5/09:
на форуме обновлен дизайн, все остальные новости здесь

Lag af guðum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lag af guðum » Прошлое » my little sweet wolf


my little sweet wolf

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

my little sweet wolf• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

http://savepic.ru/15024414.gif http://savepic.ru/15059230.gif

Участники эпизода: Хьёрдис и Лоа
Время и место действия: 2015, сентябрь, Ауфтальнес
Краткое описание событий:

Первая охота, первая кровь, первое убийство во славу Богини - они идут вместе, мать и дочь, одна за тем, чтобы поздравить свою плоть и кровь со взрослением, другая - чтобы оправдать надежды матери.

Отредактировано Hjördís Helsdottir (2017-07-26 17:17:27)

+1

2

Когда самой Хьёрдис исполнилось четырнадцать лет, ей дали кинжал с полным правом самостоятельно им распорядиться. Хельбрандт, старший брат, впервые признавший за ней право на существование гораздо позже, сказал, что покажет маленькой сестре, что такое настоящая кровь, и почему важно правильно уметь ее пускать; он одним своим появлением в храме, где Дис проводила свою жизнь после того, как ее отдали Торстейну на воспитание, вселил в девочку, которой та была много зим назад, столько воодушевления и наивного щенячьего восторга, что Хьёрдис и сейчас могла проиграть в памяти события того дня. Хельбрандт, высокий, статный, с черными волосами и острым носом, вооруженный тонкими метательными ножами и несколькими пистолетами, тогда представлялся ей вожаком несуществующей стаи, обратившим свое внимание на маленького и непутевого щенка, до этого умевшего лишь гадить и доставлять сородичам проблемы.
Она помнила, как шла за ним в темной чаще, внутренне содрогаясь от предчувствия первой в своей жизни охоты, и восторг продолжал бы жить в ней, если бы противников не оказалось слишком много. Так много, что ни молодой одаренный воин, ни его младшая сестра-целитель не сумели сдержать их напор; и после неравной битвы, с разорванными в клочья мышцами, изнемогая от боли, Дис смотрела в темное небо, затянутое красными облаками, и чувствовала себя отмеченной богиней.
Дис, маленькой, раненой и брошенной братом, тогда казалось, что ее боль, невыносимая и жестокая, была знаком того, что Хель обратила на нее свой двухцветный взор. Что отныне и навсегда, увидев страх смерти и узнав, какой он на вкус, Хьёрдис обречена нести верную и беззаветную службу единственно правильному богу, и что без мучений, лишений и кровавых фонтанов, в том числе и твоих собственных, невозможно даже приблизиться к знанию об истинном величии Хель.

Теперь она смотрела на собственную дочь. Оценивающе, чуть опустив подбородок, сведя под грудью руки.
Лоа уже достаточно взрослая. У нее тонкие ноги и руки, бледная кожа, круги под большими грустными глазами; она недавно перестала болеть с такой частотой, с какой болела прежде. Дис даже мерещится, что в движениях Лоа сквозит ее собственная тень, но каждое такое видение сопровождается следующим за ним разочарованием.
Потому что Лоа никогда не станет такой же, как ее мать. И что мать никогда не поймет, какая на самом деле Лоа. Это было неизбежно. Хель наказала Хьёрдис за ошибку, и она обрекла ее видеть отголоски давнего греха в лице самого дорогого существа, в единственной созидательной вещи, которую колдунья сотворила за свою не слишком долгую жизнь.

- В тебе так много от твоего отца. – хрипло, с едва слышимой горечью роняет женщина скупые слова. Гораздо проще было бы, стань Лоа похожей на нее саму. Два диких зверя, делящих одну стаю, рано или поздно познают свое сродство и охотятся вместе.
Здесь зверем была одна Хьёрдис.
Правильно ли брать Лоа с собой? Нужен ли ей вообще такой подарок? Стоит ли…
- Собирайся, - наконец, после долгой паузы, велит Дис и опускается в свое кресло, кивком указывая дочери на дверь в оружейную. – Возьми то, чем лучше всего умеешь пользоваться. Надень черное. Скоро ночь. – Хьёрдис не говорила Лоа, зачем попросила ее остаться дома этим вечером, и не рассказывала, почему явилась к дочери в мягких темных одеждах, с кинжалами в набедренных ножнах, с выражением мрачной сосредоточенности на усталом лице.
- Это будет твоя первая охота. 

+1

3

Это должен был быть один из многих тихих вечеров, что снисходят на город осенью. Но не мирной тишиной звенел он. Напряжение разлитое в маленькой комнатке одного из общежитий, можно было буквально потрогать руками. И кто бы мог подумать, что источником этого напряжения может быть женщина? Сильная, смелая, талантливая и до печальной  крайности упрямая женщина.
Лоа внимательно следила за матерью. Делала вид, что не замечает оценивающих взглядов — она привыкла как к ним, так и к тенью скользящему разочарованию. Хьёрдис нечасто заходила в гости. А когда делала это, была сугубо по делу. Вот и сегодня им опять не удалось связать хоть мало-мальски внятный диалог. Целительница вопреки обыкновению была задумчива и молчалива. А Лоа не торопилась вызнавать что-либо, давая матери собраться с мыслями. Интуиция подсказывала девушке —  у Дис веские причины для странного поведения. Интуиция не подвела. Молодая колдунья сперва даже вздрогнула услышав горькие слова. Неужели снова старый камень преткновения? Многие говорили Лоа, что они с Дис совсем разные. Даже дядя отмечал её сходство с покойным отцом. А она качала головой и только мысленно спрашивала: почему  судьба заставляет её выбирать между двумя частями, которые составляют её суть? Она не может разделить в себе своих родителей. И отделить себя от любви к ним. Пусть одного она почти не помнит, а вторую понимает через раз. Внутренне девушка уже была готова вступить в новый виток полемики. Но тема неожиданно перешла в совсем иное русло.
Лоа слушала короткие команды не перебивая. Пусть сейчас, она казалась взволнованным подростком (каким в общем-то и была), но в глубине души девушка знала, что однажды это произойдет. Всё бывает в первый раз. И отказываться или перечить матери она не собиралась. Не потому что молчания требовала её гордость. Не потому что это был шанс доказать и показать себе и окружающим чего она стоит. Но потому что в клане Хель нет бесполезных. У каждого есть, то чем он будет любезен дому. И Богине. Уклоняться от долга, когда тебя готовили и теперь призывают? Даже жизнь не стоит такой низости. Коротко взглянув на мать, Лоа кивнула и принялась собираться.
Выбирать пришлось не долго. Парадокс, но при ужасающих результатах в стрельбе из огнестрельного оружия, молодая колдунья сносно и даже хорошо обращалась с метательными кинжалами. Так что облачившись в плотную, но не жёсткую одежду, Лоа поневоле скопировала экипировку Дис. Набедренная перевязь легко скрывалась полами кофты, равно как и пояс.  И конечно же своё место в ножнах на руке занял «Последний аргумент» - зачарованный кинжал. Она не расставалась с ним уже почти год. Самый дорогой подарок. Самый ценный. Символ взросления, доверия и своеобразный компас. Суждено ли ему было пойти в ход?
Вернувшись к матери, девушка склонила голову. Это был жест не дочери, но ученицы, бойца вверяющего свои помыслы командиру. И будь Лоа хоть четырежды наивной, она представляла, что легкой их вылазка не будет. Только не у них вместе. И всё же главное:
- Следую за тобой, - сходит с её губ непринужденно, но не бездумно. Ночь скоро должна была вступить в свои права. А они исполнить необходимое во славу Хель.

Отредактировано Loa Helsdottir (2017-07-29 01:22:24)

+1

4

Лоа удалилась.
А Хьёрдис, застывшая в кресле в той позе, в которой обычно отцы собираются отчитывать провинившихся в чем-то сыновей, с разочарованием проводила тонкую фигуру дочери стеклянными глазами – она ожидала вопросов. Она хотела, чтобы Лоа разомкнула губы и выстрелила в нее настороженными фразами.

«Куда мы пойдем? Почему сейчас? Мы будем одни?»

Хьёрдис бы дернула уголком губ, как всегда, с немой досадой и легким раздражением; повела бы головой грузно и медленно, словно большое животное, с трудом возобновляющее движение, и, наверное, она бы буркнула что-то про щенков, не доросших еще до права надоедать взрослым неуемным любопытством.
А внутри бы отметила, что Лоа, все-таки, изменилась. Может быть, расправила немного плечи. Осталась хрупкой и бледной, но приобрела отцовскую решимость или материнскую резкость, дремлющую за пеленой не затвердевших черт детского лица.
Потому что прежде Лоа не спрашивала. Дис предполагала, что та просто боится резкости, с которой Хьёрдис неизменно реагировала на вмешательство, пусть и косвенное, в свои дела. Жаль – если бы Лоа не боялась собственной матери, Хьёрдис бы начала ее хоть немного уважать.
Увы. Лоа кивает и, ничего не говоря, тихо уходит исполнять родительскую волю. Дис вспомнила себя – рычавшую вслед безразличному отцу, скалившую зубы в ответ на извиняющую любезность матери, шипевшую грубости в рукав Торстейна, пытавшегося ее смирить. И ей снова становится горько.

- Следую за тобой, - не шепот даже – шелест раздается со стороны вернувшейся Лоа, и Хьёрдис, чуть помедлив, поднимается.
Если бы ты только действительно за мной следовала…
Женщина останавливается напротив дочери, окидывает оценивающим взглядом ее амуницию. Осматривает кинжалы, замечает собственный подарок, не забытый и не оставленный в комнате ожидать лучших времен. На тонких сухих губах призрак одобрительной усмешки; Лоа, понимала ли она сама это или нет, повторила облик Хьёрдис с той лишь поправкой, что у Хьёрдис на поясе все-таки была кобура. И даже в похожих черных костюмах, с одинаково остро заточенным оружием, с белой кожей, издающей приглушенное сияние в полумраке наступающей ночи, они радиально противоположны.
Дис поводит плечом в пригласительном жесте – и первой устремляется к двери, чтобы, ступив за пределы дочерней комнаты, открыть для них путь в сырую полуночную тьму.

- Мой отец, - за их спинами сомкнулись покинутые каменные джунгли. Людей нет, разве что где-то далеко завывают мелодии молодежных тусовок. Дис идет, и ее шаги поглощает дружественный мрак, принявший женщину как добрую знакомую. – Отдал меня в храм, когда узнал, что я никогда не смогу стать членом карательного отряда. Мои братья презирали меня, - и даже любимый дядя Лоа, возомнивший себя заменой Алрика, тоже в те годы презирал бесполезную младшую сестру. Глупая медичка, говорил он, и уходил вместе с остальными тренироваться. Во рту становится солено от полусгнивших воспоминаний. – Мои родители ни разу не пришли ко мне. Старый сумасшедший жрец не хотел выпускать меня из храма, чтобы я оросила клинок первой кровью во славу Хель, и я сбежала однажды вместе с Хельбрандтом.
Хьёрдис никогда не рассказывала Лоа о том, что она тоже умеет переживать. И что ей тоже бывало больно и одиноко. Что она, гарм дома Хель, неукротимый и жестокий убийца, по нелепой прихоти богини назначенная целительницей наследницы, много лет назад была пятнадцатилетней девочкой, чьи глаза горели восторгом вперемешку с первобытным ужасом. Что ее рука дрожала, впервые отправляя в полет кинжал.
Они шли по ночному Ауфтальнесу. Иногда охота значила именно это – долгая слежка, незаметное преследование заранее выбранных объектов, выжидание, трепетное предвкушение расправы… и сама расправа с устранением последствий.
Иногда же охота действительно была охотой. Ветки, бьющие по лицу, черные корни, вздымающиеся из-под прелой листвы; жаркое дыхание, облачками пара взвивающееся в сгустившийся воздух, гонка за ускользающей дичью…
Хьёрдис могла выбирать. И она решила, что выберет то, что попроще – ведь рядом с ней был не Лейф, а всего лишь Лоа.

- Охотников должно было быть четверо. Три мужчины, одна раненая женщина. Хельбрандт считал, что сделает мне подарок.

Хьёрдис свернула в узкий проулок, бряцавший оставленными подростками бутылками, и втянула носом воздух. Понизила голос. Они еще не пришли, еще полпути – а там им придется слиться с равномерной пульсацией сонного района, и Богиня решит, заслуживает ли Лоа пустить сегодня первую кровь по правую руку от матери.

- Он научил меня в ту ночь, - сиплый лающий тон гарма слышится приглушенно и оттого кажется еще менее человеческим, чем обычно. Она, чуть замедлив шаг, обернулась на дочь, и бледное пятно молодого лица отчего-то напомнило Дис вечера, проведенные за ожиданием Альды в морге. – Что самонадеянность – самый страшный враг любого воина. Когда встал выбор между побегом и безнадежным боем, он не ошибся.
Зачем она все это говорила?
Почему сейчас ей вдруг показалось важным донести до Лоа, чего на самом деле добивается Хьёрдис, ведя девчонку, никогда не оправдывавшую ни надежд, ни ожиданий, на бойню? Почему ей не наплевать, осознает ли болезненный, слабый ребенок, жертву, на которую Дис пошла в качестве матери?

Отредактировано Hjördís Helsdottir (2017-08-24 22:22:44)

+1

5

Они шагают очень близко. Лоа прячет быстро зябнущие ладони в карманы кофты. Со стороны посмотреть, так две подружки ищут приключений на ночных улицах. Ну что же, не так далеко от правды. Мокрый асфальт отливает оранжевыми кругами. Под ноги бросается неизвестность. А в разум вплетаются слова. И девушка  слушает предельно внимательно.
Так уж вышло, что о прошлом в их семье говорили очень мало. Ни сама Хьёрдис, ни Ланд во время редких, но важных разговоров не распространялись о том,  как они росли. Для Лоа это было большим неизведанным пластом. И большой же проблемой основную часть времени, пока росла она сама. Для становления личности необходимо чувство сопричастности. Но у девочки не было рассказов о  семье. Были о клане, о Богине, об истории в широком понимании этого слова. Может быть поэтому Лоа чаще обращалась взглядом в настоящее и будущее. Любила рассматривать ситуации под разными углами. И всегда старалась просчитать разные линии вероятностей.
Даже сейчас по пути, по ходу разговора, девушка старалась запомнить то, как они идут. Сколько будет поворотов, какие вывески встретятся по пути. И на сколько далеко они уйдут от дома. Неприятно будет выяснить, что потенциальная угроза ходит прямо у порога. Чертовски неприятно.Но шаги ложатся всё с неубывающей частотой. А слова с неубывающим грузом.
Но она продолжает слушать. И пробует представить мать подростком. С её темпераментом, целеустремлённостью на грани одержимости. И непризнанием. Сама того не зная возможно, Дис выдала дочери очень много пищи для размышлений. Лоа не была скоропалительна на решения. И сквозь первое впечатление о том что все родители совершают кажется одну и ту же ошибку воспитания прорывается нечто иное. У тебя не было наставника. Не было того кто учил бы тебя падать, защищаться, атаковать, скрываться. У тебя было только желание и цель. И огромная сила воли, что бы этого достичь. Ты не веришь в меня, но надеешься. От тебя отвернулись практически сразу, без надежды. - На этом месте рассуждений, молодая колдунья хочет протянуть руку и осторожно коснуться локтя направляющей её к опасности женщины. Но сочувствие это не то, что Хьёрдис может принять - не таков характер гарма. Не от неё и не сейчас. Но может быть, однажды. -Мне жаль. - Однажды она сможет сказать это вслух, без чувства вины и усталости. Лоа никогда не говорила матери что уважает её. Быть может зря.
Но сейчас не время для подобных размышлений. Когда они вступают в тёмный проулок, Лоа инстинктивно держится ближе к стене, почти не замечая как мать делает голос вкрадчивым и глухим, словно рычащих нот прибавляется. А история становится всё интереснее. - Любая ошибка имеет последствия. Нужно уметь смиряться и действовать так что бы исправить их. - Это принцип. Не избегания наказания, но предотвращения. - Вы оба живы. Значит справились. Значит поняли. - Что ждёт её впереди? Собственные ошибки когда-нибудь. И собственная ответственность за их исправление. И все асы ей свидетели, она не посмеет переложить её на чужие плечи. Путь обид и несогласия уже разобщил их семью. Это видно в поджатых губах Хьердис, в том что дядя Ланд часто отводит глаза в сторону. Кто-то должен разорвать этот порочный круг. Может быть сегодня на чужой крови и своем упрямстве ей удастся сдвинуть дело с мёртвой точки.

0


Вы здесь » Lag af guðum » Прошлое » my little sweet wolf