5/09:
на форуме обновлен дизайн, все остальные новости здесь

Lag af guðum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lag af guðum » Игровой архив » Freyja and the Half-blood Child


Freyja and the Half-blood Child

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

FREYJA AND THE HALF-BLOOD CHILDI wish that we were magic
so we wouldn't be so young and tragic
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

http://s0.uploads.ru/7t9lf.gif  http://s8.uploads.ru/oUGf1.gif

Участники эпизода: Jóhanna & Inga Freyjasdottir
Время и место действия: 11.09.1990, поздний вечер, парк Вальхусахайд
Краткое описание событий: всего четверть века назад Дом Фрейи был далеко не так либерален, как сейчаc: жизнь второй дочери Йоуханны, совершенно здоровой, но рождённой от смертного, стоит под угрозой. И когда Ханне предстоит бороться за своего ребёнка, поддержка ей будет крайне необходима.

Отредактировано Inga Freyjasdottir (2017-07-19 22:20:08)

0

2

- Да, конечно, бабушка, все будет хорошо, - Йоуханна активно кивала и поддакивала Ауслёйг, которая все никак не могла выйти из дома. А выйти ей было бы пора - до Совета оставалось не так много времени, чтобы в сотый раз возвращаться в гостиную из прихожей всякий раз разуваясь, всякий раз что-то оставляя якобы случайно, чтобы вернуться ещё раз. - Правда, все в порядке, сегодня все решится. Я в порядке.
Ауслёйг хмыкнула, оценивающе оглядев внучку, но таки отправилась снова в прихожую:
- Не забудь открыть вино продышаться, нам оно пригодится вечером, - женщина улыбается так, будто бы ей только что открылась самая сокровенная тайна мира, а ничего важнее вина правильной температуры сейчас нет, будто бы она идёт не на Совет, а на шоппинг, хотя она прекрасно осознает все сложности, которые ее ожидают сегодня. - Ранда задержится на часов к салоне. Не скучайте, девочки!
Ауслёйг на прощание послала воздушный поцелуй, лёгким шагом выпорхнула из дома, как девочка десяти лет. Ханна закрыла ща бабушкой и выдохнула, уверенная улыбка сползла с ее лица. Она на несколько секунд прикрыла глаза, стараясь собраться с мыслями, но ничего не могла поделать с собой - ей было откровенно страшно. Она хотела казаться уверенной и смелой, но на самом деле молилась Фрейе о том, чтобы хотя бы или их с Кристьяной оставили в клане вместе, или же вместе из него изгнали, но не ставили перед выбором.
Как выбрать между ребёнком и кланом?
Хорошо, что никто не видел, как она просела, стекла по стене и уселась на полу разглядывая стену напротив без единой мысли. Это было странное состояние транса, когда не хотелось ни думать, ни слушать, ни чувствовать; сон наяву.
Её вырвал из этого состояния детский плач, заставляя снова собраться с силами и подняться. Маленькая Кристьяна не могла понять, какие страсти кипят вокруг неё, но должна была чувствовать. Йоуханна верила в то, что ребёнок чувствует эмоциональный фон в любом случае, старалась при дочери, а дома она сейчас ощущала себя как подсудимый в камере, ожидающий своей участи. Не сказать, что это ощущение было ложным и не связанным с тем, что сейчас происходило.
Ханна всё ещё надеялась, что Фрейя не оставит её, она сама ведь вышла замуж за смертного, она даровала ей от этой связи дочь, а не сына. Значит, на то была воля богини, нельзя было отказываться от девочки.
- Всё будет хорошо, - у неё на руках малышка успокоилась, чувствуя защиту матери, а Ханна не могла не думать о том, что где-то там решается судьба Кристьяны. Слова утешения действовали на ребёнка, но не на неё саму, слишком сильно ощущающую давящие стены. - Сейчас мы пойдем проветриться, а потом, когда всё закончится, вернёмся домой.
Оставить Кристьяну она не смогла бы даже в том случае, если бы Ранда пообещала присмотреть за девочкой. Не сейчас, не сегодня. Ханна молилась, чтобы им с девочкой уготовили единую участь, даже если она будет изгнанием или смертью, чтобы ей не давали выбора. Выбор бы её сломал, заставив пожалеть о том, что она вообще появилась на свет.

В парке было мало отдыхающих - почти середина ноября, погода не баловала внезапным теплом, но хотя бы не было дождя и сильного ветра, хотя небо было плотно затянуто тучами. Это было к лучшему: меньше шанс встретить знакомых, которые сейчас были бы одинаково неуместны, что сочувствующие, что порицающие. Клан Фрейи, решившись на либеральный путь, пытался юлить и изворачиваться в своей излюбленной манере, выглядя хорошими и для тех, и для других. Потери они переживали тяжело, а потеря благодати изменила их всех: кто-то ещё больше уверился в правильности пути, фанатично следуя за идеей, чтобы не чувствовать вины, кто-то готов был пойти на попятную, кто-то делал вид, что ничего не заметил. Они ещё не успели вкусить в полной мере прелесть приобретения, но уже горевали о потерях. Они были жадными, как и все женщины, не желали что-то отдавать, чтобы что-то получить, а получить очень сильно хотели. Ситуация была патовой. Кровосмешение уже достигло того уровня, когда в пору было просить милости Богини, чтобы уничтожила их всех за одну ночь, чтобы их клан остался в памяти гордым, а не болезненно-рефлексирующим и вымирающим, переполненным уродцами физическими и психическими.
Йоуханна пришла в парк на автопилоте, села на скамейку, взяв из коляски Кристьяну и прижимаясь лбом к её лбу, но при этом действовала по договорённости сама того уже не осознавая. Планирование и следование плану настолько вошли в её жизнь, что она делала это не задумываясь. Как не задумываясь пришла на встречу с сестрой, которая ещё утром предложила ей встретиться после её занятий в школе именно на этом месте.
И даже рассматривая приближающийся к ней знакомый силуэт, она всё ещё не вспомнила о договоренности, только когда девушка подошла вплотную, то припомнила с удивлением, что всё так и должно было быть, об этом они и договаривались.
- Привет, - Ханна постаралась улыбнуться сестре. - Как твой день? Представляешь, я совсем забыла про наш уговор! Удивительно, что все в итоге сложилось так, как и было нужно.
Йоуханна ничего не забывала обычно, это то и было тревожно.

+1

3

Инга плелась по одной из дорожек парка, устремив взгляд в небо и напрочь забывая смотреть под ноги. Это была тяжёлая осень. Девушке пришлось начать ходить в школу – она закончила обучение на дому и сейчас просто посещала кое-какие занятия, сдавала тесты и зачёты в разнообразных областях. Обучение-то домашнее, но документ ей в итоге выдадут такой же, как и всем. Она настолько привыкла сидеть дома, что поездки в Рейкьявик, до которого на самом деле было рукой подать, казались ей невероятно утомительными и долгими. По крайней мере, большое количество малознакомых людей доставляли Инге минимум дискомфорта – спасибо закалке в салоне Ауслёйг. Да и, в конце концов, в схожей ситуации оказалась не она одна, поскольку многие семьи не спешили отпускать со двора детей, что не удивительно, в такое-то неспокойное время (а если уж и отпускали, то совсем далеко, на материки). Однако было ещё кое-что, гораздо более важное и, если даже не сказать, страшное.
Дочь Ханны могла умереть. Точнее, её могли убить. Судьбу маленькой девочки предстояло решать женщинам, которые совсем недавно горевали об утерянной благодати. Инге не удалось почувствовать на себе силу дара Фрейи – слишком молода она была. И всё же, сейчас она и без того часто ловила заинтересованные взгляды на себе и других колдуньях Дома. В чём же тогда дело? Может, в том, что для клана это означало отказ богини от них? Логика Инги была такова: остальная-то сила где была, там и осталась, чего ж так убиваться? Видимо, «очарование», дарованное Фрейей, было чем-то совсем иным, непохожим на обычное, стандартное мужское внимание, и шестнадцатилетней Инге было просто не дано этого понять.
Ещё Инге было не понять, почему традиции предписывали изгонять или убивать полукровок. Ей казалось, что достаточно было бы просто исключать их из клана, но никак не разделять с родными, и уж тем более не лишать жизни. Нет, ну кому помешает смертная в доме? А вдруг пострадавшая девочка всё-таки оказалась бы колдуньей? "Да и ждать не так долго, всего до пяти-шести лет." Вообще, доверие Инги больше вызывали те, кто вспоминал историю Фрейи и её брак со смертным, ведь иначе выходили какие-то двойные стандарты. Плюс ко всему, профессия врача становилась довольно популярной в кланах, а уж они-то должны были понимать, к чему приводит неотступное соблюдение традиций и вытекающее из этого кровосмешение. Инга видела, что случилось с первой дочерью Ханны, с ребёнком, о котором дома предпочитали даже не вспоминать. А вот с Кристьяной никто не желает расставаться; сама Йоуханна не без оснований считает первой именно её.
Все эти мысли крутились в голове Инги, пока она неспешно шагала по парку. Скоро солнце встретится с горизонтом, а после… после их семью ждёт приговор. Девушка услышала знакомый голос, опустила голову и обнаружила прямо перед собой старшую сестру. Кажется, она даже не опоздала, несмотря на то что еле тащилась.
- Привет, - Инга тоже улыбнулась, но не столько Ханне, сколько девочке у неё на руках. Девушка села на скамейку рядом с сестрой и погладила племянницу по голове; она и не думала попросить подержать её, просто потому что понимала – сейчас Йоуханна ни за что не выпустит малышку из рук. Наверно, забота о младших была у дочерей Фрейи в крови, - не важно, ты же всё равно здесь. У меня всё в порядке, в школе… довольно просто, - она могла бы сказать, что сегодняшнюю тему они с Рандой прошли ещё летом, но не стала. Все и так знают, что Инга идёт с опережением.
Вопросов типа «а ты как?» хотелось избежать – и без этого понятно, что хреново. Инге просто казалось, что Ханну пока не нужно оставлять одну, потому как, может, внешне она и казалась спокойной, но внутри у неё всё кипело. Девушка знала, что без разговора о печальном всё равно не обойдётся, но начинать с этого как-то уж совсем неправильно.
- А вы что делали целый день? Дома, наверно, совсем тихо, - не то что бы Инга производила много шума, но её отсутствие всё же накладывало определённые изменения на повседневную жизнь семейства, - в салоне было что-то интересное?
Инга смотрела на свою сестру, на то, как она ведёт себя со своей дочерью, и не могла представить, как Совет клана сможет заставить Ханну расстаться с девочкой.

+1

4

Йоуханна не сомневалась в том, что у Инги нет никаких проблем по учебе - она была очень способной и внимательной девушкой, легко и охотно учившейся, но были сомнения, всё ли в порядке в общении с остальными детьми. Да и учителями тоже, ведь многие из них были представителями консервативных кланов, и далеко не все считали, что вымещать свою злобу на детях есть нечто подлое и недостойное. Легче всего было отыгрываться на тех, кто не мог дать отпор. Впрочем, в ситуации с Кристьяной тоже было тоже нечто похожее: взрослые решали, какой должна быть судьба малышки, которая даже слова в свою защиту сказать не может. А ведь дети - это не игрушки и не какие-то убогие существа, они люди.
- Тебя не обижают? - наверное, время было не лучшим, чтобы задавать подобные вопросы. Но, с другой стороны, а когда ещё? - Ты только не молчи, если вдруг кто-то будет пытаться тебя унизить, хорошо? Пообещай мне, Инга, не нужно терпеть, если что-то пойдет не так.
Если что-то позволить один раз, не поставив на место тех, кто считает себя в праве унижать, то потом будет во много раз сложнее переучить и заставить себя уважать. Ханне не хотелось, чтобы над её сестрами издевались и обижали.
- О, дома сегодня почти весь день была бабушка, поэтому было громко, - молодая женщина улыбнулась, мимикой выражая, что с Ауслёйг никогда не бывает скучно. Эта удивительная женщина заставляла мир вокруг себя если не крутиться, то, как минимум, звенеть и лететь куда-то вперёд. - Она собиралась невыносимо долго сегодня, успела забыть всё, что ей даже не было нужно.
Дома теперь, обычно, действительно бывало совсем тихо: яркая и шумная Бьёрг покоряла Штаты, а её семья в шутку ужасалась, что она камня на камне не оставит от этой страны в своей неуемной жажде приключений, Ауслёйг и Ранда чаще всего были в салоне, в то время как Ханна большую часть дня оставалась с Кристьяной. В Бюро она приходила, чтобы взять работу на дом и сдать то, что успела сделать, но не более.
- Ооо, сегодня там были туристы! - то, с какими сказками и ужастиками к ним приходили приезжие смертные, в пору было коллекционировать, а потом издавать сборником юмористических историй. - Эти, кажется, помешаны на "Смерть ей к лицу", упорно искали, где подписаться кровью. А когда поняли, что подписываться негде, никаких контрактов с ними никто заключать не собирается, душу не забирают, мучения после смерти не обещают, кажется, совершенно растерялись и не знали, как теперь с этим жить. Ещё одна женщина решила, что у нас несомненно должно быть приворотное зелье, которое мы с превеликим удовольствием ей продадим. Американка, кажется. Надеюсь, это не Бьёрг где-то между делом ей посоветовала наш салон. Мама наверняка принесет ещё каких-нибудь историй, но даже за то короткое время, которое мы там были с Кристьяной, попались такие посетительницы, - они все привыкли к очень разным девушкам и женщинам, которые приходили к ним за красотой, чудом и хорошим настроением. Иной раз приходили и мужчины, но женщин всё равно было больше. В человеческом мире именно женщины стараются выглядеть ярче и наряднее, в то время как в остальной природе самочка имеет самый неприметный окрас.
И всё это было бы забавно, но веселило сейчас далеко не так, как всегда. Йоуханна задумчиво смотрела куда-то вдаль, но не видела ничего.
- Как ты думаешь, у неё получится? - она не хотела лишний раз втягивать Ингу во все эти беседы, потому что Ханне казалось, что она и без того уже слишком много внимания семьи перетянула на себя, а это было неправильно. Но вопрос вышел сам собой, непроизвольно, потому что все мысли всё равно возвращались к одному: получится ли у Ауслёйг отстоять малышку, безмятежно спавшую сейчас у неё на руках, или нет. Ханна поймала себя на мысли, что возвращаться домой ей страшно.

+1

5

Инга невольно улыбнулась. Конечно, Ханна в первую очередь переживала, чтобы никого из её детей не обижали – именно детей, потому что, как казалось Инге, именно так сестра иногда воспринимала и её, и Бьёрг. Для неё они всё ещё были маленькими и беззащитными, и это несмотря на то, что Бьёрг уже несколько лет самостоятельно живёт в Штатах, а Инга кому угодно своей статической голову задурит. Что ж, наверно, для дочери Фрейи это вполне ожидаемое качество.
- Нет, конечно, нет, - девушка поспешила успокоить сестру. Никто не станет издеваться над ней, по крайней мере, в открытую – слишком велика вероятность отхватить такой реальной иллюзии, что потом неделю будешь заикаться. А что уж они там думают, Инге было наплевать. С учителями, конечно, всё обстояло куда хуже, но они по большей части все держали себя в руках. Плюс ко всему, была ещё одна причина, которую она и решила озвучить: – Все слишком боятся, что разбираться придётся с тобой и мамой, или, что ещё хуже, с бабушкой. – Хотя, разумеется, случись что, девушка не стала бы жаловаться. Скорее показала бы всем, что значит связываться с Фрейясдоуттир, и пусть даже потом схлопотала бы от преподавателей, но жаловаться – никогда.
Инга слушала рассказ Йоуханны, едва сдерживая смех. Нет, конечно, иностранные колдуны были интересными, некоторые, как она подмечала, даже вполне походили на местных, но неужели они никак не приучили своих смертных к магии? Вроде бы, в других странах и колдунов больше, значит, и простым людям должно быть привычней сталкиваться со сверхъестественным? Всё это и многое другое страшно интересовало Ингу, и она снова и снова представляла, как сама отправится куда-нибудь и всё разузнает. Она с удовольствием спросила бы об этом и у туристов в Рейкьявике, но они все, словно один, не горели желанием контактировать с молодой колдуньей. В голове Инги уже долгое время крутилась зарисовка о маге, которому приходится уживаться под одной крышей со смертными, которые совершенно не понимают, как работает магия. Однако дальше идеи девушка так и не продвинулась, а потому и записывать ничего не торопилась.
- Странные они, - протянула Инга, - если как в «Смерть ей к лицу», то их, между прочим, ждал очень неплохой вариант. За такое и крови не жалко, на одну подпись-то, - она пожала плечами, как бы изображая недоумение. – Но это ещё что, - она влезла на скамейку с ногами и устроилась поудобней, усевшись по-турецки, - я вчера во время перерыва сидела в сквере рядом с Университетом. Чтобы было не скучно, сделала двух огромных маламутов. Пока играла с ними, подошли какие-то студенты-туристы, кажется, французы, и попросили погладить. Ты бы это видела: убегали от меня, как от огня, когда собаки прямо под их руками растворились. Правда, вписались в парня из Тюр, который этот самый огонь выжигал прямо кончиками пальцев. – Конечно, открыто демонстрировать свои способности не поощрялось, но и не запрещалось совсем. Тем более, что животные Инги никогда не вызывали вопросов у местных смертных, так что она и не подозревала, что так напугает иностранцев. – Неужели в Сорбонне так тяжко с магией? В таком случае, мне пришлось бы там совсем трудно. – Думая об этом, Инга всегда начинала отчётливо понимать, что её место не где-то, а здесь. Посмотреть другие страны она может где угодно, а вот свободно пользоваться статической – только здесь. По крайней мере, на это было похоже.
Инга знала, что Ханна может и не оценить её историю – происходящее говорило не в пользу либерального клана Фрейи, хоть с точки зрения Инги местами и подтверждало небезнадёжность иностранцев (ну не бросаются же они сжигать магов на месте, в самом деле), - но всё равно рассказала, просто потому что хотела отвлечь её от дурных мыслей. Кажется, у неё и правда вышло, но не на долго.
Инга пристально посмотрела на сестру. Она почувствовала себя так, словно они вдруг поменялись местами: Йоуханна ушла в себя, уставившись куда-то вдаль невидящим взглядом, а младшая пытается её расшевелить, хоть простыми разговорами, хоть словами утешения. Она была готова станцевать прямо здесь и сейчас, если бы это хоть как-то помогло. «Так вот как они себя обычно чувствуют…»
- Конечно, получится, - Инга поспешила ответить, чтобы Ханна не подумала, что она сомневается, - бабушка всегда добивалась того, чего хотела. Да и Эйрун, она-то не отвернётся от нас даже сейчас, - как можно уверенней, хотя существенного повода для этого не было. Она сама верила в то, что говорила? Пожалуй, процентов на пятьдесят. Но не потому что сомневалась в Ауслёйг или главе клана, а потому что помнила о других членах Совета: о тех, кто думает, что может вернуть Благодать, убив Кристьяну.

+1

6

- Бабушку знают многие, - это было сущей правдой. Ауслёйг ещё в годы бурной юности прокатилась смерчем по Исландии, а с тех пор она не потеряла своего жизнелюбия и не растеряла активности, её знали. Могли не любить, считая сумасбродной ведьмой, но её это мало интересовало, у неё была своя крайне увлекательная и насыщенная жизнь, которой могло позавидовать молодое поколение, которому воображения бы на все эти авантюры просто не хватило. - Не слишком там пугай их нами, а то однажды нам придется оправдывать их опасения.
Конечно, это была шутка. Конечно же, никто толком не собирался воевать сейчас, когда только-только начали отходить от клановых войн, зализывать раны и пытаться восстановиться. Всем нужно было прийти в себя. Дети могли бы жестокими, могли выискивать слабых, чтобы глумиться над ними и раньше, когда всё ещё было иначе. Менялись только причины, по которым кто-то попадал в немилость. Важно было, чтобы ребёнок сам научился противостоять всем трудностям. Да, у него за спиной должна была быть поддержка семьи, но семья не должна была везде и всюду за ним бегать, закрывая от всего. Главное было не упустить момент, не перепутать его.
- На самом деле, у них не так, чтобы просто было с магией и магами. У них же долгое время слово "колдовство" незамедлительно призывало инквизицию с кострами, которая выжигала все и всех, кто хоть как-то попадал под подозрение. Для них это проявление чего-то враждебного как было, так и осталось в основном, - в том мире, где остался Париж, Сорбонна была свобода. Всеобъемлющая, опьяняющая и вдохновляющая свобода другой культуры, которая потом, когда приглядишься, оказывалась ещё большими тисками, запретами. Там было интересно, необычно, но не стоило путать туризм и миграцию. Их дом был здесь, в Исландии, под покровом Фрейи, под защитой Всеотца. - Это ты в Рейкьявике такое сделала? Инга, дорогая, а ты уверена, что они побежали не в Совет жаловаться? - Ханна озабоченно нахмурилась. - Ты забыла, что Рейкьявик - зона свободная от магии, там запрещено пользоваться своими способностями.
Стоило бы потом проверить, не подавали ли действительно жалоб. Не хватало, чтобы ещё и сестра оказалась под ударом. За такую магию вряд ли её ждала тюрьма или, ещё хуже, смерть, но все слушания и заседания вряд ли были тем, что требовалось молодой девушке, только-только вышедшей в люди.
Это было просто сном, наверное. Плохим сном, кошмаром, который потом развеется, когда наступит утро. Утром никто бы не стал доносить на Ингу, утром никто не угрожал бы малышке Кристьяне. Йоуханна поджала губы, прижимая к себе ребёнка так, будто в утешительных словах услышала приговор, а за девочкой вот-вот должны были прийти.
А что она сможет сделать, что выбрать, если всё обернётся худшим образом? Клан или ребёнок? Это был выбор между матерью и дочерью, который невозможно сделать не тронувшись рассудком, потому что это неизбежно делило её на две части. Она сердцем чувствовала, что девочка будет колдуньей, что она должна жить, но как она могла свои мысли, основанные исключительно на интуиции и желании матери защитить свое дитя, обосновать тем, кто пытался усидеть на двух стульях. Казалось, что Советницы сами ещё не понимали, что они хотят и зачем. Советницы допустили пришлую магию, хотя для того, чтобы разбавить кровь, совершенно не требовалась чужая культура, требовались только люди, которые не были их отцами, братьями или дядями, с кем не было кровного родства. Это они допустили, но допустить девочку от мужчины, выросшего на этой же земле, так же почитающего богов, но без магии, они не хотели.
- А если нет? - женщина задумчиво поджала губы, а потом резко обернулась к сестре. - Если они захотят отнять малышку, убить или изгнать, то что? Ты бы простила меня, если бы я ушла из клана с ней? Я не знаю, Инга, я не знаю, что делать, если не получится. Как выбрать между кланом и ребёнком, как? Я же не могу причинить зло ей, - Ханна аккуратно провела ладонью по лбу девочки, мирно спавшей у неё на руках. - Но я не знаю, смогу ли я жить без семьи и клана. Почему использовать чужую магию было можно, а разбавить кровь - нет?

+1

7

- А я и не пугаю, - Инга пожала плечами, - они сами всё придумывают.
Она и правда родилась не вовремя: слишком поздно, чтобы как следует помнить ужасы войны, и слишком рано, чтобы совсем не страдать от их последствий. Если в первом случае это скорее плюс, то во втором… выходило так, что Инге просто было немного тяжелей понять, почему к тем или иным вещам старшие относятся так серьёзно. Даже её обучение дома. Будь она чуть более жёсткой, как Бьёрг, например, её просто не смогли бы удержать. Она, подобно сестре, носилась бы по дому вихрем, даже более страшным, ведь Бьёрг не запирали в четырёх стенах. Но Инга старалась. Она понимала, что, стоит ей оступиться и забрести не туда, этим воспользуются, особенно с её-то везением на неприятности. А потому не сопротивлялась и не высовывалась.
Инга внимательно слушала Йоуханну. Она любила Исландию: любила за зелёные поля, за море, окружавшее её со всех сторон, но ещё больше за то, чем эта страна отличалась даже от своих северных собратьев. Здесь не было Инквизиции. Людей не сжигали на кострах толпами. Маги страдали только от рук себе же подобных. Смертные не лезли к ним, а они не трогали смертных. Идиллия. Или похоже на то.
- Знаю. Но я уверена, что всё нормально, - отмахнулась Инга, - они даже вряд ли знают, что такое вообще существует. Все иногда лажают: плохо справляются со способностями и тому подобное. – Мелкие нарушения и правда встречаются, и каждый раз последствия бывают разными. Очень часто семьи получают жалобы. И оправдания тоже бывают разными. Конечно, в случае с Ингой плохой контроль статической был бы враньём, но, всё же, иногда ей действительно трудно сдержаться, только причина больше психологическая. Она не привыкла быть ограничена правилами и уставами, не привыкла, что, сидя где-то в парке, совсем таком же, как этот, на неё со всех сторон смотрят внимательные глаза Совета. Иногда она готова была рискнуть, просто чтобы почувствовать себя так же уютно, как во дворе собственного дома – в единственном месте, где можно делать всё, что захочешь. Потому что в школе её и правда не обижали, но и в компанию звать не торопились, слишком непривычными для них были странности девушки. Вот и выходило, что единственными доступными ей друзьями были те, которых она создаст сама (и как ей часто казалось, это было даже лучше, чем искать настоящих). Может, это и было бы адекватным объяснением, но Инга вряд ли станет вдаваться в такие подробности.
Холодало. В этих краях никого не удивишь низкими температурами по ночам, но сегодня для дочерей Фрейи (по крайне мере, для двух из них уж точно), это больше походило на дурное предзнаменование: близится тёмный для их семьи час. И темы разговора вместе с воздухом становились всё холодней.
- А если нет? – Девушке было трудно поверить, но голос Ханны дрожал. Она наконец поняла, что старшая боится не только решения Совета, но и того, что, возможно, ей самой придётся выбирать.
Инга не хотела слышать этих слов больше всего на свете. Представить, что клан, да что там… что их дом навсегда лишится Йоуханны – всё равно что убрать из механизма одну шестерёнку – вся система даст сбой. И как это ударит по Ауслёйг – из всех внучек, как бы она их ни любила, Ханна ей роднее всех. Инга никогда не отпустила бы сестру, просто не дала бы ей уйти. Но с самого рождения Кристьяны, с самого начала этого безумия она смотрела на свою первую племянницу, на то, какой прекрасной мамой показывала себя Ханна, и просто не могла понять: неужели никто кроме неё, никто из тех женщин в Совете не видит ту теплоту, которая исходит от этих двоих? И слова срывались с языка сами собой:
- Конечно, простила бы, - она положила руку Ханне на плечо, - и мама с бабушкой тоже. Тут самое важное – что лучше для неё, - Инга кивнула в сторону Кристьяны, - и если кто-то из нас и справился бы, то только ты. Ты же столько лет провела совсем одна, в другой стране, - конечно, между учёбой и изгнанием из клана никак нельзя ставить знак «равно». Но если говорить об опыте, то у Йоуханны он вообще был, что уже делает ситуацию не такой безнадёжной. - Да и нам не обязательно рвать с тобой все связи.«Или обязательно?» Этих тонкостей Инга не знала, но решила не заострять.
Да, у неё тоже было достаточно вопросов насчёт того, что разрешено, а что нет. Девушка пришла к выводу, что все проблемы, свалившиеся на клан, связаны как раз-таки с изучением местными колдунами чужеродной магии, а не с увеличением рождаемости полукровок. И последнее время Инга думала об этом практически без перерыва. И если предположений о том, зачем было хвататься за иностранные ритуалы, у неё так и не нашлось, то по второму вопросу кое-какие мысли имелись:
- Может, они боятся, что со смешением крови постепенно произойдёт вырождение магов. В смысле, одно дело – когда сходятся два мага, хоть и представители разных культур, и другое – два полукровных. Вероятность того, что их дети смогут колдовать уже гораздо меньше. – Звучало так, как будто Инга оправдывает суровые правила, но на самом деле она точно так же, как и сестра, просто пыталась найти объяснение происходящему. - Бред, конечно. Какими бы ни были причины, дети в любом случае не должны страдать.

Отредактировано Inga Freyjasdottir (2017-08-03 21:30:25)

+1

8

Ханна кивнула - она надеялась, что Инга действительно впредь будет осторожнее. Мир не щадил никого, ни взрослых, ни детей. Особенно детей, которым приходилось расплачиваться за ошибки родителей даже толком не осознав, за что они страдают и почему гибнут, они становились рычагом для манипуляций в политических играх, местью на войне. И это было страшно - каждый из них понимал, насколько важны дети, насколько именно от них зависит будущее каждого клана, а потому били по больному. И если проблему нужно было решить, то её решали кардинально, не оглядываясь ни на что, закрывая глаза на беззащитность, не оставляя после себя тех, кто мог бы впредь вырасти и стать опасным. Дело должно быть завершено - это правда войны, которая имела мало общего с честью, моралью и милосердием. Милосердие потом оказывало дурную услугу, когда приходило выпестованной десятилетиями местью уже за твоими детьми.
В мирное время, конечно, были совсем иные методы, но дети как были, так и оставались самой лёгкой добычей, жертвой, на которой можно было отыграться, когда было не достать до взрослых. От взрослых можно было получить и сдачу, а что сможет сделать ребёнок?
Что могла сделать Кристьяна, чтобы защитить себя? Она была совсем беспомощна, она даже не представляла, что мир вокруг - это не только их семья, где она вряд ли когда-нибудь вообще услышит дурное слово, что есть те, кто считает себя в праве решать, кто лучше, а кто хуже, кто достоин жить, а кто должен умереть.
И неважно, что приговор может быть просто изгнанием - без матери девочка всё равно умрет, никогда не станет такой, какой должна была. В приют отдавать бедняжку было страшно - оттуда не выходят счастливыми и благополучными, оттуда выходят злыми и голодными, готовыми идти по головам, чтобы заработать свое место под солнцем.
- Только ведь... - Йоуханна запнулась, дыхание перехватило, потому что даже в мыслях было сложно произнести то, что и помыслить было страшно. Страшно было остаться без богини, без клана. Это была не поездка куда-нибудь в Европу, из которой в любой момент можно было вернуться зная, что у тебя есть дом, у тебя есть стоящая за спиной золотая армия Фрейи. Это было совсем иное, это была пустота. - Я ведь никогда тогда не смогу вернуться в клан, понимаешь? - и единственным выходом тогда было бы бегство. Без оглядки бежать куда-нибудь подальше из Исландии, сменить фамилию, забыть обо всём, потому что здесь, лишившись клана, она переставала существовать, становилась неприкасаемой. Ни друзей, которые избегали бы её и её дочери, ни работы. Ничего. Если только побираться у смертных. Такой ли жизни она хотела для Кристьяны? Была бы это жизнь? Нет, наверное нет, невозможно жить без Фрейи, не жизнь это, так, существование. Жалкое существование. Надо было, наверное, смолчать, не говорить, что девочка полукровка. Но разве же это решило бы вопрос? Однажды бы он всплыл, тогда последствия могли бы быть ещё хуже для всей семьи, которая в любом случае бы знала об истинном происхождении девочки. - Да, наверное... Они просто всего теперь боятся! Они не знают уже, чего они сами хотят, на что готовы решиться, а ведь от ребёнка, здорового и хорошего ребёнка нет такого вреда, как от пришлой магии, - Ханна внимательно смотрела на дочку, как-то странно улыбалась. - Всё будет хорошо... Всё будет хорошо... Ничего... Фрейя сама рассудит, я не оставлю Кристьяну без покровительства богини. Я знаю, что я сделаю...
Она знала, что сделает. И это была какая-то страшная и безэмоциональная уверенность в том, что это, возможно, единственно верный путь в случае неудачи на Совете.

+1

9

- Я понимаю, - она говорила всё тише, еле-еле выговаривая слова. Со стороны можно подумать, что Инга была готова расплакаться, но нет - это вообще было редкостью для неё. Подобное происходило каждый раз, когда от эмоциональных переживаний она уставала настолько, что едва не уходила в себя. И всё же, надо было держаться – держаться для Ханны, потому что для простого сочувствия и поддержки ни у кого банально не было времени. А Инга, так кстати, ничего более существенного и не могла предложить, – конечно, я понимаю… - Она медленно опустила голову и уставилась на собственные колени с таким интересом, как будто прямо на них эльфы сейчас давали какое-то дивное представление.
Дети. По меркам Фрейи Инга только что вышла из этого возраста, но семья всё ещё продолжала считать её ребёнком. Это правильно, так и должно быть, она это прекрасно понимала и не противилась. Она не противилась ровно до того момента, пока решения взрослых защищают её, а не наоборот. Её племянница родилась в клане, значит, защищать должны и её, вот только это правило в данном случае почему-то никак не хочет работать. Девушка попыталась представить себя на месте девочки: она была бы в ужасе, она бы просто отказалась воспринимать реальность происходящего; и это Инга, которая для своего возраста крайне спокойно относилась к принятым нормам… А что делать Кристьяне, которая пока не может даже понять, куда исчезает её мама, когда закрывает лицо руками? Как объяснить ей, почему она больше никогда не увидит этих женщин, которые при виде неё всегда начинают улыбаться? И тем более, как сказать, что она как бы не виновата в происходящем, но страдать придётся именно ей? Не каждый взрослый поймёт подобное, что уж говорить про такую маленькую девочку…
И о страданиях. Чего уж Инга точно не могла принять, так это того, что за чужие прегрешения должна была отвечать её племянница. Девушка была готова находить объяснения, находить логику в поступках клана, но напрочь отказывалась отдавать им полукровных детей. Они и их родители не в ответе за то, что кто-то использовал чужеродную магию, они не являются её результатом. Мы искупаем свою вину перед Фрейей. Мы возвращаемся на путь истинный. Мы приветствуем только традиционные союзы. Мы. О детях не идёт и речи. Так почему же вы сваливаете такую миссию на ребёнка? А когда, несмотря на такие поступки, у вас не получится вернуть Благодать, как вы это объясните? Инга не постеснялась бы спросить об этом у Совета, если бы имела право присутствовать там.
- Я знаю, что я сделаю... – голос Йоуханны, звучавший прежде просто несчастно и потерянно, был теперь ко всему прочему решительным и даже жёстким. Инга, сделав над собой усилие, подняла голову и посмотрела на неё испуганными глазами. «Только не делай глупостей…» – предостережение скорее для Бьёрг, нежели для Ханны – умной, рассудительной Ханны, - но, говорят, материнство и угроза самому родному человеку толкают женщин на самые безумные поступки.
Невысказанная мольба так и застряла у Инги в горле, словно ком. Единственное, что она в итоге смогла выдать:
- Скажи, что ты придумала, - девушка сползла со скамейки, присела на корточки и заглянула в глаза сестре, – пожалуйста, скажи. Хотя бы мне. 
Йоуханна как будто и не видела её – для неё сейчас существовали только она и Кристьяна. И правда: какой бы большой и дружной ни была её семья, от них мало что зависит; как проголосует Совет, так и будет. И если всё пройдёт плохо, то останутся тогда только Ханна и её дочь, и только ей решать, что делать дальше – не противиться решению или ослушаться его, спасая как девочку, так и, возможно, частичку себя. Никто не сможет остановить её, потому как никому этого не понять. И решать придётся совсем скоро.
- Сколько осталось времени? – В парке совсем стемнело, да и народу заметно поубавилось. Все расходились по домам, торопились к ужину, торопились поскорей увидеть своих близких после долгого рабочего дня. Их вечер, в отличие от вечера дочерей Фрейи, не был омрачён необходимостью отправляться на собрание. – Ты знаешь, как долго они будут решать?

+1

10

Мир становится намного проще, когда решение принято. Человека больше не мотает из стороны в сторону от сомнений и опасный размышлений, он уже не пытается успеть на все дороги разом, путаясь и делая лишние ошибки. На самом деле, даже если решение будет неправильным, ошибочным, то это будет единственная ошибка против тысячи, которые можно совершить не определившись. Свобода выбора была самым тяжким бременем, на которое боги обрекли людей, отпустив их жить, позволив самим решать и выбирать. Это было сложно даже в мелочах, но что говорить о тех случаях, когда на кону были вопросы жизни и смерти? И свобода выбора была самым большим божественным обманом из всех, которые возможно было представить – даже отказываясь выбирать, человек всё равно делает выбор. Независимо от желания или нежелания человек был вовлечен в эту игру и страдая от неё больше, чем получая удовлетворения.
Но если человека лишить свободы, если лишить так, чтобы он ничего не заметил (а ведь свобода у него есть лишь на словах), то он станет вдвое счастливее, считая свою жизнь, выстроенную по рельсам, куда более успешной чем ту, в которой он метался и пытался определиться. Лишь единицам из нескольких тысяч окажется тесно в рамках, в которые их заключили, и они попробую вырваться. Такие люди двигали историю, остальные – метались и поддерживали жизнь, чтобы когда-нибудь родились пассионарии.
Приняв решение о том, как она поступит, если же решение Совета будет отрицательным для неё, Ханна почувствовала, что у неё упал камень с души. Да, это было жестоко. Но это было и милосерднее в разы, чем любой из двух других вариантов как для неё, так и для Кристьяны. В целом, это и для положения семьи в клане было бы куда более удачным стечением обстоятельств, чем все возможные пересуды, к которым могло привести решение Совета о непринятии полукровок.
- Не переживай, я поступлю так, как будет лучше для всех, – Йоуханна ободряюще улыбнулась сестре замечая в глазах той тревогу. Она перехватила аккуратно девочку так, чтобы освободить одну руку и положить её на плечо Инги аккуратно сжав. - Мы уйдем к Фрейе, если Совет окажется не на нашей стороне. Тогда никто не сможет упрекнуть ни семью, ни меня, ни Кристьяну. Только Фрейя, а она, я уверена, будет милостива.
Вера позволяла оставлять в стороне страх обычного человека перед смертью, поэтому Ханна говорила о предстоящем так, будто бы речь шла о какой-нибудь поездке в парк. Ничего страшного, ничего тревожного, только, возможно, некоторые неудобства, но и они ничто в сравнении с тем, что они встретятся с богиней и не разлучатся. И это было рациональное решение в то же время, оптимальный выбор.
- Бабушка сказала, что мы будем вечером праздновать, просила достать вино и откупорить, чтобы оно продышалось, – она посмотрела на часы. - Не знаю, если честно. Собрания всегда настолько непредсказуемы, то длятся не более часа, то они продолжаются по восемь часов к ряду. Сложно сказать, но мне кажется, что сегодня будет коротким. Они уже так долго пытаются разобраться, что считать преступлением, а что новыми веяниями, что должны определиться хоть в чем-то, – время играло против них. Чем дольше Совет не мог разграничить то, что можно переступить ради сохранения клана, а что будет считаться предательством, тем более сложных и двояких случаев набиралось. Всё больше и больше дочерей Фрейи ходили по краю, а вечная привычка изворачиваться так, чтобы оказаться в выгодной позиции при любом раскладе, сейчас играла против них. - Пойдем, может быть, домой? Если бабушка вернется и не найдет никого, она поднимет весь боевой отряд клана на поиски.
На самом деле, Ауслёйг просто сама переполошила бы всех вокруг исключительно в силу кипучей энергии, которой требовался выход, а это был хороший повод поднять на уши клан.

+1

11

В принципе, она была готова к такому ответу. Как раз в возрасте Инги начинаешь учиться жить с мыслью о том, что смерть – это всего лишь начало чего-то нового, а не конец единственного, что было. Взрослые члены клана, казалось, и вовсе не задумываются о таких вещах. Они - пример для подражания, пример того, как, служа богине, можно подняться над земным, это именно то, чем маги в первую очередь превосходят своих неспособных к колдовству собратьев; даже чудеса вторичны. А потом, когда умирает кто-то из близких, они всё равно убиваются так, словно простые смертные.
Только Кристьяну всё равно жаль, у неё по-прежнему нет права выбора; Инга задумалась. С другой стороны, это ведь совсем другое: Ханна мать, а значит, может решить, что будет лучше для её дочери, верно? Должно быть, так.
«Фрейя вышла замуж за Ода и именно после его пропажи получила свой дар. Разве это не прямой знак того, что и мы можем себе это позволить? Если в других кланах браки со смертными запрещены, то это не значит, что они должны быть запрещены и у нас… Иначе к чему вообще все эти различия?»
- Разумеется, будет, - Инга попыталась изобразить какое-то подобие улыбки, чтобы поддержать сестру. Всё же, для того, чтобы так спокойно говорить о добровольном уходе из жизни сразу двоих близких людей, она ещё была слишком юна, - Фрейя ни за что вас не оставит, пусть хоть весь Совет станет просить об этом, - упрёки – последнее, что могло бы напугать её.
Пожалуй, до этого разговора Инга не представляла всерьёз, что ситуация, в которой оказалась её сестра, могла и вправду закончиться так, что врагу не пожелаешь. Она могла только думать и размышлять, насколько всё нечестно и несправедливо, могла искать причины и думать о том, чего же так боятся колдуньи, но никогда не представляла самого страшного исхода. Она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что шансов у них было пятьдесят на пятьдесят, но положительная половина казалась гораздо более внушительной, нежели отрицательная. Ей представлялось, что удача в любом случае на их стороне, что всё в любом случае разрешится хорошо – ведь плохо просто не может быть, с кем угодно, но только не с их семьёй. И только сейчас, впервые серьёзно обговорив эту тему с Йоуханной, увидев, как она переживает, и поняв, что старшая готова решиться на самые крайние меры, на неё разом обрушился весь ужас сложившейся ситуации, весь ужас осознания того, что со всеми однажды случается это самое «плохо». И, возможно, пришла их очередь. А то, что времени осталось чуть, только распаляло волнение и страх перед неизбежным.
- Я всё сделаю, - не хотелось сваливать на Ханну ещё и домашние обязанности. «Значит, бабушка уверена, что всё будет нормально.» Уверенность Ауслёйг давала пусть и небольшую, но надежду. В конце концов, никто лучше неё не знал остальных членов Совета, и кому, если не ей, делать прогнозы. Впрочем, и дочь, и внучки могли только позавидовать тому, насколько позитивным было мышление этой женщины, - надеюсь, там и правда не затянется.
Инга встала со скамейки и помогла сделать то же самое Ханне. Кристьяна, к счастью не разбуженная лёгким покачиванием, мирно посапывала у неё на руках. Опасаясь потревожить, в четыре руки девочку аккуратно уложили обратно в коляску.
- Чего доброго решит, что мы все сбежали, - вполне логично, учитывая обстоятельства, - ладно, вряд ли она вернётся раньше, чем через полчаса. Успеем.
Они неспешно двинулись в сторону дома по одной из аллей. Инга готова была поспорить, что всю дорогу они думали об одном и том же.

+1


Вы здесь » Lag af guðum » Игровой архив » Freyja and the Half-blood Child