5/09:
на форуме обновлен дизайн, все остальные новости здесь

Lag af guðum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lag af guðum » Прошлое » Hefti-Tefti


Hefti-Tefti

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Hefti-Tefti
— Кстати, как с твоими планами завязать?
— Снижаю дозу.
— А-а-а, то есть ты глушишь бутылки меньшего объема?
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

https://68.media.tumblr.com/4fc7acd4169e74efb63716021f73cbfa/tumblr_n3lesf04MZ1qlmn4to1_250.gif https://68.media.tumblr.com/5632eed0441dd1e168f165b79631f99d/tumblr_n3lesf04MZ1qlmn4to3_250.gif
https://68.media.tumblr.com/7cfad3ce8dbc42a4462c8314a5b87c98/tumblr_n3lesf04MZ1qlmn4to4_250.gif https://68.media.tumblr.com/126c04830723f57d2ada63a6185a8884/tumblr_n3lesf04MZ1qlmn4to5_250.gif

Участники эпизода: Eyrún Freyjasdottir & Bróðir Lokisson.
Время и место действия: Европа, середина XX-го века.
Краткое описание событий: Свободные взгляды Локи и своевольность Фрейи позволили двум "подающим надежды" наследникам покинуть Исландию в поисках другой жизни.
Ее-то они определенно нашли. Но кто теперь спасет Европу от их желания постичь эту самую жизнь целиком и полностью?

Отредактировано Bróðir Lokisson (2017-08-27 23:15:59)

0

2

[AVA]http://s9.uploads.ru/t/ZWSOA.gif[/AVA]
[STA]love to love[/STA]

- Рейкъявик, 1949 г

Этой ночью в золотом особняке кавардак.
Хлопают двери, топочут каблуки, дребезжат высокие голоса и беспрестанно звучат вопросительные возгласы; окна горят, несмотря на позднее время, и кажется, что дочери Фрейи разом сошли с ума и перепутали день с полуночью.
«Пропала!» - молодая и красивая леди безнадежно падает на разобранную постель. Вокруг – хаос спонтанных беспорядочных сборов, следы веселого торопливого вдохновения той, кто совсем недавно занимал отвратительно розовые апартаменты. Леди беспомощно оглядывает бардак, плещет ухоженными руками и отчаянно повторяет: «Пропала!»

И вторит ей переливчатое пение, разнесшее мелодию своего звучания по всем коридорам замка. Наверное, не видела еще Исландия такого количества красавиц, единовременно высыпавших под покровом сумерек на вымершие улицы, шепчущих поисковой гальдр и сменивших модные костюмы на что-то темное и безобразно неприметное. И пара валькирий, серьезных и сердитых, координировала поиски, обещавшие затянуться. В головах фей звучит страшное слово «скандал», и придумывают советницы, как будут объявлять в розыск вторую дочку главы, как опечалится госпожа Исгерд, вспоминают, как горько и страшно это, терять маленьких девочек в большом мире и не знать, живы они или уже нет.

Растворилась. Пожелала родным спокойной ночи, примирительно поцеловала мать, с которой не разговаривала целых две недели, закрылась в спальне… и все. Нет, совсем нигде нет взбалмошной принцессы – лишь бы не ударила ей в голову любовь, сетуют те, кто постарше, и молят богиню, чтобы Фрейя сберегла свою непокорную дочь от напрасных жертв и страданий. Вельва говорит, что не видит опасности, что воды реальности спокойны и безмятежны, а следовательно, Эйрун здравствует и ей ничего не угрожает.

Эйрун никогда, в отличие от своих младших сестер, не сотрясала дом скандалами. Она ничего не требовала и не качала прав – и отчего-то ее продолжали считать самой проблемной из всех отпрысков сиятельной Исгерд. Потому что самая тихая оставалась самой напористой, самой неконтролируемой только потому, что никто никогда не мог с полной уверенностью сказать, собирается она устроить очередную встряску родственникам и клану, или затишье значит лишь благостное ее состояние.

И если Эйрун чего-нибудь хочет, то Эйрун это получает. Будь то цацка или мужчина... или авантюра. 
Ныне Эйрун пожелала приключение. Самое большое сумасбродство, которое ей светило совершить – и она не собиралась расставаться с восхитительной идеей из-за дурацких предрассудков своей консервативной матери, ничего не желавшей слышать о поездках в открывшиеся зарубежья.
Еще Эйрун пожелала мужчину. Неправильного мужчину из неправильного клана – все знали, что гулять можно с кем угодно, главное, рожать все же от Тюров, однако выбор Эйрун оказался прямо-таки основательно, бесповоротно роковым даже по меркам любвеобильных Фрейя.
Локи! Парень из дома Локи – это плохая компания и дурное влияние, это нет-нет, это ужасно непродуманный, опрометчивый вариант, парень из Локи эквивалентен опасности и проблемам. Они все плуты и обманщики, авантюристы и мошенники, они вскружат голову и оставят ни с чем, от них никогда не услышишь ни слова правды. Они еще хуже, чем задирающие нос Торы или грубые, неласковые Одины!
Может быть, поэтому она получала такое удовольствие, кивая наставлениям сестер, теток и подруг и несколькими часами после серьезных разговоров ускользая в неверные объятия Бродира?
Он был воплощением неправильности и скандала, не насаждавший тривиальных ухаживаний с мертвыми цветами в качестве подарков и не требовавший ничего, кроме мгновений общего наслаждения и пьяных развлечений. Он был тем самым плохим мальчиком, с которым положено обязательно связаться хорошей девочке из приличной семьи, и пускай Бродир хоть сам глава клана, хоть наследник, хоть жрец – им было хорошо вместе. Им было по-плохому хорошо.

«- Где мы будем ужинать сегодня, красавица?
- В Париже.»

Переезд в столицу под покровом магии, ночное шествие по хорошо знакомым улочкам Рейкъявика, и она заранее ощущает подошвами туфель рокот недалекого аэропорта.
И вот она бежит, укутанная невидимыми путами мастерски наложенного сейда, перестукивая каблуками по влажной мостовой, к месту встречи, к какому-то пропахшему сыростью и клопами мотелю, открытому для ищущих уединения рыбаков и их пассий. Дочь Фрейи трепещет, шалея от своей смелости, и ждет, чтобы разделить этот неугомонный восторг с тем, кто его предложил – прячась в ветхой комнатке с ржавой серой постелью, она ждет, и больше всего на свете боится, что он не придет, а ей придется выдумывать новые приключения одной.

О, она не знала насчет Бродира, который наверняка не станет превращать (впрочем, речь ведь идет о Локиссоне, он-то точно сумеет все грамотно обставить) в шоу свой отпуск, однако сама Эйрун немного жалела, что не увидит каменное лицо матери, когда той в руки попадет коротенькое письмецо, начерканное быстрой и непокорной рукой на клочке надушенной розовой бумаги.

Девчонка вслушалась в вибрации мотеля, замерла всем тонким телом в предвкушении придуманного ею же условного стука; она видела в фильмах, как шпионы находили друг друга, и во взбалмошной голове благополучно переплелся вымысел с действительностью.

Отредактировано Eyrún Freyjasdottir (2017-08-29 20:13:45)

+2

3

[AVA]http://i.imgur.com/WavEwP5.gif[/AVA]- И куда ты черт подери собрался?

Бродир хохочет. Хохочет громко, дразнит прислугу, ерошит волосы и поет что-то из опьяняюще раззадоривающего рока – еще громче, с чувством и тактом, даже думает закинуть с собой электрогитару, но бросает эту идею на полпути.

- Она сказала Париж!

Его слова двоятся, Париж эхом проносится от всех стен и он снова хохочет, вынуждая отца в очередной раз подумать, что его собственный сын – большая заноза в заднице. Лодур знает, что останавливать его совершенно бессмысленно – консерваторы они или нет, но одно путешествие клан не разрушит, если только Бродир не притащит с собой последыша или какой-нибудь тиф. Да и остановить этого гаденыша попросту невозможно, он либо разнесет дом по камешку, либо украдет ту девчонку и увезет ее всем назло, даже если ее запрут на три сотни замков.
В последнем Лодур совершенно прав, а Бродир ему даже не врет. Ставит перед фактом, уже с вещами наперевес, отправляясь к машине и закидывая всё барахло на заднее сидение.

- Поцелуй от меня мать, а лучше налей ей перед этим. Не хочу возвращаться на похороны.
- Ты слишком самонадеян.

Бродир усмехается и выезжает с особым визгом колес, ни чуть не жалея шин и доводя машину до исступления, словно специально напоминая отцу, что он – Локи и плевать он хотел на правила и на то, что о нем думают. И ночь встречает его целой сотней горящих огней. Бесконечно длинная вереница высоких фонарей, освещающих ночную дорогу, по которой Бродир с шумом проносится мимо исландских полей и гор, оставляя позади родной город, который однажды будет принадлежать ему. Ветер бьет прямо в лицо, глаза слезятся и Локисон в очередной раз думает, что кабриолет был не лучшей его идеей, но определенно подходящей сегодня.

Сейчас.

Он останавливается у заправки, заранее не позаботившись о бензине, указывает на оставшиеся дешевые сигареты и откашливается, едва закурив. Такой гадости не выдержать даже ему и смятая пачка тут же отправляется в мусорный бак под жалостливый взгляд продавца, еще не успевшего рассчитать Бродира. Локисон протягивает купюры не глядя, ждет, пока наполнится бак, и между тем думает, смогла ли сбежать Эйрун.

- Хорошая ночь, - слова паренька-кассира раздаются у Бродира за спиной, и он с довольной усмешкой кивает, опираясь о стену рядом с бензоколонкой, - куда едете?
- Будь так любезен – заткнись, а?

Локисон беззастенчиво ухмыляется и, выдернув шланг, распахивает дверь, снова пускаясь в дорогу. Ему так чертовски нравится ехать – ехать к ней и вперед, подальше отсюда – и он вжимает педаль, чувствуя себя на вершине мира. Плевать на магию, плевать на кланы, плевать на всех и на всё. Впрочем, Бродир и без того уверен, что его Бог одобряет происходящее, Локи попросту смеется с ним вместе и потирает руки, представляя, каково это – касаться молодого женского тела и знать, что она, вольная и никогда не принадлежащая кому-то одному, сегодня только его. Пусть ненадолго, они разойдутся без сожалений вскоре, ведь она, черт возьми, Фрейя, а он ей в любви не клялся и прямо говорил, что ему нужно и что он хочет. И она позволяла ему брать «свое», чувствовать себя победителем и королем, и Бродир знал точно – ей это нравится. Ей нравятся его руки вместе с первыми татуировками, ей нравится то, что он ни во что не ставит других, и ей нравится, как он на нее смотрит. Бродир готов дать обет, что иногда она специально играет с ним, облачаясь в полупрозрачные платья, и он порвал таких уже с целый десяток. Всё это было и впрямь на малое время, Локисон скоро вернется и отец обязательно подберет для него жену, и Эйрун будет плевать, когда он распишется с другой женщиной. Она – чертова амазонка, он – гребаный трикстер, но сейчас они не привязаны к своим именам и оставляют их за порогом Исландии.

Рейкьявик встречает его ночной тишиной, и нужный мотель Бродир находит быстро. Он ставит машину, накладывает на нее защитное заклинание, не желая утаскивать вещи наверх, и идет в сторону холла, попутно стараясь разглядеть Эйрун в одном из многочисленных грязных окон. Все роскошные отели ждут их в будущем, а пока даже пыль сойдет за богатство и скрипящие ступени, по которым Бродир быстро взбирается в оговоренный номер, кажутся дорогой лестницей.
Он распахивает дверь с силой, напрочь забывая о договоренности, и, только увидев Эйрун, сразу подхватывает ее, утыкаясь в шкаф:

- Не хочу спать сегодня, - урвав поцелуй, Бродир поправляет ее светлые волосы и горделиво улыбается, - готов поспорить, ты оставила их ни с чем и они ищут тебя везде. Расскажи мне, как это было.
И, будто бы споря с самим с собой, Локисон быстро качает головой и добавляет:
- Хотя нет, позже. У нас будет время на разговоры.

Им приходятся по вкусу даже эти старые простыни с небольшими дырами и эта кровать, и вся маленькая затхлая комнатушка. К утру он пальцами выводит на ее спине задуманный эскиз и думает набить его в одном из городов, а пробивающиеся лучи солнца дразнятся, очерчивая девушку в ореоле света.
- Нам нужно было украсть самолет. Улетели бы в любое время, а не сейчас, - Бродир тихо смеется и с недовольством встает, стягивая с нее одеяло, - нам пора ехать.

Черт побери, черт побери, черт побери.
И почему она так хороша?

Отредактировано Bróðir Lokisson (2017-09-01 11:16:42)

+2

4

Эйрун звонко хохочет в поцелуй, смыкая руки за затылком мужчины; перед зелеными глазами, подернутыми легкой дымкой невозможного облегчения, мешаются его лицо, скудная обстановка дешевого мотеля, роковая ночь, кружащая голову полузнакомым и почти забытым ощущением надвигающегося непоправимого сумасшествия. С Бродиром всегда было весело – Эйрун ценила это, пожалуй, даже чуть больше, чем его выдающиеся постельные таланты, и каждый раз, когда ей казалось, что следующая их встреча станет последней, он уволакивал ее все глубже в недра порока.

Подкупающая вседозволенность. Не нужны ни деньги, ни магия, чтобы впитывать обнаженными распаренными телами духи юности – рядом с плутом из дома Локи она срывала с себя покрывало предрассудков и вековых традиций так же легко, как невесомые платья, которым уже давно не вела счета. Почему?

Не каждый вопрос заслуживает ответа, не каждый вопрос заслуживает быть озвученным; зачем портить их общее наваждение ненужным рационализмом?

Он спрашивает, она целует любопытные губы, не желая, пусть и гордясь, говорить о клане и оставленных позади в полнейшей прострации сестрах, когда они здесь вдвоем и их от постели отделяет всего один порывистый шаг, совершенный будто в небрежном полупьяном танце.

Ткань одежды раздражающе груба и почти царапает кожу. А Эйрун водит длинными ногтями по точеным скулам, ничего не говоря и продолжая улыбаться; она ждет, хотя никогда не знает, что последует за его ухмылками, обещаниями или жестами. Бродир непредсказуем; он будоражит ее, будто оголтелая экзотика, столь популярная среди исландцев, наконец открывших для себя некоторые радости континента.

…Дочери Фрейи любили любить. Они любили получать любовь и дарить ее – в любых ее проявлениях, плотских или платонических. Богиня вложила в очаровательные головы своих дочерей знание о том, что привязанность и магическое чувство, побуждающее к счастью и взаимопониманию, умеет приобретать самые невероятные формы.
Каждая предпочитала свой вид любви. Каждая имела особенный подход. Каждая из них отдавалась избраннику полностью и без остатка, умея свести с ума мужчину и без использования благодати, и не потому, что они преследовали некие воображаемые выгоды.
Просто им нравилось тонуть в безумии безотчетной страсти. В этом заключалась настоящая благодать Фрейи – однако юная Эйрун не задумывалась о Богине и ее заветах, покрывая жадными рваными поцелуями солоноватый торс в полумраке царствующей ночи.
Молодая ведьма вообще ни о чем не думала. Даже о предстоящем побеге – самом настоящем побеге за моря, за страны, за многие и многие лиги от маленькой промозглой Исландии, грозящем превратиться в самое большое и захватывающее приключение всей ее жизни.
Покуда рядом вздымалась в яростной гонке покрытая бисеринками пота грудь и покуда ее пояс бесстыдно сжимали грубые руки, Эйрун освобождала голову от всего, что не имело прямого отношения к здесь и сейчас.

Потом, спустя декады, взявшись перебирать, словно старые фотокарточки, воспоминания пятидесятилетней давности, Эйрун наверняка решит, что они были грязными и бессовестными. Распутными до скандальности и безответственными до самой опасной грани. И что никогда больше глаза валькирии не горели таким огнем – порочным и греховным даже по меркам клана ее любовника.

Утро наступило слишком скоро. Она просто закрыла на мгновение глаза, опустив голову на уставшее плечо Бродира, и в следующий момент ощутила мягкие прикосновения к обнаженной спине; девушка потягивается, с наслаждением вслушиваясь в отклики утомленного тела, хранившего болезненные следы его желания.
- Так почему же мы не украли самолет? – Эйрун недовольно тянет одеяло обратно, а затем резко отпускает, садясь на постели. Нагая, с встрепанными длинными волосами, покрасневшими губами и темнеющими отметинами на шее, груди и плечах, она смотрит на Бродира почти плотоядно. – Кажется, у мамы был один.
Она встает, подходя к любовнику, не стесняясь ни наготы, ни попустительного тона, на излете касается коротким поцелуем-укусом его лопатки, задержавшись всего лишь на мгновение:
- Только скажи, и мы за ним вернемся.

Эйрун говорила серьезно насчет самолета – возможно, если бы они не собирались в такой спешке, а остановились и выдохнули на секунду, то и спланировали бы аферу века. Угнанный самолет главы клана Фрейя стал бы очаровательно громогласным скандалом; просто представив последствия двойной шалости, которую ей все равно никогда не осуществить без помощи лукавого Локи, Эйрун не в силах удержать кривую улыбку. Мать, ее идеальная, совершенная, непоколебимая мать… Интересно, разгневалась бы она, или просто поручила бы Кольбрунн разобраться с последствиями?

…Аэропорт Рейкьявика. Светловолосая женщина, высокий темноволосый мужчина – Эйрун считала, что из них вышла потрясающе статная пара, заслуженно привлекавшая внимание смертных, как-то тускневших рядом с излучавшими молодость и заносчивую самонадеянность юными колдунами.
Эйрун накладывала сейд, скрывавший их от валькирий, наверняка еще не оставивших попыток выйти на след сбежавшей принцессы, и то и дело поглядывала на табло, обещавшее, что они совсем скоро покинут страну, за пределы которой не выезжал кроме них… практически никто. Так, несколько изменников, изгои, глупцы… Но разве они считаются?
- Как ты думаешь, - она пьет кофе, покачивая ногой и глядя на взлетную полосу, где неуклюже разворачивались самолеты, казавшиеся неестественно огромными. И пугающими. – Боги спасут нас, когда мы начнем падать?
Ей хочется выбежать прямо туда, где ревут разогревающиеся двигатели и снуют техники, чтобы пахнущий бензином, маслом и еще чем-то противоестественным воздух ударил в красивое лицо, пощечиной впечатав в него осознание, что от другого мира их отделяет несколько часов в не самом удобном кресле и… и все.
Ей хочется, чтобы Бродир посмотрел в ее глаза, и чтобы она увидела в его взгляде столько же хищного вожделения, сколько пропитывает светлые радужки Эйрун.
- Как ты думаешь, - она замолкает, когда бездушный женский голос объявляет начало посадки на самолет, летящий до Парижа. – Когда мы прилетим, мы успеем поужинать? – поднимаясь, дочь Фрейи протягивает сыну Локи раскрытую ладонь.

Отредактировано Eyrún Freyjasdottir (2017-09-05 18:44:24)

+1


Вы здесь » Lag af guðum » Прошлое » Hefti-Tefti