5/09:
на форуме обновлен дизайн, все остальные новости здесь

Lag af guðum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lag af guðum » Прошлое » Live and Let Die


Live and Let Die

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

LIVE AND LET DIEОтец у тебя всегда будет только один, но жизнь продолжается• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

Участники эпизода: Оуттар и Альда
Время и место действия: 26 марта 2016 года. Поместье клана Хель, покои Альды
Краткое описание событий: в свете последних событий стоит сообщить, что... или разговор об отношениях, любви и долге

Отредактировано Alda Helsdottir (2017-06-26 08:40:03)

+2

2

"После занятий зайди ко мне."
Одной простой фразы оказалось достаточно, чтоб, по мере приближения часа икс, полдня неистово грызть ручку, прокручивая в голове возможные варианты, что могло случиться. Оут анализировал её тон, нахмурившись рассматривая анатомический препарат сердца, незаинтересованно слушая преподавателя. Что же она хочет?

Сердце. Тон. Время. Окружающие события. Ну конечно. Она хочет поговорить о Тейре. Хельсон закатил глаза и покачал головой. Ему очень не хотелось об этом говорить. Слишком не хотелось. Он знал, что надо и знал, что будет, но внутренне этот разговор так хотелось отложить и так хотелось не знать и не догадываться даже, что она скажет.

Преподаватель сообщил об окончании пары, продиктовал задание и распустил студентов. Оуттар ещё какое-то время посидел над препаратом, расписывая до конца все его части на схеме. Забавно, что пресловутые сердечки - это вовсе не сердечки. Так римляне рисовали эрегированную головку мужского полового члена, а не сердце, и вот именно сейчас у юноши появилась смутная необходимость (оттянуть время разговора) размышлять о связи между сердцем, мужским половым и сердечками, глядя на чьё-то когда-то бьющееся, а ныне мёртво и смердящее формалином сердце. Вот ну правда. 

Даже форма не похожа. Странно как-то придумано... А член тут причём? Нет, ну... О, а вот тебе, Оуттар. Как тебе такая связь. Сердце - бьётся чаще от любви и страсти, а потом секс. Потому и символика такая. Да? Вроде похоже на правду и Хельсон даже разочарован, что ему не удалось посидеть над этим с философскими суждениями из ничего. Ещё больше расстроен, что сердце уже всё зарисовано, всё отмечено. Задание на дом сделано. Оуттару уже надо идти, потому что он максимально (потянул время) многое сделал за сегодня. Снял перчатки, помыл руки, снял халат. Медленно медленно медленно.

Небрежно скинув вещи в рюкзак, он побрёл по университетским коридорам, натянув дежурную улыбку для его обитателей. Даже кивал профессорам и здоровался с ними. "Всё, ладно, хватит, Оуттар, давай," - мысленно одёрнул он сам себя, наконец, отдавая себе отчёт в том, что он бессовестно заставляет Альду ждать и ускорив свои телодвижения в сторону автобусной остановки. Тихо и минутно завидует проехавшему мимо на собственном скутере однокурснику, но смиренно ждёт автобус.

Ещё час музыки и внутренних​ монологов и вот, остановка, дом, шелест открывающейся двери. Сняв куртку и сбив со снятых уличных ботинок снег, он проходит в кухню. Кухня - самое место для разговоров. Альда уже ждёт. И, наверное, давно, судя по её позе.
- Добрый день, мама, - поздоровался Оут, взяв её ладонь в свою руку и быстро поцеловав её.
Он нажал на кнопку электрического чайника и сполоснул руки в раковине.
- Прости, много работы. Дела сердечные. Очень важные.

Лукавая улыбка-ухмылка. У всех своё понятие сердечных дел. Он не сомневался​, что Хельсдоуттир понимает, о чём он.

Он снял рюкзак и повесил его на спинку стула, устало вздохнув, сам на него, фактически, упал и внимательно​ посмотрел на Альду. Богиня, какая же она великолепная, ну почему, почему, чёрт возьми, такой же красоты девушек нет в его возрасте, а? Их что, перестали выпускать? Это была ограниченная серия? Взять хотя бы её глаза. Цепкие, яркие. И её умение подать себя. Они, старшее поколение женщин, почему-то все были потрясающе красивы. А его сверстницы... Да ну, только расстраиваться сейчас.

- Ты хотела поговорить. Я готов, - язык чуть не вывернул слово "наверное". - У меня тоже есть к тебе вопросы. Если у тебя будет время на них ответить, я буду премноооого благодарен. Размышлял сегодня и пришёл к кое-каким... Выводам? Наверное, так.

Чайник щёлкнул одновременно с тем, как Хельсон поднял вверх указательный палец. Он встал с места и открыл дверцы полки над чайником. Там стояли банки с чаем и кофе и ещё какая-то ерунда. Чашки и так были на столешнице.

- Чай, кофе, мерзкий разводной суп из пакетика? - ответ же очевиден. - Ты, если что, говори, я слушаю, ты знаешь, что слушаю. Но дай мне о тебе позаботиться, если тебе что-то нужно.

Отредактировано Ottar Helson (2017-06-26 12:53:47)

+2

3

Альда очень странно себя чувствовала, как будто бы только что выпила зелья Идунн, но не того, которое поддерживает в колдунах физическую молодость и силу, а то, которое бы обновило её сущность, сердце и душу. Как будто бы что-то очень важное, чего не хватало долгое время, наконец-то выстроился какой-то порядок в голове. Ей было последний раз тридцать, и не будь она колдуньей, уже в пору было задуматься о старости, ускользающем времени и близости смерти, и её беспокоил только один вопрос: "А что это было?".
Нет, серьёзно, что это было? Что это было все девятнадцать лет, которые они вели себя как малые дети? Что это было вчера, когда из хаоса выстроился один единственный вопрос, который должен был быть озвучен ещё лет двадцать пять назад? Что вообще это было? А было ли это?

А было ли это?
И никакие слова Тейра Фриггсона, что он приедет утром с официальной просьбой стать его женой, не убеждали её в том, что она просто не заснула за работой в морге, просидев там слишком долго и наслушавшись болтовни мертвецов, которых Гюннар оживил, чтобы выпить с ними по чарочке, а потом забыл за собой закрыть дверь в подвал, в результате чего они опять расползлись по всему зданию, как уже бывало неоднократно. Сон, морок, какая-то несусветная глупость. Кто мог её похитить, какой спор? Этому спору было двадцать семь лет, уже вышел срок давности. Кто требует в качестве оплаты за выигрыш выйти за него замуж?
Тейр Фриггсон, впрочем, такие вещи и мог потребовать.
И всё равно, утром Альда встала с полным ощущением сюрреалистичности мыслей в собственной голове, но успела перехватить убегавшего у университет сына и попросить зайти к ней после занятий. Утром она была не готова с ним говорить о таких вещах, да и не была уверена, что придется.
Сюрреализм, впрочем, оказался правдой.
Для официальной делегации ей даже не пришлось стараться изобразить удивление, она была по-настоящему удивлена, что утром карета не стала тыквой. Альда была оглушена, выбита из привычной колеи, чувствовала себя восемнадцатилетней девчонкой, хотя не за горами было сорок.
После официальной просьбы к главе клана отдать руку его дочери за Тейра Фриггсона, Альда, давясь от смеха и не зная, что вообще теперь говорить, как не начать непристойно хихикать от абсурдности ситуации, на силу выпроводила друга-жениха-кто он там теперь был восвояси. Хотя бы сегодня он не должен был ей мозолить глаза, дать привыкнуть, осознать то, что не было сказано.
И поговорить с сыном - это было важнее всего теперь.

- Здравствуй, Оуттар, - она хотела его позвать в свои покои. Там, среди черного погребального бархата, который пугал её в юности, им бы точно никто не помешал. Но она не строила иллюзий - им вообще никто не будет мешать, а с кухни все исчезнут, если она просто соответствующе посмотрит. А сыну стоило поесть после учёбы, туда он и направится прежде всего. - Как ты, всё в порядке? - Альда быстро пробегается взглядом по всему облику Оуттара, убеждается, что и сегодня всё в порядке, спокойно улыбается, проводя ладонью по его щеке - он у неё рос таким... Она гордилась им. - Представляю, - она ухмыльнулась почти так же, как сын, но мягче, в глазах отразилось понимание, о каких именно делах сердечных говорит мальчик. Её сын говорил далеко не о девчонках. Во всяком случае, не о живых бестолковых девчонках, потому что её сокровища ни одна девица не была достойна. - Оуттар! - женщина недовольно вскинула брови. Всякую дрянь в их дом чаще всего приносил Лойи, как вот эти супчики, в удобстве которых убедил её сына. Но Лойи выцепить из тени, если он сам того не хотел, было достаточно... проблематично. - На плите есть еда: каре ягненка и картофель с зеленью. Не ленись, поешь, а я сварю кофе, если хочешь? - она вздохнула. Она сама оттягивала разговор и понимала, почему опоздал сын - он чувствовал, что что-то происходит. - Да, родной, я хотела поговорить и всегда готова попробовать ответить на твои вопросы, - она поджала губы, выбирая, как сказать сыну так, чтобы всё закончилось хорошо. Она решила, что лучше всего сказать прямо. - Тейр Фриггсон, ты его знаешь, сегодня попросил у отца, твоего дедушки, моей руки. Он одобрил, я согласна, - она снова поджала губы, чтобы не начать по-идиотски улыбаться. - Он станет моим мужем. Но, Оуттар, я хочу, чтобы ты не сердился на меня и помнил: у тебя всегда будет только один земной отец и одна мать. У тебя других не будет. Я не прошу тебя видеть в Тейре отца, нет, это было бы кощунством, но прими его как друга, пожалуйста, ради меня?
Для неё это было важно. Она не хотела распрей в семье между дорогими ей людьми, но всегда был шанс, что Оуттар, любивший отца и ели смирившийся (а кто знает, что на самом деле в голове у подростка? Даже вельва не рискнет судить) с его смертью, поднимет бунт. Бунта она боялась больше всего.

0

4

Оуттар сначала хотел согласиться на еду, и пить кофе, но... Как-то ему резко захотелось просто воды. Холодной. Он закрыл шкафчик и нырнул в холодильник, выудил оттуда апельсиновый сок, потом лёд. Взял стакан, налил, поставил его на стол. Сел перед ней и молча уставился на мать.

Много всего разом прокрутилось в голове и это было заметно. Он хотел, может, что-то возразить, может и с чем-то согласиться, но как-то все слова разом обесценились и он посчитал более разумным промолчать и вообще никак не демонстрировать ровным счётом ничего, кроме мыслительного процесса, но темперамент, увы, был не тот ещё. У него нервно дёрнулся глаз, одна рука сжалась в кулак и чуть побелела, но он медленно раскрыл её и положил на стол. Самоконтроль. Взрослые люди должны контролировать себя и свои эмоции и думать о ситуации здраво. Отбросив любовь к отцу, придвинув к себе поближе любовь к матери и, конечно же, здравый смысл. Такая женщина, как его мать, красивая и статная, умная, мудрая, не должна оставаться одна. Он всего лишь её сын и уж он точно не в праве как-то влиять на неё, хотя ему бы хотелось, чтоб она всё-таки хоть изредка не тупо констатировала ему факты, а интересовалась его мнением. Как-то подготовила бы хотя бы. С одной стороны да, безусловно, прямота всегда лучше, чем все эти витиеватые формулировки, но, с другой стороны, у него тоже были чувства. И они были сейчас оскорблены и глубоко задеты. Не то чтоб это было важно, действительно. В клане всё решается высшими чинами, действительно. Он же ожидал, что будет что-то подобное, но наивно предполагал, что его хотя бы о чём-то спросят, а не тупо поставят перед фактом и выдвинут условия, щедро бравируя его чувствами к отцу и к ней самой.

Мама. Ты не справедлива.

Хотя, если ей от этого будет лучше... Надо радоваться этому. Не каждый мужчина сможет заинтересовать её и получить одобрение деда и Альды. Наверное, Тейр не так плох умом, делом и всем остальным. Наверное, он вообще "неплохой мужик", как говорят обычные люди. Наверное, он ещё и выгодная партия. Отец же был выгодной партией.

Юноша закусил нижнюю губу, развёл руками, покивал головой. Взял стакан и почти залпом всё выпил, снова взяв сок и наполняя его сызнова.
- В одном французском мюзикле, который я ради интереса посмотрел в интернете, есть песня, - наконец заговорил он, закручивая крышечку на бутылке. - Les bien qui fait mal. Хорошее, что причиняет боль. Ты понимаешь о чём я?

Юноша поставил бутылку, откинулся на спинку стула. Раз уж такая пьянка, то пусть готовит его постфактум. Не сердись, говорит. Чудная. Когда она лишилась материнского чутья, которое должно бы было ей подсказать, что такие вещи делаются чуть медленнее? Что такие разговоры в обычных семьях как-то иначе проходят? Он в фильмах видел. И читал об этом. Не сердись. Да он не сердится, он в шоке. Это немного разные вещи.

- То есть... Я рад за тебя, наверное. Но, в то же время, наверное, мне немного плохо. Впрочем, не то чтоб это что-то меняло, - он пожал плечами. - Забудь. Я не очень хочу теперь есть и разговаривать тоже. Расскажи о нём. И о себе. О вас. Я просто послушаю и попью сок.

+1

5

А у них была необычная семья во всех смыслах. Глядя на Оуттара и чувствуя, как болезненно сжимается из-за его реакции сердце, Альда думала, как бы она отнеслась в его возрасте к вести, что папа не любил маму, что мама снова выходит замуж. Она пыталась понять и почувствовать, но вдруг поняла, что она перестала воспринимать все иначе, чем как долг, в шестнадцать лет, когда ее обручили с Иваром. Она ещё скакала, веселилась, но над ней дамокловым мечом висел жених, которого она не просила. Где-то тогда она перестала удивляться, после этого она спокойно бы восприняла любой факт о том, что происходило и происходит между родителями.
Альда сглотнула, глядя на приходящего в себя Оуттара, и почувствовала, что она безумно устала.

- Я надеюсь, - она грустно улыбнулась и кивнула. - Да, я понимаю. Я знаю, что это такое.

Альда встала, чтобы поставить обед сына разогреваться и дать себе время подобрать новые слова, которые бы не разозлили мальчика и не сделали ещё хуже ему. Она давала ему возможность выдохнуть и не сковать эмоции, потому что она не видела сейчас его лица. Женщина начинала думать о том, что они действительно с Тейром не подумали, заигрались, вообще не имеют право на что либо, потому что у неё есть сын. С другой стороны, даже если бы сейчас не случилось всей этой нелепости, через год-два отец все равно бы нашёл ей нового жениха, потому что ей нужен был кто-то, кто станет опорой. И тогда она снова бы покорялась слову "долг". Обед был не нужен - подростковый бунт, как он есть.

- Я знаю, что ошарашила тебя. Признаться, я сама ещё до конца не осознала произошедшего, - она могла говорить что угодно, только не лгать сыну. Даже если должно было быть больно, плохо, страшно, то она не подслащивала пилюлю и говорила честно. Сейчас она не врала ни капли: предложение стало для неё неожиданностью, громом среди ясного неба. Поспешность дальнейшего сватовства неожиданностью не была: Тейр спешил, потому что опасался, что ветер переменится, обещание отменится, поезд снова уйдёт. Они потеряли уйму времени. И сейчас она тоже должна была как-то успокоить сына. Хотелось больше доверия и понимания. Она прятала дрожащие руки. Может быть бросить все? Если Оуттар не примет Тейра, то не лучше ли все закончить сейчас, пока она до конца не поверила в то, что все это правда? - Я знаю его с восьми лет, - она снова села и, поджимая губы пыталась не закричать одну простую вещь: так она больше не будет вещью, которую переставляют так, как это нужно и выгодно. Она была покорной и хорошей дочерью своего отца, она не давала поводов серьёзных для дискредитации семьи, не перечила слишком сильно, не была пустоголовой куклой, не выбирала мужа, не отказывалась от того, которого ей выбрали и, видит богиня, она была ему верна все это время. А ещё она просто любила сына. - Прости. Правда, прости меня. Наверное, все стоило сделать иначе, сказать иначе. Для меня очень важно, сможешь ли ты принять этого человека, потому что от этого, на самом деле, зависит, выйду ли я за него замуж, - между собой и сыном Альда готова была выбрать сына пожертвовав всем личным. - Я просто... разреши мне выйти за него замуж? Если забыть обо всем, то в нашей маленькой семье ты главный мужчина, от тебя зависит решение, - от отца влетит ей, как и от Фриггов, с которыми будут неописуемые проблемы. На краю сознания она держала все это и ужасалась, что вообще говорит, ведь ее долг сделать клан сильнее, а такие резкие перемены из-за желания или нежелания подростка им могут дорого стоить. Но она не скажет об этом, скажет, что передумала и жених ей отвратителен.
Абсурд.
Альда встала, чтобы достать из шкафа стакан из хрусталя и налить туда воду, руки дрожали.
- Я знаю его с восьми лет, он был долгие годы моим лучшим другом. А потом, когда меня выдали замуж за твоего отца, мы прекратили практически общение, потому что так было правильно. Мой долг был быть хорошей женой и матерью, у меня был ты, мне было не до прежней жизни. Он хороший, только чем-то иногда напоминает Лойи.

+1

6

Оуттар слушал внимательно и следил за её движениями, за тонами в её речи. И пил сок. Желудок сжимался болезненно. Он точно не сможет заставить себя поесть. Ему были понятны её чувства и он, вроде как, частично поверил в то, что действительно что-то решает. Частично.

Ну вот теперь она делает то, что, лучше бы, делать сначала, но зря бросается громкими словами и пустыми обещаниями, которые, исполни она их, обернулись бы ей мрачными последствиями, скандалами и потерей своего счастья в любви.

В конечном итоге, поборов желание никак не отвечать ей, он скривился и усмехнулся, отрицательно покачав головой.
- Не говори ерунды, - сухо произнёс юноша, меланхолично поболтав содержимое стакана. - Я ничего не решаю. Не имею такого права. Ты хозяйка своей судьбы. Если тебе это нужно, значит, нужно. Моё благополучие тут не особенно важно. Видишь ли, мне важно твоё. Если тебе будет хорошо так, то пусть так и будет. Только не смей тогда меня женить на какой-нибудь идиотке, ради призрачного благополучия семьи, раз сама руководствуешься чувствами и никогда не любила отца.

Он сказал это без упрёка. Возможно, лет в шестнадцать, он бы упрекнул её, но сейчас он уже как-то... скажем так, много раз переспал с этой мыслью, хоть это и было крайне гадливо. Оуттар просто осознал очень многое по части их отношений и, в общем-то, понял, что он - плод расчёта, а не любви, а потом и принял это и пришёл к выводу, что он бы так не хотел. Хорошо, что они хоть ему дали это чувство, а то ведь могли и к нему относиться, как к части плана.

- Я не хочу иметь детей от противной мне бабищи, которую мне решили заделать в жёны вы, своим дружным семейным советом, подобрав мне её, точно донора спермы по каталогу, - Хельсон сделал ещё пару глотков сока. Господи, как он приятно охлаждает всё внутри. - Я рад за вас, совет да любовь, только сестру мне не заделайте, я как-то не очень хочу сестру. Вперёд, навстречу своему счастью, благополучию семьи и всё такое. Если ты его выбрала, если ты его знаешь, то, значит, он этого достоин. Я не буду пресловутым подростком-говнюком, который будет кукситься при его виде и подлянки строить тоже не буду. Просто мне нужно больше времени, чтоб я сам понял, что он за человек и что мне с ним обсуждать, по какому поводу дружить и дальше по спискам.

Он поднялся с места и обнял мать, крепко сжав её в своих объятиях. От неё так приятно пахло и у неё такая точеная фигура. Она такая сильная в этом хрупком теле. Бедная мама. Почему ей так не повезло заиметь ребёнка от человека, которого она не любила?

- У нас с ним, видимо, кое-что общее да есть. Мы оба тебя любим. Это уже что-то, - он поцеловал Альду в висок. - Но предупреди его, что я убью его, если он тебя обидит. Это не шутка, Мама. Я клянусь Хель, если он хоть раз доведёт тебя до слёз - я убью его. У меня рука не дрогнет как раз потому, что он мне не отец, и потому, что я очень сильно люблю тебя и дорожу тобой и твоим счастьем.

Он ещё раз поцеловал её, выпустил из объятий и сел на своё место, поставив локти на стол и сложив руки а-ля Бернс из Симпсонов.

- И как ты поняла, скажи на милость, что любишь его? Ну, в смысле... Ты же как-то поняла, что ты с ним больше не дружишь?

+1

7

Оуттар говорил злые вещи. От потрясения в нём проснулась жестокость и жесткость, которые отдаются в сердце Альды. Он говорил сейчас так, будто бы он не был частью семьи, а так, каким-то приемышем, над которым сжалились и позволили жить в уголке, поэтому, когда в этот уголок пытались сунуть руку, то эту руку сразу же хотели откусить.
- Хозяева наших судеб – боги, заботится о нас Хель, - он не мог её обвинять в том, что когда-то её выдали замуж. Они все так выходили замуж и женились – не для себя, для клана, для рода, для благополучия. – Ни я, ни ты – мы не можем жить только для себя. Мы не имеем право распоряжаться своей жизнью как заблагорассудится или обрывать её раньше, чем на то будет воля Хель. На нас большая ответственность, сын мой, за эту ответственность приходится платить. Я обещаю дать тебе десять лет на то, чтобы ты сам нашёл себе достойную жену по сердцу, но придет время, когда я не смогу тебя защитить и закрыть от твоего долга. Как был долг у меня. Впрочем, - она усмехнулась. – Ты зря думаешь, что я подобрала бы для тебя дуру. Не уверена, что я не окажусь более придирчива в отборе кандидатуры твоей невесты, чем ты.

Юношеский максимализм – выйти замуж по любви, не встать рядом с тем, кто тебе выгоден, но не мил. С годами Альда успела убедиться, что браки по любви оказывались иной раз куда менее удачными, чем браки по расчету. Чувства заканчивались, любовный угар спадал, а следом приходили упадок и неумение договариваться. Ей нужен был не просто муж, ей нужен был друг, союзник, опора – человек, который будет идти с ней рядом, а не преданно смотреть в глаза и возносить молитвы к ней как к богине. Она никогда бы не согласилась на «беззубого» мужа, который только занимает место и не имеет собственного мнения. И за мужа по расчету она отомстила так же, как если бы это был горячо любимый супруг. Другое дело, что она откровенно терялась из-за того, что, привыкнув к браку во имя долга, она не знала, что будет теперь, как ей себя вести и что делать. Возможно, если бы сейчас речь была бы о каком-то другом человеке, она так же сказала бы сыну о решении отца, но не просила бы его понимания, потому что её любовь была бы сосредоточена только на Оуттаре, а новый мужчина вынужден был бы завоевывать расположение и доверие не только мальчишки, но и жены.
- Но я никогда тебе не врала, поэтому если я что-то говорю, значит это так и я готова принять последствия, - Альда постепенно успокаивалась, хотя чувствовала, что всё ещё впереди, но она верила в обаяние и умение общаться с детьми Тейра, который на своем веку их повидал куда больше, чем она. Живых, во всяком случае. – Но так как я тебе не вру, то не могу обещать то, что не смогу выполнить. Ты останешься моим единственным сыном.
Объятия её немного успокоили – она прижала к себе сына и закрыла глаза. Кажется, руки уже не так дрожали, чтобы по ним можно было увидеть её слабость. Её слабость и без того видели слишком часто, только называли силой, когда измученная видениями и трансом вельва возвращалась в мир живых, чтобы изречь предостережение или волю Хель.
- И это у вас тоже общее, - обещание убить, если Тейр её доведёт до слёз, она восприняла с гордостью – сын готов был её защищать и идти вперёд. Только ещё мало понимал в жизни… Да они все ещё мало понимали в жизни, когда речь идет не о десятилетиях даже, а о столетиях. – Боюсь, что он будет клясться не Хель, конечно, а Фригг, а может быть и вовсе не будет, но убивать тех, кто обидел его семью, он может. Долго и мучительно, - она встала и подошла к посудному шкафчику, чтобы достать джезву. Обед Оуттар саботировал, но она всё ещё хотела кофе – он её успокаивал и позволял расслабиться, снимая головную боль и лишнюю усталость. – Сварить на тебя? – сын задавал сложные вопросы. Сын задавал вопросы, которые не задавал даже Тейр – про любовь. Альда попробовала мысленно произнести это слово, внутри что-то напряглось. Вероятно из-за того, что про это чувство было написано, нарисовано и сделано слишком много пошлости и банальности. – Не знаю, может быть сегодня? Когда стояла и слушала, что он просит официально моей руки. Когда ты с детства с кем-то неразлучен долгие годы, то в какой-то момент этот человек становится для тебя частью семьи, он знает все твои сильные и слабые стороны, ты знаешь то же самое о нём, но вы как-то уже научились с этим выживать. И, в какой-то момент, когда человек, которого ты считаешь неотъемлемой частью жизни, пропадает, тогда, наверное, и осознаешь потерю. Хель облагораживает каждого, прошлое делает дороже любой факт. Будущее – нечто зыбкое, эфемерное, но от него зависит твое настоящее и прошлое. Я боюсь, что никогда не смогу произносить спокойно слово «любовь», потому что из него сделали дешёвку. Действия лучше слов, сынок.

0

8

- Благодарю. Мне душно, я лучше буду пить сок и дальше.
Оуттар внимательно выслушал мать, по-взрослому потирая подбородок, кивая её словам, вдумываясь в них. Он мягко улыбнулся, в конечном итоге, и резюмировал:
- Я тебя услышал, мама.

Хельсон подпёр голову рукой, устало вздохнув. Как бы так теперь изложить свои позиции помягче, чтоб обошлось без нервов? Он и так их изрядно ей сейчас попортил, пусть и не со зла. Просто пытался быть честным в ответ на честность и на прямоту, но... Он же вроде смягчал удар, разве нет?

- Значит, десять лет... Звучит многообещающе. Но, поверь, я не думаю о любви слишком многое. У меня в сердце нет места для других. Я люблю только семью. Всю. Даже если кто-то не особенно любит меня. Потому что любовь - это преданность, верность, желание защищать и бороться, уважение, сопереживание. Я не думаю, что мне захочется испытать это в сторону какой-то... Какой-то, - не стоит сквернословить перед мамой. - Все достойные - уже выросли. Остальные имеют лишь тень былого благородства, красоты и ума. Ты. Сальдис. Хьёрдис. Гудрун... Штучные экземпляры. Особенно ты и Сальдис. Я никогда не видел в девушках своего возраста ничего стоящего. Младше - подавно. Приезжие, полукровки - упаси Хель, я сам попрошу Тейнгилля принести меня в жертву Богине, если словлю себя на дурном помысле сблизиться с таким отребьем. Дщери либеральных домов - умственно неполноценны, даже если красивы. Я буду просто наслаждаться теми годами, что ты так благочестиво отвела мне для моей свободы любить только вас. И я постараюсь принять Тейра как одного из членов семьи, потому что я осознаю, насколько надо быть потрясающим, чтоб добиться твоего расположения, моя дорогая Мама.

Молодой человек с теплотой посмотрел на неё, желая своим взглядом успокоить её и передать ей, что он и вправду за неё рад, что он не будет чинить ей препятствий или портить жизнь, не будет петушиться, не будет вертлявым. Он будет честно на её стороне в этом вопросе. Взвешивая все за и против этого Тейра, он нашёл больше пресловутых "за". К нему, наверное, даже стоит присмотреться, если на то пошло. Возможно, что у него есть чему научиться.

Размышления о женщинах вдруг, постфактум немного, вывели его в какую-то другую степь. Он вдруг рассмеялся своим мыслям и тут же их озвучил:
- А вот забавно. Только оставь кофе, подавишься, я серьёзно, - он резко выпрямился и с ухмылкой подался вперёд, глядя на неё с такой, задорно-бесноватой хитринкой в глазах. - Что ты сказала, если бы я предпочитал мужчин? Ну, чисто навскидку. Я не из этих, насколько я могу судить, но мне просто вдруг стало интересно. Ты бы отдала меня в жертву Хель или нашла бы в себе силы закрыть на это глаза?

+1

9

В этой фразе "я услышал тебя" было неожиданно что-то от Ивара - он так же реагировал, когда она пыталась ему донести какую-то мысль мучительно долго чувствуя, что бьётся о глухую стену. Первые годы семейной жизни были, мягко говоря, не очень удачными, и единственная причина, по которой она его тогда не убила, наверное, даже не страх перед гневом отца, хотя гнева Оддгейра стоило бояться и даже очень, не страх перед кланом Одина, который бы не простил подобного поступка, а Оуттар, который был не просто их общим сыном. Он был и оставался до самого последнего дня тем, кто заставлял их хотя бы попробовать услышать и понять друг друга, чтобы не навредить сыну, даже тогда, когда хотелось просто хлопнуть дверью или вонзить нож в горло другому и более не мучиться. Первое время было тяжёлым, потом как-то притерлись, привыкли друг к другу, хотя и любви не нажили.
- Спасибо, дорогой, - Альда знала, что нет смысла требовать с сына сейчас чего-то большего. Да и большего, на самом деле, было не нужно. Услышать другого - это самое ценное, что может быть между беседующими друг с другом людьми, это очень важная для будущего лидера качества. Не просто слушать, а слышать то, что ему говорят. - Я горжусь тобой.
Аромат кофе её успокаивал. В то время, когда остальных этот напиток мог бодрить, Альда, напротив, едва ли не засыпала после него, расслабленная и успокоенная приятным ароматом. Она всегда дома пила черный кофе без сливок и сахара из маленьких, буквально на три-четыре глотка, чашечек.
- Оуттар, - она тихо рассмеялась. Как много было в сыне от неё самой? - Ты поразишься, какими могут стать неказистые девочки буквально за два-три года. Не спорь, не тряси головой, просто постарайся не накручивать самого себя. Ты ведь знаешь, как работает самогипноз... - Альда прищурилась, хитро глядя на сына - почему бы не испробовать старый добрый метод, который заставит его самого пристально высматривать всех? - Спорим, что ты не узнаешь через год тех, кто тебе три года назад казался неказистыми и блёклыми мотыльками?
Ей льстило, разумеется, что Оуттар считал их красавицами. На самом деле, одна Эльва чего только стоила! А ещё она понимала, что сына тянет к величию даже сейчас - в тех женщинах, которые были старше его, был опыт, заставляющих держаться иначе, смотреть иначе, двигаться. И дело было уже не только во внешности, а в том, как они себя ощущали, в том, как в них была разлита сила. Бутоны часто бывают уродливы.
- Да уж... Он периодами потрясает, - Альда хмыкнула в ответ на замечание об Тейре, предпочла запить всё кофе, но в душе у неё потеплело, а тот холод, который сжимал сердце от боязни потерять кого-то из дорогих ей мужчин, отступил. - Я надеюсь, что он станет тебе другом, - дружбу тоже нужно заслужить. Это любовь просто появляется не оглядываясь на достоинства и недостатки, она появляется вопреки, а не благодаря, но об этом она не стала говорить, потому что сама сейчас толкала сына на этот путь - вопреки собственному предубеждению найти девушку, которая окажется ему мила. - Кхм, - хотя Оуттар её предупредил, она всё равно поперхнулась кофе и внимательно посмотрела на смеющегося сына. Хорошо, что он хотя бы предупредил, что вопрос чисто гипотетический, а не объявление о серьёзных проблемах в их семье. - В жертву? Нет, - после того, что она сделала для Эрнара, было бы двулично за подобное же принести в жертву другого. - Ну... - она снова отхлебнула кофе, вскинула брови и весело посмотрела на сына. - Сначала мы бы испробовали Сейд, потом заглянули в Святилище к Фригг, потом походили бы по психиатрам, меняет их каждый раз, когда бы кто-то из нас прирезал предыдущего, но, в конце концов, мы нашли бы, какую непоправимую травму для твоей психики я нанесла тебе в раннем детстве, что тебя так развернуло не туда, - ей казались гомосексуалисты гнилым веянием пришлой культуры, дополнительной заразой, которую на их землю принесли либералы искажающие сущность и материю бытия, рушащих само понятие Семьи. Она видела уже, к чему привела попытка Гудрун "вылечить" брата от этого недуга, но способ, мягко говоря, оказался так себе. - Но если ничего бы не изменилось, то ты бы лишился статуса наследника, хотя всё равно остался бы моим сыном. Мне кажется, что гомосексуализм, как и эти отвратительные розовые сердечки вместо настоящих слов любви, к нам привезли вместе с мыслями о возможности предать традиции и своих богов.

+1

10

Оуттар ещё посмеялся, но потом махнул рукой.
- Будет тебе. Ты такая серьёзная, что мне расхотелось подшутить и сказать, что мне нравятся мальчики, - наследник Хель грустно вздохнул. - Гомосексуализм бывает разный и не всегда связан с психическими отклонениями. Есть нарушения в самом организме. Понимаешь? Когда то, что должно срабатывать на особь противоположного пола, срабатывает на особь твоего пола. В животном мире тоже есть гомосексуализм. И как доминирование одного самца над другим, и как отклонение в химических реакциях организма... Мне просто было интересно как это работает и я почитал. Гомосексуализм не лечится. Хотя, наверное, магическими силами лечится всё. Мы живём даже скучной жизнью, в какой-то степени... Тебе так не казалось, никогда?

Оуттар ухмыльнулся. Его пытливый взгляд бесстрашно встретился со взглядом матери, не страшась её реакций на его странные слова и мысли.

- Некоторые из нас даже живут почти вечно, условно бессмертны, вроде того. Кругом правила, запреты. И если бы не Охотники, то мы бы нарядно жили и процветали... Это звучит так тупо. Никакого азарта, понимаешь? Иногда я завидую простым людям. Их судьбы почти полностью во власти случая. Наши судьбы все переплетены и всё решено почти заранее. Тебе самой вот не скучно? Не поверю, что тебе не осточертело всё это. Спокойное житьё-бытьё. Интрижки на уровне кто с кем переспал и кому не достался кусочек власти, играться в благоразумие, когда хочется свернуть собеседнику шею... Такая тоска. И свадьбы. О да, и свадьбы. Ничего интересного не происходит и это меня разочаровывает. Либералы же почему образовались? От скуки. Все всех знают, а тут - вау, дивный новый мир, новые колдуны, новая почва для развития. Не будь я верен Хель и тебе, я бы, наверное, сам бы был заинтригован. Потому что наша жизнь стала слишком предсказуемой. Банааааальной.

Юноша демонстративно зевнул.

- Даже если предположить, что я влюблюсь в какую-нибудь девицу... Это всё равно не изменит общей унылости картины. Я устал от однообразия. Пропадает дух авантюризма, соперничества. Некого растоптать и смешать с дерьмом и кровью. Я предполагал, что ты скажешь мне, что всё круто и ты выходишь замуж, но я надеялся, откровенно говоря, что, может, нужно вырвать чей-то язык или готовиться к войне. В одном африканском племени было поверье, что, мол, у женщин есть менструация, которая как бы даёт им избавление от жажды крови, что заложена в каждом человеке, а вот мужчинам необходима война, охота, бой. Что-нибудь, что удовлетворит жажду крови, ну, ты понимаешь. Сидеть и ждать, пока я стену наследником - это та ещё срань. И вот я стану... И что? И ничего... Нет даже повода бояться, что что-то пойдёт не так. Разве нет?

Он склонил голову набок, ожидая ответа. Интересно, она понимает, зачем он так распинался? Осознаёт, сколько зависит от её слов и к чему он клонит?

0

11

- Конечно, - Альда согласно кивнула головой. – Скучно в той степени, в которой сами себе это позволяем. Что есть скука? Свободное время, бездействие, отсутствие целей и необходимости к ним двигаться? Если уж мы заговорили о том, что считалось у других народов, то египтяне всегда считали скуку приближением смерти, - это была тонкая грань между уважением к чужой культуре и требованием не тащить её в их собственную, смешивая и тем самым гневя богов. Невозможно смешать богов различных пантеонов, тем более, что для неё иных богов, чем их родные, не было. Остальные же народы имели право на свои заблуждения. – Предвестником старости. А вот обсуждения, кто с кем спал, оставь для куколок, на которых ты и смотреть не хочешь. Если только это не угрожает клану.
Скучно, возможно, ей было в том же возрасте, а то и раньше, что сейчас был Оуттар. Но то была не скука, как и у него, а насущная потребность вершить судьбы мира здесь и сейчас. То жгучее желание, которое требует жертву каждый день – жертвой могли быть только великие свершения, подвиги во имя клана и Хель. Она засыпала и просыпалась со звенящим чувством внутри себя, что она безумно опаздывает, теряет бесценное время на какие-то глупости, когда вокруг столько всего нужно изменить. Она расплескивала свои силы на всё, до чего могла дотянуться; со временем она не утратила желание вершить судьбы, но осознала пользу планов и следования к конкретным целям. Метаться на ветру вечно было нельзя, как нельзя было и браться за всё сразу без того, чтобы что-нибудь не испортить.
- А англичане говорили, что муж, доживший до преклонного возраста и не ставший консерватором – дурак, но ещё больший дурак тот, кто в юности не был революционером, - Альда отпила кофе и помолчала, обдумывая, как объяснить Оуттару то, что ему следует понять раз и навсегда – он вырос, за него больше никто не будет искать ему развлечений, он и только он отвечает за свои поступки. Потому что если он не научится отвечать сам, если его постоянно будет закрывать она, дедушка или клан, то грош цена ему будут потом. А ещё он должен был понять, что должен найти свой смысл, потому что смысл – это даже не невеста, которую могут навязать. Он только его, больше ничей. – Послушай меня, сын. Война – это никогда не благо для людей, будь то смертные или колдуны. Лучше не доводить до неё, но нельзя отступать, когда другого пути нет. Сейчас этот путь есть. Дядя Кьяртан тебя не берёт с боевой группой ещё? Если хочешь, то попроси его, он возьмёт с собой, - конечно же Кьяртан пошлёт куда подальше племянника, а потом вломится в её комнату с гневной речью, оттуда он выйдет уже с тем, чтобы зайти к Оуттару и скупо бросить «если хочешь, то приходи в восемь». – Разве ты не видишь, чем можно насытить свою жажду, чем наполнить жизнь? Разве ты не видишь тех, кто предал наши традиции, побежав за блеском чужой нам магии и обычаев? Разве ты не видишь тех, кто приезжает с отравой к нам и тех, кто приходит убивать? Ты правда не знаешь, чем себя занять, Оуттар? Оглянись! Но ты всегда должен помнить два условия: ничто не должно приводить от жертвы к тебе и никогда не переоценивай свои силы. Будь аккуратен, никогда не забывай о тех, кто может тебе помочь. В свое время моя самоуверенность вкупе с желанием крови едва не стоили мне жизни, не повторяй моих ошибок. Дядя Асгейр уже несколько раз сидел в тюрьме Совета, потому что убивал по первому же порыву, но не избавлялся от следов – не повторяй его ошибок.

+1

12

Оуттар снова слушал, слушал. И молчал, будто не реагируя на вопросы. На его лице долгое время не шевелился ни один мускул. Только глаза немного заблестели. Потом уголки губ. Едва-едва. Он медленно налил себе ещё сок, поглядел на то, как тот переливается из бутылки в стакан. Уже всё, больше сока нет. Печально, печально.

Юноша поднял на неё взгляд.
- Я тебя услышал, - эта фраза становится очень похожей на жизненное кредо. - Мне не интересно быть в боевой группе. Меня не цепляет политика. Я люблю наши земли. Я люблю наши воды. Я ценю нашу кровь и верен нашим богам. Я верен тебе. Буду верен жене. Я чту нашу семью. Но я не боец, мам.

Он осушил стакан, поднялся с места и обошёл, обхватив со спины, нежно поцеловав её в висок. Объятия с матерью были его обезболивающим и успокоительным, она была его опорой, поддержкой. Единственной душой во всём мире, которой он может доверять. Всегда. Безоговорочно. Не проверяя. Говорить ей об этом не стремился, но, наверное, он очень громко думал об этом, вот так обнимая её родные плечи.

- Я не боец, - прошептал Оуттар, целуя её ещё раз. - Я убийца.

Он отодвинулся и лучезарно ей улыбнулся, накинув на себя предельно глупый вид, юношескую наивность, мягкость. Перед ней стоял обычный среднестатистический подросток. Обычный парень, готовый задать глупый вопрос, готовый рассмеяться над любой шуткой. Готовый перевести чёртову бабушку через дорогу. Слушающий музыку, как и все, лишь бы не слушать тишину. Читающий больше странной и спорной литературы, нежели классики. Совершающий глупости и мечтающий о величии. Поняла ли она разницу и схожесть? Наверняка. Поняла ли она, что он сейчас открыто показал ей её? Что это знак доверия. То, что он показал ей сейчас эти грани. То, что он показал ей, каков он.

- Знаешь, наверное, я всё-таки поем, - усмехнувшись произнёс Оуттар, шутливо нахмурившись и глянув в сторону предложенного обеда. Парень прошёл к плите, взял тарелку и от души наполнил её едой, двигаясь затем к микроволновке.

- Я как-то погорячился, заявив, что совсем не голоден... Да и ягнёнок...ммм... - он провёл рукой по животу и рассмеялся, выставляя другой рукой таймер. - Ты, кстати, смотрела фильм "Молчание Ягнят"? Потрясающий. Хотя, каннибализм звучит дерьмово... Как можно предпочесть мясо человека той же курице из KFC? Когда я попытался приготовить крылышки, я испортил духовку и мыл её четыре часа, чтоб ты мне уши не отрезала на ожерелье, - парень развернулся к матери и виновато развёл руками. -  Я у тебя вот вообще не повар... Ну так вот. Я как-то посмотрел все фильмы от первого до последнего, не в порядке выхода, но в порядке хронологии. Очень впечатляет. Именно вот в совокупности. И Пилу так же.

+2

13

Альда слушала сына и подмечала, насколько под схожестью с почившим Иваром ярко играет кровь Хель. Это были её гены, её наследственность, но в несколько иной оболочке. Оуттар мог позволить себе то, чего она в свое время не смогла бы в силу разных обстоятельств. Она не стала сейчас давить и говорить о том, что политикой ему придется заниматься. Ещё было рано, да и была возможность не загружать мальчика всей этой грязью. Политика без грязи - утопия.

Вельва легонько сжала руки сына, когда тот обнял её, вслушиваясь в его слова, прислушиваясь к их звучанию. Уголки губ слегка дрогнули, она нехотя отпустила Оуттара, чтобы наклонить голову набок и изучающе посмотреть на него - хорош, диво как хорош. Такой злой, под кожей пульсировала нервная и жестокая кровь Хель. На самом деле Оуттар был прав настолько, насколько ещё сам мог не осознавать - этот переменчивый подросток с обманчивой хрупкостью был прекрасным отражением каждого из них, но для Альды он был ещё лучше, чем все остальные, потому что это был её сын. Когда-то давно, когда ей было столько же лет, сколько стоящему перед ней парню, она сказала брату о том, что они все убийцы. В клане Хель были всегда скорее убийцы, чем бойцы; бойцов с лихвой хватало в клане Ньёрда, где кровь кипела и звала. Хель были тоньше, аристократичней, изысканней.

В Оуттаре чувствовался тот самый нерв, сжатая пружина, готовая выстрелить в тот момент, когда он в следующий раз засмеется или разозлиться, от ощущения которого женщина почувствовала гордость. Гордость от того, что это её сын, и что её сын понимает себя, принимает и, что важно, доверяет ей.

Альда с гордостью и одобрением кивнула сыну, не став разменивать момент на лишние слова. Он её услышал, а она услышала его - этого было достаточно, а остальной мир мог катится туда, куда он и катился с всё нарастающим темпом.
- Пилу я не смотрела, а вот Молчание Ягнят - да. Хороший фильм, - женщина подлила себе кофе и откинулась на спинку стула. - Да уж, за плиту ты бы получил! - она рассмеялась, с лёгкостью перескакивая за сыном с откровения на безобидное, казалось бы, обсуждение кино. - Да и последствия от каннибализма, мягко говоря, так себе. Можно предпочесть в двух случаях - когда это вопрос религии, но у нас это, слава богине, не практиковалось, ну и когда проблемы с мозгами. С мозгами, к слову, вообще проблемы - от потребления человеческого мяса из-за приорных белков начинаются проблемы с разрывами нейронных связей и прочими радостями жизни. Инкубационный период долгий, но зато последствия всегда летальны. Болезнь Куру - любопытная, по ней две Нобелевских дали. Но сам каннибализм - это отвратительно! - Альда выросла в морге, она не испытывала отвращения к мертвецам, не боялась их, как не боялась превращать живых в мёртвых. Именно поэтому она уважала мертвых, считая непотребным мешать их с живыми. - Если не погрести человека правильно, то можно навлечь на себя страшное проклятье. Хорошо, что в наше время даже африканские племена отучили от этой дряни. А, Оуттар, у меня к тебе вопрос, - она щелкнула пальцами, тем самым привлекая внимание сына и обозначая, что вспомнила что-то важное. - Тот нож, который я подарила тебе на шестнадцатилетие - он ведь тебе пришёлся по вкусу? Признаться, я специально подарила тебе просто нож, пусть красивый, символичный, но он был не зачарован. У тебя было время подумать, и ты сделал выбор, сделай теперь ещё один: на что мы зачаруем твой нож?

Отредактировано Alda Helsdottir (2017-07-05 21:21:40)

0

14

Он выслушал про каннибализм с интересом, кивая головой. Запоминая факты. Молчаливое восприятие информации уже вошло у него в привычку. Оуттар просто слушал и делал свои выводы, причём какие - оставалось только догадываться. Каждый случайный факт, сказанный в его присутствии, в итоге оказывался неслучайным для него. Он справедливо считал, что тот, кто владеет информацией, в конечном итоге владеет вообще всей ситуацией.

Процесс запоминания разных вещей у Оута был своеобразный. Он воображал у себя в голове библиотеку с рукописными толстыми книгами. Каждая из них в нескольких сотнях томов и туда он записывал всё новые и новые факты, располагая книги в понятном только ему порядке. Он не сомневался, что таким образом выстраивал у себя защиту от проникновений в свои мозги. Никто не разберёт, где у него что лежит.

Микроволновка запищала. Он вытащил тарелку и сел перед Альдой.

- О да... Нож чудесный. Я думаю, что стоит зачаровать его. Я бы хотел иметь возможность использовать его, как... Нечто, концентрирующее мою способность. Направляющий вектор. Незаживающие раны, усиление боли - моветон, мам, - он начал есть. Прожевав первый кусок мяса, он довольно замычал. - Вкусно, как всегда...спасибо. Кстати, возвращаясь к каннибализму. Не подумай, я не увлекаюсь. Скажем так, я просто читал. Он распространен в Африке. И там вот особенно в цене мясо альбиносов. Они считают, что оно наделено магическими силами. Как у животных, так и у людей. Негров-альбиносов даже похищают из семей, чтоб принести шаману. Известно для чего. У них могут отрезать какую-то часть и отпустить, а могут целиком использовать в ритуалах. И это практикуется до сих пор. Дремучие люди. Если я узнаю, что кто-то у нас таким увлекается, не сомневайся, я тонко намекну тебе об этом. Это неуважение к человеческим останкам. К самому телу. Опять же, где-то читал, что тело человека - это храм. Может, прозвучит абсурдно, но я провёл-таки параллель с нашими кланами.

Он пока говорил, разрезал мясо на куски. Договорив о своей теории про тело-храм, он немного поел, а потом стал говорить дальше.

- Каждый из нас, сам по себе, храм, хранящий драгоценную кровь наших богов. Те колдуны, что пустили к себе чужаков или тех, в ком нет капли благословения, порождают на свет осквернённый храм. В нём могут зарождаться мысли о поклонении правильному богу, но... Так или иначе, это нечто неплоноценное. Неверное. Нарушение обрядов оскверняет храм. Из-за этого теряется благодать. Я знаю, странная философия, но... Мне кажется, что в этом есть здравое зерно. Может, потому, что я не очень умный. Я как-то увлёкся изучением других колдовских и эзотерических течений. Знаешь, выискиваю что-то достойное уважения и какие-то недочёты. Врага надо знать не в лицо, а в голове.

Оутс пожал плечами и рассмеялся, после чего продолжил есть.

+1

15

- Усиление просто по факту, что ты делаешь надрез этим ножом или же по твоему усмотрению? - почему незаживающие порезы теперь моветон Альда решила не выяснять. В сущности, это не имело значения, только банальное любопытство, каким именно путем сын дошёл до такого умозаключения. Об этом, наверное, стоит поговорить позже. - А насколько ты хочешь усилить? Кстати, ты ведь хочешь именно на усиление твоей способности? По крайней мере, это будет самым логичным и предусмотрительным на случай, если, внезапно, нож попадёт в руки кому-то другому. Всегда лучше блокировать возможность использовать твой артефакт кем-то другим. Но вообще, если хочешь, сходим сегодня уже к Стейнару, он зачарует его так, как ты попросишь.
Стейнару Альда доверяла и была уверена в том, что тот сделает всё в наилучшем виде, сделанный им артефакт не даст осечки, не обзаведется странными побочными возможностями, которые только будут мешать. Заодно он был достаточно опытен уже, чтобы из рассказа Оуттара выбрать то, как удовлетворить его желания, но при этом указать, если в этом плане есть какие-то слабые места. И предоставить варианты решения, конечно, потому что критика без альтернативных предложений чаще всего является хламом.
- Всегда пожалуйста, - колдунья улыбнулась. - Лучше проси меня что-нибудь приготовить, чем тратить время на отчистку духовки и плиты от результатов своих экспериментов. Если, конечно, это не доставляет тебе особого извращенного удовольствия. Но тогда я всегда могу предложить мыть тебе посуду по мере её появления на кухне.
Некое извращенное удовольствие было от таких душевных обедов, когда, казалось бы, просто мать и сын о чем-то беседуют, но беседы эти неизменно уходят в одно русло. Они неизменно затрагивали то, что волновало каждого верного древним богам колдуна - вопросы веры, чистоты духовной и недопустимости поругания чести тех, от кого они все вели свое происхождение. - Это интересная философия, Оуттар, не вижу в ней ничего глупого, отнюдь. Я бы тогда сказала, что они в своем Святилище устроили чердак с хламом, куда скидывают буквально всё, что найдут. И этот чердак всё больше напоминает помойку. Я не знаю, как они, воспитанные в традициях почитания наших богов, оказались так ничтожны, чтобы предать собственные истоки. Знаешь, нельзя построить новую историю, если разрушить прежнюю. Они говорят о том, что необходимо интегрироваться в мир, что иначе мы вымрем. Только они не думают о том, что, - она скривила губы произнося это слово. - После этой их интеграции нас уже не останется. Будет как в сувенирной лавке, где от настоящей культуры только немного антуража, а остальное - дурилово для туристов. Они продали своих богов ни за что. И они, разумеется, за это поплатятся так или иначе.

Под так или иначе подразумевалась только смерть. Только это могла быть смерть, которая постигла клан Идунн, умерший весь в одну ночь, божественный гнев, либо же консерваторам предстояло стать санитарами, которые должны выжечь эту болезнь на корню.

+1

16

Оуттару понравилось, что Альда не стала критиковать его мысли. Это было важным моментом, который он запомнил. Вообще, это давало уверенность в том, что с ней можно обсудить то, что в голове.

- О да. Так... Или иначе, - он широко улыбнулся, кивнув головой. - Я подумал, как ответить на твой вопрос о зачаровании и готов на него ответить. Довольно подробно даже!

Он поднял вверх нож для разделки мяса.

- Но сначала пара нюансов.

Юноша вышел из-за стола до уборной. Естественные нужды, знаете ли. Вымыв руки с мылом, он вернулся и взял посуду со стола. Подошёл к раковине, но не стал пока мыть, решив, что лучше договорит сначала и даст Альде время обмозговать сказанное как раз пока будет мыть. Он развернулся к ней, оперевшись о столешницу спиной.

- В общем... - он потёр лоб. - Я много думал о разных колдунах. Об их способностях, обо всём в принципе. Когда я воздействую на что-то, моё воздействие имеет структуру... Хммм... Грибного мицеллия, наверное. Разрастается по поверхности, распыляется на ненужное, помимо нужного. Я, безусловно, работаю над этим, чтоб точка была одна и в ней всё концентрировалось, но... Я хочу, чтоб нож сужал точку воздействия и усиливал главную. Это будет полезно, если... Ну, предположим, кто-то из тех, кто регенерирует, будет немного не соответствовать своей нише и с ним случится нечто, что подходит под категорию "иначе".

Он хохотнул.

- Плюс, я хочу ощущать направление тоньше. Я пробовал через спицу, но спица тоже поражается. Появляется ржавчина и трещины. Нож не должен пострадать. Впоследствии, я сам стану ножом. Я просто...ну... Тренировался. И вышло так, что я хотел поразить одно лёгкое, а с ним зацепило очень много всего и... Слишком быстро. Мне нужно медленнее. Я хочу ощущать тоньше, как это происходит. Контролировать насколько далеко заходит. Пока я полностью не могу совладать со своим даром, мне будет полезнее это. Не знаю, может, это звучит странно, может, это невозможно, но... Вот такой эффект я бы жаждал. Когда бы я изучил это, я бы выбрал себе новый нож. И, может, новые чары... К тому же, было бы интересно, смогла бы сконцентрированная способность пробить, например, зачарованный доспех. Точечное воздействие на барьер, разрушение магии в одном месте, сведение её на нет. Я не прошу тебя ответить сию секунду на мою просьбу и как-то прокомментировать мои слова. Я помою посуду, предамся своей страсти к оттиранию грязи, а ты...ну...вникни, если получится. Я знаю, что всё, что я сказал, звучит как-то... Сложно. Я сам не понимаю до конца, описываю, как могу.

Оуттар виновато пожал плечами и быстро отвернулся, включив воду. Он облизнул губы, не зная, правильно ли донёс свои мысли.

+1

17

Альда дала сыну рассказать, как именно он видел эффект от выбранного им вида зачарования. Очаровательно. Оуттар сумел одновременно признаться в нетерпеливости, лени и трудолюбии одновременно - нужно было очень хорошо постараться, чтобы впихнуть несовместимое в единый концепт, но у него получилось.
По сути, его пожелания не выглядели чем-то невыполнимым, невозможным и очень сложным. Альда не была, конечно, гением зачарования, но какой-то проблемы в том, что она услышала, для Стейнара не должно было быть, всё было предельно ясно и просто.
- Всё довольно просто, - кофе закончился, а варить новый сейчас времени уже не оставалось. Все события этого дня были важными для неё, для семьи и для клана, но ещё была повседневная жизнь, работа и там она сегодня ещё не появлялась. А стоило бы, за неё никто ничего не станет решать. - Ты хочешь дифференцировать точку приложения своих способностей и халтуришь. Ты хочешь не непрерывное воздействие по всей площади, а дискретное, при этом контролировать радиус поражения. Это имеет смысл, хорошо, что ты задумываешься об этом. То есть это будет полезный для тебя артефакт, но это будет чем-то вроде костыля, потому что собственноручно ты пока не можешь добиться такого эффекта. Я не вижу проблемы в том, чтобы зачаровать именно так нож. Кроме одной, - она сделала паузу, чтобы дать возможность Оуттару переключить внимание с посуды на неё. - Тебе нужно не меньше, а на самом деле намного больше тренироваться при этом без ножа, потому что привычка - очень опасное явление. Ты можешь привыкнуть получать нужный тебе эффект используя нож, но при этом без него не будешь развивать свои навыки и совершенствовать, - Альда поднялась со своего места, чтобы убедиться в том, что сын её правильно поймет и вообще услышит. - Мы сходим к Стейнару и зачаруем нож так, как ты хочешь. Я обещала тебе. Но ты тоже должен пообещать мне, - ведьма аккуратно поставила чашку в раковине, фиксируя взгляд Оуттара на каждом движении. - Что не забросишь тренировки и эксперименты со своими силами без применения артефакта. Нужно полагаться на свои силы, а всё остальное - подспорье, не более. Подумай ещё о том, чтобы твое оружие не смогли использовать против тебя. Это тоже важно, чтобы нож не смог сфокусировать твои силы на тебе же, если однажды случится так, что кто-то сможет его заполучить.
В принципе, у неё и у самой были кое-какие идеи относительно того, как воплотить пожелания сына в реальность, но лучше всё-таки было бы оставить всё для специалиста. В её задачу не входило уметь абсолютно всё. Она должна была достаточно во всем разбираться, чтобы найти мастеров своего дела и окружить себя ими, что она и делала последнее десятилетие.
- Подумай об этом ещё на досуге, а в конце недели, если ничего не изменится, сделаем из ножа артефакт. Я бы, честно говоря, наложила ещё кое-какие чары на твой клановый кулон, если не возражаешь. Для моего спокойствия. Я рада, что мы с тобой поговорили, - Альда поцеловала сына в висок и улыбнулась. - Я сейчас должна ещё заехать в морг, потому что у меня до сих пор там лежат документы, над которыми я работала вчера до всего, - она хмыкнула. Хотелось надеяться, что Хьёрдис успела в пылу гнева на автоматизме убрать в сейф папки. - Если хочешь, поехали со мной. Надеюсь, что я ненадолго туда. Если нет, то увидимся за ужином. После, если хочешь, можем провести совместную тренировку.
Если опять ничего не случится.

+1


Вы здесь » Lag af guðum » Прошлое » Live and Let Die