все сто. Да и судя по нему лично вообще-то не так уж сложно представлялась не тоскливая кладбищенская обстановка, а что-то существенно веселее.

– Договорились. Называй дату, иначе забудется, – накануне возможной войны Фрейе тоже хотелось придерживаться хоть какой-то конкретики. Да и Лойи, как ей казалось, вполне мог найти занятие поинтереснее, чем экскурсия по храму для непосвященных. – И чем же принято благодарить Хель? Здесь должно быть снова что-то про кровь и вулканический песок? В прошлый раз, помнится, мы посвятили ей целое внушительных размеров умертвие. Она должна была оценить.
История про Йона казалась какой-то доброй шуткой на фоне всего остального, что с ними когда-либо происходило вдвоем или по отдельности, поэтому вспоминать ее было легко и приятно. Да и вопрос был совершенно не праздным – если уж они собрались в храм, то надо было подготовить дары и самой, а не только уповать на то, что спутник справится с этим сам. В конце концов, у нее теперь со Смертью практически личные отношения, пора бы и уважение проявить. Тем более, с этим своим страхом она, кажется, вчера ночью справилась.

И правда, просто супер-команда. Дримтим, – Фрейя по-доброму улыбается, даже не пытаясь скрыть огонёк в глазах. – Об этом стоит поразмыслить на досуге, потому что мы, кажется, упустили массу возможностей перевернуть мир. Не десять, наверное, а чуть меньше, и я даже не знаю, почему.
Или знает, но не хочет об этом говорить, потому что прямо сейчас, в свете предрассветного солнца, это неважно. Потому что Лойи поступил в университет и у него началась другая жизнь, потому что у нее самой тогда, давно, появились новые занятия вроде постоянных встреч с Ингваром. Потому что потом произошло предательство Свейна, а спустя где-то год была убита Аника. Последнее закрыло для Фрейи вопрос о тесном общении с семьёй тёти вне общих праздников даже не на месяцы, а на годы, потому что понять этого она не могла, а обсуждать с кем-то просто опасалась, так как боялась получить ответ, оправдывающий случившееся. Она даже, пожалуй, не была уверена, что об этом всём думал Лойи, но... Прошлое следовало оставить в прошлом. Они и вправду многое упустили.

В любом случае всё, что происходило сейчас, одобряли Боги, а может быть, даже они и подстраивали, хитро меняя маршруты и подкидывая в их головы разные идеи. От игрушек они отличались только тем, что всегда могли удивить не только окружающих их людей, но и Богов. Впрочем, в этом и заключалась суть.
Хорошо, что мы не имеем отношения ни к одной из этих глупых заповедей, которые невозможно не нарушить. Им приходится жить в постоянном страхе и находить оправдания для каждого своего шага. А нам – нет.
И это ли не прекрасно? Хотя, может быть, совсем и не это, а что-то куда как более приземленное, вроде обхватывающих Фрейю сильных рук или уверенности в том, что сегодня ей не дадут споткнуться или упасть.

Фрейя получила техническое образование, но это совершенно не мешало ей с трудом представлять принципы работы некоторых простейших вещей, о которых она просто никогда не задумывалась. В университете все были равны – и колдуны, и смертные, несмотря на то, что довольно приличная доля преподавательского состава приходилась на людей со знакомыми звучными фамилиями. И всем необходимо было сдавать какие-то базовые предметы вроде физики или общей химии, однако расширенного курса аэродинамики среди всего того, что вкладывали в голову Фрейи немало лет в университете, не было. Несмотря на это, какие-то познания она всё же имела и, в первую очередь, её останавливали именно они. Как любил в шутку повторять Натан, "Магия – это ненаучно", и здесь это его замечание было бы как нельзя кстати.
Хотя предложения Лойи были неплохими.
Если ты считаешь, что это опасно, то говори сейчас или молчи вечно, – с трудом сдерживая смех договорила она за Лойи. Фрейя считала, что это слишком опасно, да. Но не считала, что это однозначно невозможно или не стоит того, чтобы это делать. – Думаю, рано утром на улицах только заядлые тусовщики, а они во время приходов видели и не такое, но если ты заставишь их поверить в то, что Рагнарёк наступил и первая остановка – Мосфедльсбайр, это будет страшно смешно.

Она коротко кивнула и с некоторым сожалением снова освободила руки. Воздух, всё же, следовало чувствовать тактильно, хотя бы на первых порах, особенно учитывая тот простой факт, что форма яхты имела одно важное отличие от формы самолёта – у нее не было крыльев, и это значительно снижало аэродинамические свойства судна. Лойи говорил всё верно, но подъемная сила, которая и должна выдавить Нагльфар в воздух, должна была для набора высоты первысить вес яхты, и сил на это придётся потратить не мало, потому что кораблик у кузена был не самый маленький.
– За удобства не ручаюсь, и надо бы за что-нибудь держаться, для начала. Давай отойдем ближе к бортикам.
Не хотелось не только уронить яхту, но и себя или кузена, так что собственный совет выполнить всё-таки пришлось. Магия магией, а пользоваться она собиралась примерно тем же принципом, по которому летают самолёты. Ну, и небесполезными советами Лойи, разумеется. Для начала Фрейе пришлось хорошенько сосредоточиться на том, чтобы разогнать яхту на скорость достаточную, по её мнению, для взлёта, от чего в ушах засвистел ветер, а ей захотелось срочно вцепиться в кого-нибудь более надежного, чем скользкий бортик. В машине она чувствовала себя уверенно на любой скорости, но тут быстро становилось страшновато. Тем более, она даже на самолёте-то никогда не летала.
Судно начало подниматься в воздух, на удивление, довольно плавно и почти без резких перекосов в ту или иную сторону, если не считать сравнительно небольшие покачивания. Всё-таки "подаренная" сила давала о себе знать, без дополнительной энергии вся эта затея наверняка оказалась бы невозможной. Сейчас соскользнуть в море было бы проще простого, но они находились в чем-то вроде воздушной трубы, поэтому Фрейя даже думать не хотела о том, что будет, попади туда человек. Лучше постараться успокоиться, расслабиться и максимально не переживать, а то коленки вот-вот начнут трястись от волнения, а корабль уже пора было переводить в горизонтальное положение.
– Самое время для эффектов. Подниматься значительно выше нет смысла, – на первой фразе она пыталась говорить громче, чем шумит ветер, и только к концу додумалась, что можно просто постараться снизить скорость. Она даже и не заметила, как они поднялись на высоту примерно четвертого этажа. Ощущение нереальности происходящего снова зашкаливало, но ей хотелось даже рискнуть и опустить руки, доверившись дружественной стихии.
Интересно, их кто-то видел?

0

24

В святилище к Владычице Хельхейма, как, в общем, и в ее любящие материнские объятия, попасть никогда не бывает слишком рано. Именно поэтому так сложно выбрать дату. Лойи позвал бы прямо сейчас, но... некоторые дни и, тем более, некоторые ночи слишком хороши, чтобы добавлять к ним что-нибудь еще. Приходится задуматься, например, о том, как скоро сестру смогут действительно отпустить из дома, а не просто позволят ей сбежать.
  - Через девять дней,, - наконец решает он, потому что девять - хорошее число, потому что именно тогда Фрейя должна была бы переступить порог Нильфхеля, и будет неплохо, если она оправдает ожидания хотя бы так. - Все они любят кровь, ты удивляешься этому, даже зная, как Гудрун выкупила твою жизнь? Но на этот раз обойдемся без нее. Увидишь.
Как будто эхом его размышлений о датах отзывается Фрейя. "Чуть меньше десяти" - это, как ни странно, тоже девять. Кажется, мироздание не могло очевиднее намекнуть на то, что все это происходит не просто так. Обычно замечать во всем знаки - удел параноиков, но что если знаков становится слишуом много? Где грань между душевнобольным, который видит то, чего не существует, и идиотом, который не видит то, что у него под носом?
- С оправданиями у них дело тоже так себе. Когда-нибудь расскажу тебе, какие аргументы приводила мне та монашка в гараже. Непереваренная каша из библейских цитат, генетики, "Молота ведьм", молекулярной биологии и еще боги знают чего. Тебе понравится.
Хотя, кажется, и те самые девять лет назад он говорил что-то подобное. Но теперь Лойи не сомневается, что сможет угадать лучше, что именно поноавится или не понравится сестре. Они оба сильно изменились и, что совсем уж странно, изменились как-то навстречу друг другу, так что стоит ли удивляться, как легко, с полуслова Фрейя подхватывает недосказанные фразы и безумные  идеи, чтобы воплотить их в жизнь.
Наверно, безопаснее всего - насколько это слово вообще применимо ко всему происходящему - было бы в рубке. Но это значило бы пропустить самое интересное. Яхта разгоняется так, что действительно приходится держаться за что-то, но до скорости самолетов не дотягивает: то ли Фрейя считает, что и так сойдет, то ли парус немного уступает по мощности реактивным жвигателям. Впрочем, это к лучшему, иначе их просто смело бы с яхты, а так выходит не только наблюдать за взлетом, но даже смеяться при этом, да и зачем сдерживаться, если весело? Если опять оказался прав, не сомневаясь, что сил у Фрейи куда больше, чем ей кажется. И если она поверила.
Лойи пробует сказать что-то, но ветер буквально вырывает сказанные слова и уносит их куда-то в море, поэтому приходится ограничится только жестами, и хорошо, что тот, который выражает полное одобрение, интуитивно понятен людям еще с эпохи гладиаторов. Ну а теперь действительно пора сосредоточиться.
Туман дается без труда. С туманом всегда просто  может быть  потому что сам воздух острова располагает к ним, и теперь он стекает с палубы, переливается через борт, создавая нужную атмосферу. Следующий штрих - призрачное воинство, конечно. Пожалуй, было бы неплохо уместить здесь армию вооруженных скелетов, но это технически себя не оправдает, да и то количество  которое поместится на борту этого, тестового Нагльфара, едва ли впечатлит обывателей. Поэтому Лойи ограничивается тем, что приводит в движение неясные тени, заставляя их метаться по парусам, бортам, крышам домов, окнам и улицам. Дальше надо позаботиться о звуках. Это, пожалуй, сложнее всего и требует полной отдачи. Могло бы и не получиться, но Лойи максимально упрощает задачу себе и потенциальным зрителям, взывая к ассоциациям, знакомым им с самого детства, и вместе со звоном оружия предрассветный воздух оглашает волчий рык, лай и протяжный рев рога.
Остается лишь жалеть, что сам колдун не может видеть и слышать ничего из созданной сейдом картины, и остается лишь надеяться на то, что в реальности все выглядит не хуже, чем в богатом воображении. Впрочем, можно еще попробовать отследить реакцию тех, кому посчастливилось наблюдать, и Лойи, стараясь оставаться незаметным, немного перегибается через борт, чтобы лучше видеть. Улицы и правда почти пустые - какое разочарование - интересно, если бы это был настоящий Рагнарёк, а не генеральная репетиция, его кто-нибудь бы заметил? Те, кто все же останавливаются на улице  чтобы увидеть рассекающий кровавое небо корабль, не спешат разбивать лоб о мостовую в тщетных молитвах забытым ими богам. Нет, теперь боги у них новые  и новые способы поклоняться. Лойи разочарованно вздыхает - кажется, единственное, на что они не рассчитали - это въевшийся под кожу и зашоривший глаза неистребимый скепсис смертных. Он осторожно идет по палубе и кладет руку на плечо сестре, чтобы вернуть ее внимание.
- Думаю, через пару часов мы уже будем на ю-тьюб. Ставлю на пару сотен лайков еще до того, как вмешается Бюро
Он хочет сказать  что-то еще. О том, что было весело - хотя нет, об этом Фрейя знает и сама. Или о том, что он рад, что ритуал сработал - хотя это, кажется, он говорил. Или о том, чтобы валила все на него в случае чего - но это вообще глупо как-то. Редкое чувство того, что он не знает, что сказать, наверно, в последний раз оно появлялось как раз тогда, на кладбише, когда им было почти столько же, сколько ему сейчас - но на двоих. А впрочем, и возраст здесь тоже ни при чем, а что важно - попробуй еще догадайся. Лойи даже не пытается  и только устало и немного растерянно улыбается.
- Ну что, готова поворачивать на север? Вернем тебя домой до того, как Гудрун, не обнаружив тебя мирно спящей в своей постели, покажет этим неверующим, что такое настоящий Рагнарёк?

+1

25

Девять дней. Довольно символично, хоть и порядком избито. Всеотец провисел на Иггдрасиле девять дней, дабы обрести магию рун, родная им с Лойи традиция предполагала девять миров... Везде девятка. Впрочем, красивые числа, даты и символы любили все, поэтому отказаться от такого искушения было и правда сложновато. Вот даже Альда, и та выбрала датой своей свадьбы девятое число. Странно, что не сентября, конечно, но кто знал, что было у кузины в голове.
– Девять так девять. А что до крови, то я просто поинтересовалась. Я же должна подготовиться хорошенько, так? В конце концов, такие жертвы Ньерду мы приносим не слишком часто. Зачем Морскому Владыке заполнять свои воды слишком большим количеством трупов? – она пожимает плечами, стараясь не воспроизводить в памяти зрелище, которое застала, вынырнув из воды прошедшим утром. Тела прибивало поближе к ним с матерью и от этого вода, в которой еще пару минут назад где-то на дне лежала она, была окрашена в странный коричневатый цвет. Жертвы — это хорошо, конечно, но осознавать, что ты, очень возможно, наглоталась чужой крови, было малоприятно. Хотя, чего только в море не было. Лучше просто не задумываться.

– Ты вообще не вдавался в такие подробности, а я бы послушала эту замечательную историю о том, как упомянутая леди на тебя вообще вышла и за что так хотела тебя прикончить. Судя по всему, речи у нее были очень в стиле современных фильмов про изгнание Дьявола. Надеюсь, ты уже проникся и во все срочно поверил.
"Тебе понравится" – очень знакомый подход, как правило, предвещающий, в большей степени, рождение какой-то очередной безумной идеи, если, конечно, Лойи не решил вдруг стать пай-мальчиком. Впрочем, кого она обманывала? Скорее уж сама Фрейя сейчас была открыта куда большему количеству идей, а кузен явно ни капли не поскучнел за прошедшие годы. И как у него это выходило?
На самом деле, всю сегодняшнюю ночь сопровождало приятное чувство тепла и какого-то правильного понимания, которого Фрейе, наверное, недоставало. Они все ещё были разными, но теперь, пожалуй, как выразился Лойи, вправду составляли отличный тандем. Это дорогого стоило.

Колдовал кузен масштабно. То есть, он действительно вкладывался в то, что делает, на полную: Фрейю, во всяком случае, результаты вполне впечатлили. Учитывая, что сама она предпочитала сейд практически всем прочим видам колдовства ещё с юности и могла считаться в нем, скажем, далеко не самой бездарной колдуньей, она могла судить о качестве. Тумана было достаточно много для того, чтобы их с Лойи становилось невозможно разглядеть с берега, а тени, хаотично передвигающиеся по палубе, наверняка довольно успешно исполняли роли капитана Нагльфара и его мертвых матросов. Даже жаль, что сам Лойи просто не видел всего того, что показывал окружающим. Если бы в пять утра по улицам Мосфедльсбайра прогуливалась она, то наверняка по достоинству оценила бы получившееся шоу, но смертные, кажется, приняли их за НЛО, и просто стали снимать. А они, между прочим, так старались! Впрочем, свою дозу адреналина от порывов ветра, запутывающих волосы и свистящих в ушах, она получила, поэтому жаловаться было бы глупо.
Жаловаться хотя бы на что-то этой ночью кроме того, что она имела свойство заканчиваться.
– Никогда не хотела стать звездой новостных сводок. Впрочем, думаю, в Бюро разберутся быстрее, чем это попадёт на телеканалы. Они даже все дела Асгейра смогли замять, а уж тут. Надеюсь, им тоже понравится.

Пора было возвращаться домой и, возможно, после того, как она проснётся завтра, все произошедшее рассыплется, как сновидение, но верить в это не хотелось. Лойи был живым, настоящим, с теплой кожей и уставшей улыбкой. Им обоим необходимо отдохнуть, а значит, до Акранеса они доберутся, буквально, со скоростью ветра, а дальше брат, наверняка, домой попадёт уже своими излюбленными путями, не тратя лишнего времени на дорогу.
В какой-то степени, Исландии повезло, что она не успела продемонстрировать Рагнарёк за те несколько часов, которые я провела в больнице, – Фрейя мягко опускает Нагльфар обратно в море и уже почти привычно перестраивается на ветер в парусах. – Но ты прав, лучше лишний раз ее не беспокоить. Впрочем, утаить от нее что-то в нашем поместье тяжеловато, так что я не удивлюсь, если бы она меня не слишком рьяно разыскивала утром.
Ещё какое-то время молча пораздумав, она приподнимается и в который раз за эти часы прикасается губами к губам Лойи, забирая себе ещё частичку жизни, о которой он обещал не дать ей забыть.
А теперь – точно домой.

+1

26

Зачем богам кровь, смерти, войны, убийства - увы, вопрос риторический. Пожалуй, надо быть богом, чтобы понять суть. А может, это еще одно чисто человеческое изобретение, чтобы оправдать то, что невозможно оправдать другими средствами. Изобретение настолько древнее, насколько люди себя помнят, а может быть даже наскольно себя помнят обитатели Асгарда. Как бы то ни было, кажется, ни один из них за всю историю цивилизации не подумал возражать против таких даров. Хотя разве кто-то хоть раз попробовал поинтересоваться их мнением? Еще одно важное упущение. Или, может, попросить Раннвейг спросить хотя бы об этом? Или недожреца ньордов - понравилось ли морскому владыке то, что его воды загрязняют не только мазутом от современных кораблей, но еще и кровью? Хотя, Фрейя ведь здесь, и она жива - разве это не ответ?
- Расскажу и об этом, - куда приятнее было бы рассказывать историю, которая заканчивалась бы победой, а не глупой ошибкой, которая не стала роковой по чистой случайности, но выбирать не приходится. - Не просто проникся, а почувствовал себя едва ли не Понтием Пилатом, умывающим руки, пока народ скандирует: "Распни", - он разворачивается к Фрейе своим отнюдь не римским профилем и становится в театральную позу. - Представь меня в белом плаще с кровавым подбоем, и попробуй только сказать, что эта роль не создана для меня.
В любом случае, Фрейе стоило знать. В том, что Вигдис сама успокоится, поняв, кем на самом деле был ублюдок, Лойи сомневался, как и в том, что ее можно унять без лишнего кровопролития. Но теперь - особенно теперь - он не был уверен и в том, что выиграет в прямом противостоянии с этими новоявленными крестоносцами, так что к их появлению следовало бы подготовиться. Бюро по взаимодействию со смертными в этом разрезе казалось меньшим из зол.
- Ну... - Лойи сделал задумчивое лицо, усмехнулся и пожал плечами, - мы, конечно, немного поколдовали вне Хогвартса, но не нарушили ничего серьезного.
Формально - вообще ничего не нарушили, и максимум, что могли им предъявить - это то, что у Лойи не было лицензии пилота. Но с этим он разберется. В другой раз. Тем более, Бюро скоро станет совсем не до этого.
Ранним утром Нагльфар входит в гавань Акранеса по воде, как нормальное респектабельное судно. Конечно, Гудрун узнает: может, не сразу и без лишних подробностей, но скрывать что-то в их тесном мире бесполезно, да и попросту смешно. И, все же  для поддержания все той же иллюзии нормальности и респектабельности, Фрейя опять оказывается невидимой для всех, кроме самого Лойи и, кто знает, почему, но эта деталь особенно нравится ему сейчас.
Что-то изменилось. За девять лет или за одну ночь, но они стали другими, или, может быть, весь остальной мир. Фрейя скрывается в доме, а Лойи еще какое-то время просто стоит, опершись на его стену и вглядываясь в посеревшее утреннее небо. Потом подмигивает кому-то там  кто еще не задернул шторы между Асгардом и Митгардом, и идет к машине. Богам надо немного отдохнуть от этого шоу, а у него самого еще много работы.

+1


Вы здесь » Lag af guðum » Игровой архив » Напротив